Горечь молитв

      Визерра, с трудом приоткрыв веки, понимает, что в комнате она совсем одна. Она медленно приподнимается на локтях, щурится, оглядывает пространство. Дейрона нет нигде. Ни на кровати, ни в комнате, ни даже намёка на его присутствие. Подушка рядом не помята, всё на кровати, в целом, выглядело слишком аккуратно. Только слабый шлейф кислого вина оставался, или же ей просто казалось? Визерра свела брови к переносице. В мыслях бушевал настоящий ураган. Она пыталась сообразить и прийти к какой-то одной, устраивающей её саму, мысли. Хотелось просто понять. Всё, что случилось вечером, это было наяву или же ей приснилось и она просто перепутала сон с реальностью?              Она тяжело вздыхает. Приподнимается, принимает сидячее положение. Простыни сминает в руках, взглядом скользит по ним. Пытается понять, есть ли хоть малейший намёк. Она осознаёт, что это дело сомнительное, однако действует она больше неосознанно. Её тело работает куда быстрее разума.              Хотя голова тоже сильно не отстаёт.              Раз за разом она вспоминает каждое слово, действие, его сухие губы прижимающиеся к её. Она невольно пальцами дотрагивается до своих губ. В голове всплывал выпивший Дейрон на коленях, с её кольцом на мизинце, молящий её о прощении. Картина этого внутри неё вызывает неоднозначные чувства, весьма противоречивые. Где-то внизу живота всё сводит, какой-то слишком приятной истомой, от которой её щёки начинают гореть, а дыхание перехватывает. Визерра судорожно вздыхает, пытаясь отогнать от себя столь странное наваждение. Но оно не уходит, только корни глубоко пускает.              Это всё, чувства, касания… Это было взаправду. Это было ночью, у неё в покоях. Визерра абсолютно была уверена в этом, потому что настолько натуральных снов у неё просто не бывает. Конечно, если те не являлись кошмарами. У неё нет особо никаких доказательств, кроме запаха вина, но она просто чувствует. Уверена. Хоть в чём-то, в своей жизни. Она больше не ищет его следов в комнате, перестаёт. Визерра даже не пытается отправиться на поиски самого Дейрона. Ей просто захотелось передохнуть от этого всего. От бега, мыслей, от людей в целом. Немного подышать свободной грудью.              Выдохнуть.              Первое время Визерра просто проводит время в собственных покоях, перекладывает вещи с места на места, устраивает подобие перестановки. Когда приходят служанки, то она отказывается от завтрака. И это не в попытке избежать нежелательный встречь, не типичный её побег от проблем. Ей просто хотелось побыть наедине с собой. Но тишина комнаты, которая сначала казалась спасением, постепенно начинает давить. Сначала несильно, но с каждым новым мгновением это чувство нарастало. Стены сжимаются. Мысли истерично начали вращаться по кругу, не находя выхода. И она, наконец, сдаётся.              В собственной комнате всё же нет спасения. Столь неутешительный вывод, вскоре, приходит к ней.              По крайней мере, она не может в ней спокойно существовать. Не сейчас. И, возможно, сказывается то, что она и так довольно много времени провела здесь, с момента прибытия. А может, дело в том, сколько всего было в этой комнате… Валарр, Дейрон, поцелуи, истерики, письма. Так или иначе, всё это оставило свой отпечаток на ней. Непоправимый, который она не сможет никогда скрыть.              Может в собственных покоях она не может обрести чувства спокойствия из-за того, что эта комната была одним сплошным напоминанием обо всём? И проводя время здесь она просто не могла отделаться от всех этих мыслей? Слишком тогда сложно и запутано. Она действительно не могла найти какой-то источник этих ощущений. В чём же тогда конкретно было дело? Почему всё складывалось именно так?              Она не знала. Едва ли Визерра уже хоть в чём-то разбиралась в своей жизни. Собственными пальцами, она спутала все нити своей жизни. Всё слишком тяжело и неоднозначно. Она запуталась в себе, в том к кому и что чувствует, ибо было слишком много всего.       