Стены и Руины

Фэй Ду сидел на подоконнике своего жилища, лениво помешивая вино в бокале. За стеклом расстилался город - его игровая площадка, его лабиринт. Он чувствовал себя шахматистом, который знает все ходы наперед. Кроме одного. На кухне возился Ло Вэньчжоу. Он что-то ворчал себе под нос, гремел посудой и ругал «этого ленивого кота», который и есть то себе проготовть не может. Ло Вэньчжоу выглядел совершенно неуместно в этом царстве стекла и хрома: в своей помятой футболке, с закатанными рукавами и этим своим неистребимым запахом полицейского участка и дешевых сигарет. Фэй Ду прикрыл глаза, прислушиваясь к звукам. «Биологическая реакция», - привычно прокомментировал его внутренний голос. - «Выброс окситоцина и дофамина вследствие формирования устойчивой привязанности. Классический стокгольмский синдром в легкой форме». Но самообман больше не работал. Фэй Ду знал, что может прямо сейчас сказать что-то настолько мерзкое и циничное, что Ло Вэньчжоу швырнет полотенце и уйдет, громко хлопнув дверью. Фэй Ду делал так сотни раз с другими людьми. Он умел отрезать связи хирургически точно, не оставляя шрамов. Но его пальцы, сжимающие ножку бокала, едва заметно дрожали. Он вспомнил прошлую ночь. Кошмар был обычным - подвал, запах сырости, голос отца. Но когда Фэй Ду проснулся в холодном поту, его не встретила пустота. Его встретила тяжелая, теплая рука Ло Вэньчжоу, которая просто легла ему на спину. Вэньчжоу даже не проснулся до конца, он просто пробормотал что-то неразборчивое, вроде: «Спи, мелочь, я здесь», и притянул его ближе. И Фэй Ду, который не доверял никому, кто приближался к нему ближе, чем на расстояние удара, - Фэй Ду заснул. «Это катастрофа», - подумал Фэй Ду, открывая глаза и глядя на широкую спину капитана Ло. - «Я позволил ему увидеть себя без брони. Я позволил ему стать тем единственным человеком, который может меня уничтожить одним коротким "прощай"». Ло Вэньчжоу обернулся, держа в руках тарелку с чем-то похожим на домашнюю лапшу. - Эй, президент Фэй, - крикнул он, - хватит изображать из себя меланхоличную статую. Иди ешь, пока не остыло. Опять же, бледный как поганка, смотреть страшно. Фэй Ду медленно спрыгнул с подоконника. Его лицо привычно приняло выражение легкой скуки. Но внутри... внутри он чувствовал странный трепет, который не мог объяснить ни одной теорией психоанализа. - Капитан Ло, вы так настойчиво пытаетесь меня откормить, будто готовите к забою, - отозвался он, подходя ближе. Ло Вэньчжоу фыркнул, ставя тарелку на стол, и на мгновение их взгляды встретились. Вэньчжоу не ответил на колкость. Он просто смотрел - прямо и честно. Фэй Ду понял: он проиграл. Все его планы на «одинокую и величественную жизнь монстра» рассыпались в прах перед этим человеком, который просто сварил ему лапшу. «Хорошо», - мысленно сдался Фэй Ду, садясь за стол. - «Если ты хочешь быть моим спасением, я позволю тебе это. Но не жалуйся потом, когда я выпью из тебя всю кровь своим невыносимым характером». Он взял палочки и начал есть, чувствуя, как тепло лапши и тепло Ло Вэньчжоу заполняют его изнутри, вытесняя старый, привычный холод. Это было чертовски страшно. И это было лучшее, что с ним когда-либо случалось.