Вдох-Выдох

Ритмичная музыка бьет его по ушам. Хенджин уже несколько часов в зале поддается ей, репетируя сольный номер. Он хотел бы сделать его таким, каким он сам чувствует, но цензура не пропускает. Его тело практически перестает его слушаться, снова поддаваясь внутреннему темпу, как вдруг все стихает. Его мнимый страж не сводит с него глаз и не моргает. Минхо, по просьбе их хореографа, вызвался помочь каждому с их сольными номерами, но вот если с остальными все складывалось легко и просто, то Хенджин заставлял его понервничать. Не в хорошем смысле. Минхо, будто предчувствовал, поставил его в самый конец, пригласив на репетицию в семь вечера. Время – уже почти одиннадцать, но с мертвой точки они так и не сдвинулись. — Хенджин. Забываешься. — Я… да, прости, хен. Хенджин извиняется механически. Он совершенно не чувствует раскаяния и отворачивается, чтобы закатить глаза. Минхо это ужасно раздражало, а сейчас воздух и так пропитан керосином. Но Хван забывает одну деталь. Стены в зале для практик были зеркальные. Минхо оказывается рядом в два шага. Если еще час назад Хван бы и вздрогнул, то теперь он лишь равнодушно наблюдает за его фигурой. Спать особо не хотелось, но от повторения одной и той же связки веки слипались. — Хенджин, — голос Ли становится обманчиво тихим, не предвещающим ничего плохого. Но Хенджин знает его слишком долго и понимает, что это иллюзия. Тихий и спокойный тон не всегда не предвещает ничего плохого, но никогда не предвещает ничего хорошего. Чужие руки ложатся на его талию, вытаскивая свободную футболку из брюк, которую Хван заправил в злости, чтобы ничего его не отвлекало, а потом холодные пальцы проходятся по его горячему и мокрому телу. Хенджин всегда предупреждал Минхо о том, что вспотел, что не любит, когда его такого трогают, но Минхо всегда делает все назло. Дикий кот. — Я знаю, что ты чувствуешь. Я знаю, чего тебе хочется. Но нам такого не одобрят. Фанаты любят откровенные танцы, но то, что ты предлагаешь – выходит за рамки. — Я не могу сконцентрироваться. — В тебе болтается лишняя страсть. Сбрось ее и танцуй как надо. Высвободи свою лишнюю энергию. — И как же? — А я сейчас покажу. Хенджин переводит взгляд на свое отражение в зеркале. Он весь в поту, волосы слиплись. Обеими руками он зачесывает их назад и рефлекторно облизывает пухлые губы. Рядом с собой он видит хитрую кошачью улыбку. Вот этот знак точно значит, что ничего хорошего его не ждет. Минхо убирает руки от его тела и приседает вниз, все еще оставаясь позади. Хенджин видит, как он так же смотрит на его отражение, как медленно скользит взглядом вниз по его телу и одним рывком стягивает темные спортивные штаны. Хван ожидал чего-то подобного, поэтому лишь склонил голову набок, продолжая наблюдать. Обычно, когда Минхо хотел его взять, он не занимался такими шоу, а просто нагибал его за поясницу. Или сейчас он хочет помочь ему отвлечься, или… Побеждает второе или. Плавным движением старший скользит вперед, оказываясь перед ним на коленях. Хван не смотрит вниз, теперь ему еще сильнее тяжело отвести взгляд от зеркальной поверхности, на которой отражается спина его хена. Минхо чуть оборачивается, встречаясь с Хваном взглядом в зеркале, а потом тянет уголок губ в улыбке, медленно разводя колени в стороны. Хенджин не знает наверняка, куда смотрит Минхо, ведь сам он поглощен зрелищем. Объемные бедра Минхо все четче прорисовываются в зеркале, а серые спортивные штаны натягиваются в области его ягодиц, подчеркивая их упругость. Хенджин снова облизывается, чувствуя, как в трусах становится критически тесно. Хенджин пропускает момент, когда Минхо отворачивается и целует его пах, руками пока что его не трогая. Хван уже знает, что не трогать Минхо не может. Он может трахать без поцелуев, но прикасаться ему жизненно необходимо. Облапать. Поцарапать. Прожать. Потрогать. Погладить. Сжать. Сцепить. Натянуть. В обычное время Ли нельзя было назвать особо контактным, но во время секса ему нужно было коснуться каждого участка тела партнера. Без этого он просто не мог. — Минхо… господи, сними их… Минхо прижимается губами к бугорку ткани и резко поднимает взгляд наверх. Хенджин ощущает это практически физически, поэтому отрывается от зеркала и смотрит на него в ответ. Сам он уже давно не пытается раздеться, Минхо бьет наотмашь, ему глубоко плевать, если на коже после этого остаются синяки, ему плевать, что будет говорить менеджеры и стафф. Чаще всего достается именно его «жертвам», ведь с самим Минхо разговаривать бесполезно. А получать выговор от Чана или стаффа Хенджину вовсе не хотелось. Однако Минхо, чувствуя власть, начинал издеваться еще больше. Хенджин сглотнул, понимая, что просьба была лишней. Минхо почти не моргал, продолжая смотреть на него снизу вверх. Хенджин почти задыхался. Голова начинала кружиться от загорающихся внутри чувств, которые вызывал этот хен. Никто не мог делать это так, как Ли. Поэтому его в тайне обожали и боготворили все участники. Минхо снова улыбается, но его губы приоткрываются и из-за ряда белоснежных зубов появляется розовый кончик языка. Он, словно змея, медленно показывается все больше и тянется вниз, касаясь