Визерра совсем не знала где выход из этого состояния и как его можно найти, оттого она резко просто перестаёт ломать голову над этим.              Потому что очередные размышления не помогают, только хуже делают, загоняют куда в больший тупик. Визерра подрывается с места. Хочет хотя бы немного разнообразить своё времяпрепровождение. Нужно отойти от жизни затворника, а то совсем скоро все начнут шептаться, что она либо сходит с ума, как её дядя Рейгель или же стала затворником, как дядя Эйрис.              Визерра и так сомневалась, что в замке у неё имелась славная репутация… Но она даже не спешила это проверять. Боялась.              Она, залезла в сундук, покопошилась в нём и выбрала себе платье на сегодняшний день. Она переодевается и покидает свои покои. Визерра идёт в место, где должно быть спокойно и тихо. То место, что мало людей в действительности посещает.       Лучше она будет похожа на дядю Эйриса, нежели Рейгеля.       Коридоры замка живые, людей сейчас было достаточно, днём был самый пик. Вокруг царила суета, но знакомых лиц она почти не находила. Но то было до того момента, пока по пути она не пересеклась с сиром Аларриком. Тем рыцарем, что был отправлен сюда вместе с ней.              Тем самым, что перестал хоть как-то появляться в её жизни, с появлением отца. Он остался позади, казалось ей, однако сам сир всё ещё помнил о ней.              — Принцесса, — он наклоняет голову, в почтении. Визерра осматривает его, словно видит впервые. Но в действительности казалось, что она вечность его не видела. Слишком много успело перемениться за короткий срок. Вроде бы он был рядом всегда, но в то же время его присутствие никак особо не ощущалось.              — Сир Аларрик, — вторит Визерра. Ей неловко от этого всего, но несмотря на это она решает попытаться поговорить. — Давно мы с вами не встречались вот так вот. Лицом к лицу. — она нервно усмехается, не зная зачем вообще сказала эти слова. Аларрик же задумывается, видимо, в попытке сообразить, что же лучше всего будет ответить сейчас. Он не рассчитывал не на какие беседы. Впрочем, как и сама Визерра. Это получается слишком спонтанно.              Молчание между ними затягивается, становится неприятным, осязаемым. Казалось, ещё немного и оно задавит её. На самом деле, Визерре стоило поспешить, скрыться дальше за углом, нежели пытаться заводить разговор с рыцарем. Рыцарем, который о многом, явно, догадывался и знал. Либо же в ней просто играла ужаснейшая паранойя.       Хотя, в тот день он тоже мог стать свидетелем одного из её пороков, которых к этому моменту уже накопилось достаточно.              Почему-то только сейчас к ней пришло такое неожиданное осознание. Но, тем не менее, это никак не отогнало её от рыцаря. Она не спешила бежать. Визерра словно приросла к этому месту.              Она вздохнула. Снова оглядела его, пока всё ещё ждала ответ. Вообще, начало казаться, что она и вовсе его не получит, словно слова остались не услышанными. Аларрик напоминал ей о Драконьем Камне, о том времени, когда она всё ещё жила там. Была счастлива вместе с отцом и братьями.       Может, именно поэтому она решилась на бессмысленный разговор? Из-за лёгкого чувства ностальгии?              И опять никакого рационального ответа на свои поступки Визерра не находит.              — Я был там, где, как полагал, смогу быть полезен, — спокойно отвечает он, наконец. Аларрик отвечает довольно туманно, пытаясь не вдаваться в подробности. От его голоса она даже дёргается, ибо была уже уверена, что эта немая сцена не прекратится. Аларрик вздыхает, сцепляет руки в замок, выпрямляет плечи. Он продолжает говорить. — Тем более, когда ваш отец вернулся, он стал чаще брать меня с собой в сопровождение.              Визерра на это только тихо хмыкает.              — Отец просил докладывать о том, чем я занималась здесь? — этот вопрос слетает с губ неожиданно быстро и слишком легко. Визерра затаила дыхание. На самом деле, ей не особо хотелось этого знать. Понять то, что знает сам рыцарь и получить ответ… интересовался ли отец происходящим здесь.              Есть ли у Бейлора сейчас какие-то подозрения насчёт неё.              — Он ваш отец, разумеется ему было интересно, чем же вы здесь занимались. Он о вас беспокоился. — Аларрик говорил это чётко и ровно, не пытаясь даже увиливать от ответа. А Визерра склонила голову набок, пытаясь понять, будет ли продолжение или нет. — И я ему рассказывал… Как вы здесь обживаетесь, находите друзей, и не особо скучаете, ничего лишнего, — его взгляд приобрёл снисходительную окраску. Аларрик немного покашлял, чтобы разбавить тишину. Его броня издала грохочущий звук. — Разумеется, я был бы рад с вами ещё поговорить, однако у меня служба. Простите.              Он опускает голову и спешно покидает её. Без лишних слов. Это было чем-то странным, но она не могла даже пояснить, почему именно ей так показалось. Аларрик ушёл, оставив после себя нечто горькое и ещё что-то едва уловимое. Крылся ли в этом какой-то намёк? А может, он уже говорил прямо, просто она не понимала?              Визерра осталась стоять в коридоре, провожая его взглядом, пока он не скрылся за поворотом. Потом прислонилась спиной к холодной каменной стене. Хотелось откинуть голову назад. Удариться. И провернуть такое ещё несколько раз, чтобы ничего кроме тупой боли и не осталось.       Она старалась глубоко дышать, сохраняя контроль.              Руки непроизвольно начали дрожать. Не сильно, но достаточно, чтобы она заметила и это принесло ей дискомфорта. Визерра сжала руки в кулаки, до белых костяшек и чувства, что ногти начали разрывать кожу. Она разжала.       На неё накатило весьма странное чувство, которого она не понимала и не знала, как с ним бороться. Визерра даже не понимала чем оно вызвано.              Всё это как-то чересчур глупо. Стоять здесь, бояться, ждать, что кто-то придёт и всё решит за неё. Неизвестности в жизни Визерры стало ужасно много. И ей просто хотелось, чтобы хоть кто-то дал ответы на всё. Но пока единственное, что она получала — очередные повороты судьбы, что порядком раздражали.              Тишина и спокойствие, то чего искренне требует её сердце. Хотя бы немного, чтобы она смогла выдохнуть и разобраться в себе.              Визерра быстро глянула в сторону окна. Там были всё те же слуги, снующие по двору, они все были заняты чем-то своим. Большинство тревожили проблемы, куда масштабнее, чем у неё самой. Некоторым кормить семьи и выживать нужно. Визерру же тяготили внутренние распри и её собственные поступки.              То самое порочное, чем она занималась со своей роднёй.              От этого Визерру передёргивает. Потому что даже в мыслях звучало чересчур. Кровосмешение — нормально у Таргариенов, однако это всё равно воспринимала Визерра как грехопадение. В конце концов, большая часть её родни связывали себя узами брака. Сама же Визерра позволяла себе таять в руках кузена и брата, будучи не обещанной никому из них.       Она принцесса, да, но навряд ли это позволяло ей вести себя подобным образом.              У неё, возможно, и больше возможностей, чем у других леди, но права были такими же. Визерра должна была сохранять честь и достоинство, как и все. Потому что так было написано в истории. Но первое, честь, канула в борделе с Дейроном. А второе она потеряла с Валарром на Драконьем Камне.       Да и, в конце концов, Визерра женщина, как бы то ни было. За подобное её должны были давно отдать в молчаливые сёстры, чтобы хоть как-то отмыть весь позор. Но она дочь наследного принца. Любимица. И это её спасало.              