LoveMarks

«Красное на белом» Ночной Готэм выглядел иначе в этой вселенной. Здесь не было героев. Были только боги… и монстры. И один из них сейчас стоял у разбитого витража старого театра. Кирк Лэнгстром не нуждался в плаще, чтобы внушать страх. Его тень сама по себе казалась крылатой. Глаза — холодные, красные — нашли её ещё до того, как она успела рассмеяться. — Бэтс, милый, ты сегодня какойто… летучий, — пропела Харли Квинн, раскачиваясь на краю сцены. Она не боялась. Это всегда его раздражало. — Ты знаешь, что я не он, — голос Кирка был низким, с едва заметным рыком. — О, знаю, знаю! Ты хуже. И от этого интереснее. Она шагнула ближе. Он не двигался. Но воздух между ними стал плотным. — Ты опять играешь, Харлин. — А ты опять делаешь вид, что тебе не нравится. Она протянула палец к его груди — и в тот же миг оказалась прижатой к стене. Быстро. Без предупреждения. Он не причинил боли. Пока. — Ты не понимаешь, с чем играешь. Она улыбнулась шире. — Я прекрасно понимаю. Мне нравится, когда кусаются. Его зрачки сузились. Секунда. И он наклонился к её шее. Первое прикосновение губ было неожиданно мягким. Почти человеческим. Харли затаила дыхание — не от страха, а от напряжения. — Ты дрожишь, — тихо сказал он. — От восторга, Бэтс. И тогда он укусил. Не рвал. Не ломал. Просто сжал кожу зубами — достаточно сильно, чтобы оставить след. Чтобы она почувствовала. Харли выдохнула резко — смех сорвался в полустон. — Ооо… так вот как ты метишь территорию? Он отстранился ровно настолько, чтобы увидеть тёмный след на её белой коже. Красное на белом. Его взгляд потемнел. — Я не метлю. — Мм? А это что тогда? Автограф? Она специально повернула голову, демонстрируя укус. Он снова приблизился. На этот раз к её ключице. Его пальцы удерживали её запястья над головой — легко, но непререкаемо. — Ты провоцируешь хищника. — Я люблю хищников. Второй укус был медленнее. Глубже. Его дыхание горячо скользнуло по её коже, прежде чем зубы сомкнулись. Она вцепилась в его плечи. — Ещё, — прошептала она. Это слово заставило его замереть. Он смотрел на неё долго. Слишком долго. — Ты не понимаешь, что со мной бывает, когда я перестаю сдерживаться. Харли улыбнулась — но уже тише. — Тогда не переставай полностью. Оставь немного… чтобы я приходила за добавкой. Он скользнул губами по свежему следу — почти нежно. Почти. — Ты опасная, Харлин. — А ты уже укусил меня трижды. Думаю, мы квиты. Он отпустил её. Но его пальцы задержались на её талии. — Если ты покажешь это комуто… Она рассмеялась. — О, милый. Я надену платье с самым глубоким вырезом. В его глазах мелькнуло чтото хищное. — Тогда я оставлю ещё выше. Её дыхание сбилось. — Угрожаешь? — Обещаю. И на этот раз, когда он наклонился к её шее, она не шутила. Она закрыла глаза. Потому что в мире богов и монстров иногда единственный способ почувствовать себя живой — это позволить монстру оставить на себе след. «Красное на белом» — Глава II На этот раз она пришла не одна. Крыша небоскрёба в Готэм была залита лунным светом. Харли стояла у края, нарочито открытая — тонкое платье с глубоким вырезом, кожа беззастенчиво демонстрирует тёмные отметины. Она знала, что он видит. Кирк Лэнгстром появился бесшумно. Тень с крыльями. Холодный воздух вокруг него словно сгустился. Но прежде чем он успел приблизиться, рядом с Харли шагнула высокая фигура в броне. Чудоженщина смотрела прямо на Кирка — без страха, без улыбки. — Ты оставляешь следы на гражданских, — её голос был ровным. — Это неразумно. Харли хихикнула. — О, принцесса, расслабься. Я сама попросила. Красные глаза Кирка не отрывались от её шеи. — Ты показала их ей. Это был не вопрос. Харли лениво провела пальцем по одному из почти исчезнувших укусов. — Я же говорила. Платье с вырезом. Между Кирком и Чудоженщиной повисло напряжение. Не воинственное. Иное. Территориальное. — Ты переходишь границы, — сказала амазонка. — Она сама переступает их, — спокойно ответил Кирк. Харли закатила глаза. — Господи, вы оба такие серьёзные. Это всего лишь кожа. Кирк шагнул ближе. Медленно. Его взгляд скользнул по Харли, задержался на вырезе платья. — Кожа — это сигнал. — Тогда прочитай его, — прошептала она. И прежде чем ктото успел вмешаться, Харли резко притянула его за ворот и… укусила. Прямо в шею. Кирк замер. Это не была нежность. Это был вызов. Зубы врезались в его кожу — достаточно, чтобы оставить след. Чтобы заявить. Он тихо зарычал. Чудоженщина сделала шаг вперёд, но остановилась. Потому что Кирк не оттолкнул Харли. Он позволил. А потом — медленно — его рука легла ей на талию. — Ты не понимаешь, что делаешь, — его голос стал глубже. — Я оставляю автограф, — улыбнулась она, облизывая губы. — Теперь ты мой. Его глаза вспыхнули ярче. Он развернул её, прижав к парапету. Не грубо. Но твёрдо. — Ты хочешь игры? — Я хочу честности. Он наклонился к её уху. — Тогда знай: я не делю. С этими словами он оставил новый укус — выше предыдущих. Почти у линии челюсти. Там, где спрятать невозможно. Харли выдохнула резко. Чудоженщина