грубой ткани трусов. Член натягивает их уже максимально, Хенджин чувствует, как разбухает его ствол, но ничего сделать не может, пока Минхо не наиграется. В глазах старшего уже горит сама похоть. Он будто бы отключается, впуская в себя демона, а тот творит все, о чем в тайне мечтал Хван. Представлял лишь в самых постыдных снах. Минхо прижимается языком к его трусам, медленно поднимаясь вверх по выпуклости и заставляя его колени дрожать. — Хен, умоляю… можно я присяду? — Можно. Хенджин сглатывает слишком вязкий ком слюны. Во взгляде напротив он видит дикую страсть и понимает, что разрешение ему дали не просто так. Язык Ли на миг прячется во рту, но потом снова показывается и теперь он ощущается влажным и мокрым. Хенджин видит, как Минхо быстро тянется к его головке, спрятанной под тканью белья, и специально кружит по ней, смачивая обильно слюной. Воздух в легких заканчивается стремительно, но Минхо реагирует еще быстрее, наконец прекращая эту пытку и немного отстраняется от него всем телом, одним рывком, так же как и штаны, стягивая трусы вниз. Из тканевых оков Хенджин освобождается довольно быстро. Его длинный и толстый член налит кровью до отказа. Венки набухли, а из головки уже обильно сочился предэякулят. Минхо наблюдает это с усмешкой, а потом вдруг отходит к диванчику и ложится спиной на него, вытянув вперед ноги. Он занял его весь, но Хенджин все равно подходит, будто сам хочет удостовериться, что Минхо действительно не оставил для него места. — Хен… — Ногу. Минхо говорит приказным тоном. Словно дрессировщик просит «лапу» у юного щенка, который просто его боится и поэтому не рычит. Хенджин действительно на миг теряется, не понимая, что ему делать, но потом слышит цоканье от старшего и немного расслабляется. Минхо сейчас сделает все сам, нужно лишь суметь сохранить равновесие. Ли лежал головой на мягкой подушке, которая лежала тут для красоты. Ее по назначению использовали редко. Захватив ладонью стройное бедро младшего, Минхо дернул его на себя и, когда появилась возможность ухватиться второй рукой за второе бедро, он так и сделал, только теперь сжимая его куда сильнее, чтобы приподнять и перекинуть через свою грудь. Хенджин ощутил уверенную хватку на своих ногах и чуть откинул голову назад, закрывая глаза, чтобы случайно не увидеть их отражения в зеркале. Это было бы слишком, закончилось бы все не начавшись. Минхо тихо фыркнул, на долю секунды отпуская бедра Хенджина, чтобы ухватиться за его ягодицы. Они не были самыми большими в группе, самыми мягкими или упругими. Но именно их Минхо обожал больше всего. А может быть дело было просто в их хозяине, который, не смотря на собачий характер, вел себя точно так же, как и он сам – вольной кошкой. Минхо притягивает Хвана еще ближе, пока его член не упирается ему в нос. Хенджин ойкает и подтаскивает ногу, что стояла на полу, за собой. Места, чтобы младший сел нормально, на этом диванчике совершенно не хватало, но Ли не огорчался. — Садись. — К..куда?.. — Мне на грудь, идиот. Минхо сильнее впивается пальцами в ягодицы и силой давит вниз, заставляя сесть. Хенджин еще сопротивляется, но все же медленно переносит вес на его грудь, опуская голову снова вниз, на краснеющее лицо Минхо. Но по его виду нельзя было сказать, что тот против. Наоборот, он улыбнулся словно дикий хищник и, передразнивая самого Хенджина, облизнул губы, задевая языком соленоватый ствол. — А теперь возьми его и вставь мне в рот. Смелее. Джинни. Хенджин сам только сейчас заметил, что все это время упирался руками в спинку дивана. Едва отпустив его, будто не сидел на Минхо, а висел над пропастью, Хенджин взял дрожащей рукой напряженный ствол и чуть двинулся ягодицами назад, подставляя головку ко рту Ли. Минхо уже был готов. Он больше не улыбался ехидно, а показал свое истинное желание. Его губы приоткрылись, обхватывая головку, а потом и сомкнулись вокруг ствола. Хенджин не обладал терпением и не любил издеваться как сам Минхо. Он всегда входил резко и по основание, даже если перед ним были не растянутые мышцы, а узкая глотка. По залу прокатился раскатистый полустон, полурык. Хенджин запрокинул голову назад, теперь еще сильнее, чувствуя концом скользкую и влажную внутренность глотки старшего. У самого Минхо на глазах выступили слезы, но увидеть их Хван не мог. Но Ли даже так не заставлял себя ждать и, задыхаясь, принялся двигать головой полукругами, ведь других вариантов у него не было. Хенджин не шевелился, зажав его между собой и подушкой. Член перекрывал поток воздуха, поэтому, когда кислорода совсем не оставалось, Минхо приходилось царапать его ягодицы, впиваясь в них не просто подушечками пальцев, а ногтями. Это отрезвляло младшего и заставляло отстраняться, а Минхо мог получать такой сладкий и манящий воздух. Излиться Хенджину тоже пришлось внутрь рта Минхо. Пачкать диван было строго запрещено. И пусть о их тайных связях никто и не догадывался, но правила знали все. — Ну как, полегчало? — Теперь голос Минхо был совсем осипшим. Он выдавливал их себя слова, пока открывал бутылку воды, чтобы запить вязкие остатки спермы во рту. — Вроде… Да… Спасибо… — Марш в центр. И танцуй как положено.