Хотя, наверное, узнай отец о том, чем она конкретно занималась, то едва ли её это спасло. Он не смог бы покрывать её вечно. Да и точно не захотел бы. Бейлор должен был оставаться для всех примером подражания, а с такой дочерью это затруднительно было бы.       О ней бы говорили, как о сладострастной девице. Шептались, смеялись. То, что эти слова ещё не были никем сказаны вслух — ни что иное, как везение. Иначе Визерра это никак не могла назвать.              «Ничего лишнего», вдруг всплывают в голове слова рыцаря. Значило ли это, что он и впрямь знал куда больше? Или это была просто случайно брошенная фраза.Они все спокойно жили без оглядок на прошлое и страхов.              Визерра качает головой, скидывая с себя лишние мысли, и решает продолжить свой путь. Вскоре, она приближается к своей цели, к месту в которое она пыталась добраться с момента выхода из комнаты. Она толкает деревянную дверь, та с трудом поддаётся.              Библиотека встретила её запахом пергамента и ещё чего-то странного. Тяжёлого, густого, почти осязаемого. Но это никак не отталкивает её. Высокие окна пропускали мало света, потому что серые тучи снаружи затянули небо, а факелы на стенах, не особо спасали положение, они горели неровно, отбрасывая пляшущие тени. Сейчас библиотека не выглядела укрытием или же местом, где Визерра могла просто посидеть, почитать, подумать. Это место сейчас создавало атмосферу угнетения, однако это не напугало её. Потому что Визерра просто поняла, что, наверное, проблема не в местах, а самой ней. Ей нигде не будет хорошо.              Да и к тому же, Визерра пришла сюда, потому что больше не могла и некуда больше было. Она не могла смотреть на счастливое лицо Киры, не могла ловить на себе исподлобья взгляды Дейрона, не могла чувствовать тяжесть отцовского молчания. И Валарр всё также был головной болью. Здесь же, в библиотеки, она надеялась обрести уединение.              Визерра искренне считала, что тут будет пусто.              Но она ошиблась.              Эйрион сидел за дальним столом, развалился, положив ногу на ногу. Он откинул голову на высокую спинку стула, только услышав, что сюда зашли глянул вниз. Вся его поза чересчур деловитая, словно он пришёл сюда ради позирования, а не чтения. Он держал на коленях раскрытую книгу. Но он не читал, просто смотрел и перелистывал страницы.              Она замерла, но только на мгновение. Первая мысль — уйти. Вторая — не доставлять ему такого удовольствия. Визерра всё же выбрала второе, чтобы лишний раз не тешить эго Эйриона. Пускай и делала это себе во вред, ибо внутренне она уже сжалась, приготовилась к… сама не зная чему. С Эйрионом нужно было быть настороже, ибо она искренне не знала, что же от него можно ожидать. Каждая их встреча судная, ломающая, выворачивающая на изнанку. В эти моменты Визерра ощущала себя ужасающе.              Сердце колотилось в груди с огромной силой, но она заставила себя шагнуть вперёд. Маленький, неуверенный, но всё же шаг. Это внутренняя борьба с собой. Визерра не понимала, зачем это делала, потому что в случае с Эйрионом побег действительно обоснован. Она сделала глубокий вдох. Плечи расправила, подбородок подняла. Нацепила на себя маску безразличия. Только едва ли он ей поверит, вряд ли она сможет строить из себя героиню. Вся бравада сползёт быстро, словно и не было её.              Её шаги тяжелые, глухо раздаются по залу. Эйрион лениво скользнул по ней взглядом и остановился на лице, на испуганных глазах. Усмехнулся еле слышно, склонил голову набок. Он не переставал пялиться. Долго, невыносимо, бесстыдно. Это заставляло её сжаться ещё сильнее. И вся бравада, действительно, почти моментально исчезла.              — Не ожидала тебя здесь встретить, — сказала она ровно. Слишком ровно, так, что голос прозвучал чужим, будто и не её вовсе. Визерра могла собой гордится, ибо она даже не дрогнула, произнося это. Она заговорила первой, чтобы он не опустил никакого едкого комментария.              