смотрела молча. — Ты делаешь её мишенью, — сказала она тихо. Кирк отстранился лишь на секунду. — Она уже выбрала сторону. Харли повернула голову и встретилась взглядом с амазонкой. — Ревнуешь? В глазах Чудоженщины промелькнула тень эмоции. Почти незаметная. — Я наблюдаю. Харли усмехнулась. — Тогда смотри внимательно. Она снова потянулась к Кирку — но теперь мягче. Её губы коснулись места, где она укусила его. Почти поцелуй. Почти извинение. — Видишь? — прошептала она. — Я тоже умею оставлять следы. Кирк провёл пальцами по её подбородку, приподнимая лицо. — Ты играешь с хищником. — Нет, — тихо сказала она. — Я приручаю. Это слово повисло в воздухе. Опасное. Чудоженщина отвернулась первой. — Если это выйдет изпод контроля, я вмешаюсь. — Попробуй, — почти ласково ответила Харли. Когда амазонка исчезла в ночи, остались только двое. Ветер рвал платье Харли. Кирк смотрел на неё так, будто решал — взлететь или остаться. — Ты хотела ещё, — сказал он. — Я всегда хочу ещё. Он коснулся нового укуса на её шее. — Теперь их увидят все. — Пусть знают, — её голос стал мягче. — Что монстр выбрал меня. Он замер. — Я никого не выбираю. Она улыбнулась. — Уже выбрал. И когда он снова наклонился к ней, это было не про территорию. Не про вызов. Это было про то, что даже боги и монстры иногда оставляют следы не ради власти — а ради того, чтобы не быть одними. Они встретились без предупреждения. Не на крыше. Не в театре. В тренировочном зале Лиги. Стекло, металл и холодный свет. Здесь не было места флирту. Чудоженщина стояла посреди зала, когда Харли вошла, будто в клуб — лёгкой походкой, с лукавой улыбкой. — Принцесса! Решила проверить, не съел ли меня твой летучий дружок? Амазонка не улыбнулась. — Я хочу понять. — Что именно? Почему мне нравится, когда кусаются? Харли шагнула ближе. На её шее всё ещё темнел новый след — тот самый, который невозможно спрятать. Взгляд Чудоженщины задержался на нём. И это не укрылось от Харли. — Ааа… — протянула она тихо. — Ты смотришь. — Он делает тебя уязвимой. — Он делает меня живой. Повисла пауза. Амазонка подошла ближе. Намного ближе, чем позволяла официальная дистанция. — Ты не понимаешь его природы. — А ты? — улыбка Харли стала мягче. — Понимаешь? В этот момент двери распахнулись. Кирк Лэнгстром вошёл, и воздух будто стал плотнее. Его взгляд сразу нашёл их. Слишком близко. Слишком интимно. — Что происходит? — Разговор, — спокойно ответила Чудоженщина. Харли повернулась к нему спиной — намеренно открывая шею. — Она переживает, что ты меня пометил. Кирк замер. — Я никого не помечаю. Чудоженщина шагнула так, что оказалась почти вплотную к Харли. — Ты оставляешь следы. Её пальцы медленно поднялись — и коснулись края темнеющего укуса. Не грубо. Изучающе. Харли вздрогнула. Кирк сделал шаг вперёд. Глаза вспыхнули. — Не трогай. Это прозвучало низко. Почти угрожающе. Чудоженщина не убрала руку. — Почему? — спросила она тихо. — Потому что это твоё? Тишина стала опасной. Харли вдруг повернулась — так резко, что их лица оказались в нескольких сантиметрах. — А если не его? И прежде чем ктото успел среагировать, Харли скользнула губами к линии плеча амазонки. Лёгкое прикосновение. Потом — укус. Не такой глубокий, как у Кирка. Но достаточно ощутимый. Чудоженщина резко втянула воздух. Кирк замер. На смуглой коже начал проступать тонкий след. Харли отстранилась с хитрой улыбкой. — Видишь? Я тоже умею. Глаза Кирка потемнели. — Ты переходишь границу. — А вы оба её нарисовали, — спокойно ответила она. Чудоженщина медленно провела пальцами по месту укуса. Затем посмотрела на Кирка. — Теперь это не только твоё решение. Он подошёл ближе. Трое — почти в одной линии. Напряжение было уже не хищным. Оно стало… другим. Чудоженщина сделала шаг к Кирку. — Ты защищаешь её. Но не признаёшь этого. Он ничего не ответил. Харли посмотрела на них обоих. — О, боги и монстры… вы двое такие сложные. Она шагнула между ними. — А если всё проще? Её пальцы коснулись груди Кирка. Другая рука — запястья Чудоженщины. — Никто никому не принадлежит. Но мы можем… оставить след. Кирк смотрел на амазонку. Амазонка — на него. И впервые в их взглядах не было только соперничества. Чудоженщина подошла ближе к Кирку. — Если ты оставляешь метки, будь готов получить их в ответ. Она поднялась на носки. И вместо укуса — её зубы мягко сомкнулись на его нижней губе. Коротко. Достаточно. Харли тихо рассмеялась. — Ооо… вот это уже интересно. Кирк медленно провёл языком по губе, где остался почти невидимый след. Его взгляд стал тяжелее. — Вы играете с тем, что не до конца понимаете. Харли шагнула ближе. — Тогда научи. В этот момент никто не двигался первым. Но воздух между ними был уже другим. Не борьба. Не ревность. А договор без слов. И когда Кирк наклонился к Харли — не для того, чтобы метить, а чтобы коснуться уже оставленного ею следа на плече Чудоженщины, — это было не про власть. Это было признание. Что даже в мире богов и монстров иногда хочется, чтобы следы оставались не клеймо — а выбор.