Сборник зарисовок

— Ох, носок всё-таки порвался... — удрученно вздохнул Ван Ибо, уныло глядя на то, как его розовый палец теперь сиротливо торчит из свежей дырки. — И это ведь были последние новые носки. Гэгэ точно расстроится... Юноша поспешно поправил ткань, стараясь сделать так, чтобы масштаб катастрофы не бросался в глаза, и аккуратно вдел ногу в старый, изрядно потрепанный ботинок. Они с Сяо Чжанем жили откровенно бедно, в крошечной съемной квартире, и изо всех сил пытались хоть как-то улучшить это шаткое положение, хватаясь за любую тяжелую работу. Оба дико, нечеловечески уставали к концу дня, но упрямое желание жить, а не просто выживать, горело внутри них с каждым месяцем всё сильнее. Ван Ибо с готовностью взвалил бы всю финансовую ношу исключительно на свои плечи, чтобы Сяо Чжань занимался только домом и покоем, но глядя на осунувшееся, бледнеющее лицо мужа, в чьих глазах горел точно такой же решительный блеск, лишь обреченно махал рукой. Он прекрасно понимал — гордый Сяо Чжань на подобное предложение ни за что и никогда не согласится. Пора было идти на очередную смену, чтобы поздним вечером иметь возможность положить в маленькие, родные руки мужа честно заработанные бумажные купюры. Домой Ибо вернулся глубоко за полночь, когда весь город уже спал. Ему сегодня повезло: подвернулась еще одна тяжелая подработка, так что денег в кармане оказалось ощутимо больше, чем обычно. Сяо Чжань преданно ждал его на тесной кухне, под уютным, тусклым светом старого торшера. Он никогда в жизни не ложился спать без своего мужа, упрямо повторяя, что без него ночные сны всегда бывали муторными, тяжелыми и лишенными тепла. — Бо-ди! — моментально подскочил Сяо Чжань с хлипкого табурета, стоило замку входной двери тихо щелкнуть. — Ты наконец-то вернулся! Он с сияющими от облегчения глазами подбежал в прихожую, крепко обнимая уставшего до дрожи Ибо. Тот аккуратно стащил обувь с ног и обреченно посмотрел вниз. Весь день он мучился от глухой боли — порванная ткань безжалостно натирала кожу при ходьбе, и теперь половина его ступни была окрашена в ярко-красный цвет от крови. — Ох, диди... — Сяо Чжань присел на корточки, бережно, стягивая мокрый носок с чужой израненной ноги. — Как же так, Ибо? Он порвался, и ты весь день так ходил? — Ммм, — тихо кивнул Ибо, снимая куртку и вешая её на крючок. — Не хотел, чтобы ты лишний раз расстраивался из-за расходов. У нас и так сейчас денег ни на что не хватает... — Глупый ты свин, — Сяо Чжань поднялся и с силой прижал мужа к себе, укутывая его в родной запах дома: аромат горячей еды, свежего чая, луговых цветов, которые он всегда собирал по дороге домой, и собственный запах мужчины. — Запомни раз и навсегда: нет в этом мире ничего более дорогого и ценного для меня, чем ты сам! И пока меня нет рядом, ты обязан беречь себя в два раза лучше. Ты меня понял, Ибо? — Ммм, — согласно промычал Ибо, полностью расслабляясь в этих руках и утыкаясь носом в теплую шею мужа. Его напряженные плечи опустились, а сердце больше не сковывала тревога. Все невзгоды, безденежье и стертые в кровь пальцы перестали иметь значение. Главное — он был дома, и его муж крепко его обнимал.