Впрочем, глупая мысль. Будто это могло его остановить дальше…              — А где же ещё мне быть? — он пожал плечами и опустил голову. Показательно перевернул очередную страницу, делая вид, что ему не всё равно на текст в фолианте. Пальцем провёл по краю, почти скучающе. Удивительно, как он не не порезался о бумагу. — Тренировки уже наскучили, семейные застолья уже закончились, поэтому я и решил разнообразить свой досуг. Как и ты, впрочем.              От последней фразы Визерра закусила внутреннюю сторону щеки. Потому что интонация его была неоднозначной. Она кивнула Эйриону. Не стала задерживаться рядом с ним и поспешила к стеллажам.              Она прошла вдоль шкафов, ведя пальцами по корешкам, прячется меж полок, лишь бы Эйрион не подошел. Рукой она касалась кожи переплётов — гладких, прохладных, пыльных. Визерра старалась не смотреть на него, Эйриона. Старательно делала вид, что ищет что-то. Будто бы пришла за определенной книгой. Спина прямая, плечи расправлены, но каждый шаг давался с усилием, будто ноги увязали в чём-то тягучем.       Эйрион не торопился. Он дал ей пройти до конца ряда, дал время успокоиться, почти поверить, что всё обойдётся. Что он, как в день свадьбы Валарра, предпочтёт не донимать её сильно. Но на самом деле Эйрион просто наблюдал из-под полуопущенных век, как она двигается, как напряжены её мышцы, как пальцы слишком сильно сжимают фолианты. Он впитывал. Ждал. Пытался предугадать правильный момент. Когда Визерра станет уязвимее всего. Действительно возомнил себя драконом, что вышел на охоту. Разумеется, можно сжечь сразу, но разве это будет интересно?              И когда эта сцена никак не развивалась, он сделал первый выпад. Ему надоело её бездействие.       — Ты вчера поздно легла? Выглядишь так, словно ночь была бессонной. — спросил он в пустоту. Без предисловий. Просто бросил эту фразу ей под ноги, застав врасплох. Даже если она и понимала, что он рано или поздно заговорит, то никак не могла предугадать о чём же именно. Эйрион отмечает все изменения в Визерре, как дёргаются мускулы на её лице. У неё с губ сорвался тяжелый вздох, она глаза прикрыла.       Пальцы Визерры замерли на корешке. Она задержала дыхание. Начала считать, в некой попытке успокоится. Надеялась, что так ей станет легче. Нужно было всё-таки уходить. Может быть, она тогда и проиграла эту своеобразную битву, но зато… Зато Визерра бы не оказалась в таком положении. Она прикрыла глаза.              Один. Он наверняка на что-то намекает, ибо спроста не стал бы задавать таких вопросов. Ведь так? А вдруг он видел…              Два. Может быть, он просто её провоцирует? Как это обычно бывало? Строит предположения и пытается её уличить в чём-то, и не понимая в чём именно.              Три. Чем дольше она молчит, тем больше это вызовет в нём вопросов. Он поймет, насколько она сейчас уязвима.              — Не помню, — тихо, почти потеряно, но дальше она всё же берёт себя в руки, — но я и не должна отчитываться перед тобой. — сорвалось с её губ, она не оборачивается. Сказала Визерра первое, что пришло в голову. Очень глупое и смехотворное, но ничего иного выдать не получилось. Помимо паники в голове не было ничего. Однако стоило отдать ей должное. Голос всё ещё был ровным, но это стоило ей немалых усилий. Она закусила внутреннюю сторону щеки, почувствовала привкус солоноватый привкус крови и боль. Тупую, но зато держащую её на плаву. –- Но не стоит беспокойся обо мне, дорогой кузен.       — А кто сказал, что я беспокоюсь именно о тебе? — он закрыл книгу, резко, с особой силой. Хлопок эхом разнёсся по залу, заставил её вздрогнуть, сглотнуть неприятный ком в горле. Она пыталась не выдавать всего этого, но Эйрион всё равно заметил. Он всегда замечал все изменения на её лице, словно других занятий у него не было. — Просто подозрительно, знаешь… Я заметил, что моего брата не было в его покоях сегодня ночью. Я так хотел к нему зайти, поговорить, однако, увы, не обнаружил его там.       Тишина стала вязкой. Она заполнила всё пространство. Она ощутила себя отвратительно, словно оказалась совершенно не в том месте, в котором следовало бы. Выходить из комнаты было ошибкой. Нужно было оставаться зажатой в четырех стенах, нежели Эйрионом. Визерра слышала, как он поднялся, стул скрипнул от этого, а после он отставил его в сторону. Дерево заскрежетало по камню. Шаг. Второй. Неспешно. Как хищник, который точно знает, что жертва никуда не денется. Любой шорох бил по слуху.              А Визерра и впрямь оцепенела, несмотря на инстинкты, кричащие ей бежать. Его сапоги стучали по каменному полу глухо, мерно, и каждый удар отдавался у неё в голове.       — Может, он просто пил где-то или же зажимал служанок, — она пожала плечами, — У Дейрона широкий спектр досуга, — она снова сглотнула, провела языком по пересохшим губам. Зубами содрала корочки. В груди разлилось неприятное тревожное чувство, которое медленно перетекло в горло, перекрывая доступ к воздуху. Начало душить. — Ты же знаешь его привычки.              — Ну или он просто весело проводил время со своей любимой кузиной, –- Эйрион разводит руками, выходит из-за стеллажа. Оказывается рядом с ней, за несколько мгновений, она сама не понимает, как это так быстро произошло. Эйрион делает вид, что тоже ищет книгу. Начинает перебирать корешки книг. Останавливает свою руку прямо рядом с её. От его слов, признаться, Визерра только застыла в ожидании. — Можешь не пытаться оправдываться. Я видел как с утра он вышел прямиком из твоих покоев… Вот же скандал будет.              Он, будто случайно, задевает своими пальцами её. Визерра руку быстро убирает, прижимает к себе. Словно это лёгкое касание обожгло её кожу. Она смотрит на Эйриона внимательно, широко раскрыв глаза, пока тот лишь улыбался. Эйрион даже не пытался скрыть того, что в ликовал в это мгновение. Победная ухмылка. Визерра же пытается понять его мотив, понять, что ей стоит делать дальше… Какие слова ему нужно будет сказать. Как быть дальше. От такого резкого наплыва мыслей, у Визерры начинает болеть голова.              — Ты не станешь этого делать, — на выдохе произносит Визерра, неуверенно совсем. Она делает пару шагов назад, пытаясь дистанцироваться от него. Визерра, в действительности, сама не верит в то, что говорила сейчас, однако… В её положении, будто бы, это лучшее, что она могла сказать. Потому что уходить в отрицание было уже глупо.              Он видел. Сам это сказал. И это явно не было блефом. Вряд ли возможно было так чётко угадать.              Стал невольным — или же, всё-таки, это не случайное было наблюдение, — свидетелем компрометирующей сцены. Случилось то, чего она боялась, но о чём старательно пыталась не думать. Визерра снова оказалась замеченной.              Эйрион изогнул бровь, исподлобья глянул на Визерру.              — Это почему же? — в его голосе смесь из насмешки и любопытства. Эйрион ловит её взгляд, хочет, чтобы она смотрела прямо, дабы видеть весь тот ужас, что мелькал в глазах. — Думаешь я стану потакать твоему блуду? Или ты думаешь, что мне не плевать на то что будет с тобой или Дейроном? Брось, Визерра, наблюдать за разочарованием Дяди будет куда интереснее, чем за всем, что было до этого.              — Но ведь тогда ты лишишься того, что тебе нравится, — она вбирает в лёгкие побольше воздуха, спину еще прямо держит. Только в глаза ему не смотрела. Но это всё равно почти-подвиг.              — И чего же, позволь спросить? — он сощурил глаза, радуясь тому, что Визерра не стала молча бежать. А ответила ему. Глупо, но в то же время похвально. Эйрион делает пару шагов в её сторону, сокращает расстояние до минимума. — Очень интересно, что же ты думаешь обо мне, — он понижает голос.              — Больше не сможешь, вот так вот недавно появляться и пытаться загнать меня в угол, — она старается говорить спокойно, однако Визерра сглатывает и Эйрион это прекрасно замечает. Он тихо смеется. — Не увидишь моего страха и не будешь слышать дурацких оправданий. — почти чистосердечное признание его преимущества.       Эйрион касается её подбородка. Его пальцы скользят по коже, заставляют поднять голову.       — Ты была почти близка, но на самом деле мне было интересно другое, — он чуть поддается вперёд, наклоняясь к ней, оставляет между ними крошечное расстояние. — Сначала был брат. Теперь кузен, — он сжимает подбородок сильнее. — Кто следующий? Дядя? Отец? Может, я?       — Замолчи, — пытается пресечь всё это она, но для Эйриона это было ничем иным, как пустым звуком. Он не слушал Визерру, а она пытается отстранится от него, да только пальцы Эйриона слишком цепкие, а она была слабой. — Ты ничего не знаешь, так что не нужно разбрасываться словами.              — А ты думаешь, что и так ничего не понятно? — он вскинул бровь. Эйрион выпятил нижнюю губу. — Визерра, ты как настоящий носитель крови дракона оказалась слишком падкой на собственную родню, — почти с досадой. — И ладно, если бы ты пыталась скрываться, но ты и не стараешься. Не нужно знать наверняка, чтобы понять, какие ты тёплые чувства питаешь к родному брату и кузену. Глаза и действия говорят громче любых слов.              — Заткнись, — голос прорезался, стал громче. Послышалось даже некое рычание или просто нечто подобное. — Просто уйди от меня. — Она дёргается, пытается его руки снять со своего лица, но всё безуспешно. Он делает больнее, а она лопатками врезается в полку. Неприятно.       — Или что? — Эйрион не отступает, смотрит на Визерру сверху вниз. Довольный тем, что она сама же предоставила ему возможность поиграть на её нервах. И он, словно искусный музыкант, дёргает за струны. — Ударишь меня? — он касается того места, куда пришлась бы пощечина. — Я почти уверен, что это будет приятно.       — Отстань, что ты хочешь добиться этим? — она не может ничего предпринять. И она это понимала. Визерра загнанный зверь, а Эйрион хищник, что не один раз она прокручивала в своей голове. Всё по классической схеме шло. Так всегда и было. Просто до этого позиция Эйриона была куда пассивнее. Сейчас же он пошёл в активное наступление. — Просто уйди отсюда. Или же дай уйти мне. Сделаем вид, что ничего не было.       — И зачем мне это? — говорит он. Голос низкий. Эйрион сощуривает глаза, внимательно смотря за эмоциями на её лице. Он ухмыляется, упивается собственной властью. Почти возбуждается. — И что ты сможешь сделать, если я не послушаюсь? Позовёшь на помощь? — Эйрион оглядывается на пустое помещение. Смешок срывается с его губ. — Кого? Стражников? Они далеко. Отца? Он в зале, пьёт вино с королём. Дейрона? Мой бедный братец сейчас, наверное, отсыпается в своей комнате, если вообще дополз до неё. Ему не до тебя. Ему вообще никогда ни до чего не было, кроме вина. А Валарр… он скорее всего предаётся утехам со своей новоиспеченной женой. — каждое слово бьёт наотмашь. Она готова упасть на колени. — Ты одна.       Эйрион аккуратно перемещает свою руку с подбородка на шею. Он сжимает пальцы на её шее. Не душит. Просто держит. Опасно, чтобы Визерра точно не смогла ничего с этим сделать. Он смотрит на это слишком завороженно. Её же это пугает, потому что всё это… не нормально. Она считала себя неправильной, но Эйрион был хуже всех вместе взятых. Живое воплощение ужаса.              Несмотря на запугивание, она двигается. Её руки упираются ему в грудь, давят, но он не отстраняется. И пальцы никак не убирает, надавил чуть сильнее. Визерра же боится делать резких вдохов и выдохов, потому что было ощущение, что если она сейчас сделает, что-то не так, то пальцы вмиг сожмутся, перекрывая ей всякий доступ к воздуху.              — Так что, Визерра, — он наклоняется ближе, губами задевает мочку уха. Опаляет его своим дыханием. По коже Визерры бегут мурашки. Внутри неё селится самый настоящий, первородный страх. Потому что ситуация выходила из абсолютно всех рамок. Она могла представить многое, но точно не это. Как далеко он может вообще зайти? — Кто же тебя спасёт? Может ты всё же по-прежнему надеешься на своего брата?              Она всё же собирается с силами, толкает его, необычайно сильно, сама не понимает, откуда в ней столько сил. Это действие позволяет ей выбраться, однако, ногти Эйриона, всё же слегка царапают нежную кожу шеи. Это не намеренно, больше по случайности. Хотя, Визерра уверена, будь на всё его воля, то он сделал бы это специально. Она не видела, но эти места горели, приносили пульсирующую неприятную боль.              Сердце бьется. Громко. До звона в ушах.              Визерра делает несколько шагов назад. Пятится, аккуратно, не спеша совсем. Визерра внимательно наблюдает за реакцией Эйриона, как он выпрямляется, своими светлыми глазами пожирает её. Тот ликует, по нему видно, что эта ситуация только раззадорила его. А Визерра срывается, разворачивается и просто бежит. От греха подальше. От Эйриона и его тронутого безумием сознания.              Она не знает, куда это заведёт. Действительно ли кузен решится развязать язык и рассказать всем об увиденном. Но это уже не имело значение, ей важнее было спастись. Оказаться в том месте, где есть люди.              У неё нет плана, что делать, к кому обратиться за помощью, но… важнее всего было оторваться, чтобы просто почувствовать себя в безопасности. Всё равно Визерра была бессильна, одинока, а ещё она девушка. Эйрион был мужчиной, последнее слово будет за ним, несмотря на то, что она была дочерью наследника короны, но её репутация была сомнительна. Она в этом была уверена.              Тем более, шанс того, что после случившегося, на Драконьем Камне, ей поверят — слишком уж мал был. Скажут ещё, что она просто пыталась соблазнить Эйриона… Или ещё какую-нибудь чепуху, в которую определенно поверят. Тем более, ко всему прочему, Эйрион пытался быть в глазах своего отца хорошим сыном. Тем, что никогда не причинит своей семье боли. Возможно, он и выглядел порой сомнительно, но явно не походил на мучителя для своей кузины.               Поэтому ей остаётся только молится Семерым, чтобы всё обошлось. Чтобы этот инцидент остался только за дверьми библиотеки.              Но едва ли хоть какой-то из ликов Семерых откликнется на её зов, в контексте того, что она слишком часто забывала о них. В контексте того, что она сама пыталась от них отказаться.              Визерра не видит, куда её несут ноги. Просто бежит — вперёд, в неизвестность, лишь бы подальше, лишь бы не слышать больше этого голоса. Она то и дело оборачивается, смотрит назад. Проверяет, не идёт ли Эйрион прямиком за ней. И Боги словно решают добить её, а не спасти. В наказание за всё.              Она врезается в кого-то. Не успевает даже поднять глаза, чтобы рассмотреть. Всё происходит слишком резко, слишком внезапно. Толчок, боль, темнота перед глазами на одно короткое, жуткое мгновение. Последнее, что успевает заметить — это чёрный камзол. А дальше вспышка. Чьи-то руки моментально удерживают её, не давая упасть.              Визерра отшатывается от удара, инстинктивно хватается за место, что ушибла. В носу жгучая боль, что начала разливаться по всему лицу. Переносица словно оказывается сдавленной. Казалось, она почувствовала запах крови. В горле тяжелый ком, что не даёт ей вздохнуть. Она открывает рот, пытается глотнуть воздух, но не может. Из глаз непроизвольно брызнули слёзы, от наприющих чувств и ноющей боли. Солёные, горячие, они текут по щекам, смешиваясь с кровью, если она вообще есть.              Она уже не понимала ничего, мир будто терял всякие очертания. Всё плыло и если бы её не держали, то давно бы Визерра оказалась на каменном полу. Она моргает несколько раз, чтобы вернуть себе ясность зрения.              — Визерра, всё в порядке?