Вдох-Выдох

Хенджин громко вскрикивает и морщится от дискомфорта. Пожалуй, это возбудило бы его сильнее, если бы был шанс, что его могут услышать. Но в изолированной комнате звукозаписи были лишь два человека и ждать «спасения» не было смысла. Минхо стоял позади него и жадно смотрел на идеально ровную спину Хвана. Он лично сегодня старался над его видом и был более чем доволен собой. На голой спине Хенджина не было ничего лишнего. Лишь палка на уровне плеч, которая фиксировала руки и не позволяла ему горбиться. Она была тонкой и при малейшей попытке нагнуться вперед вызывала боль. Спереди же он постарался куда более серьезно. На его тонкой шее висел ошейник, настоящий, для крупных пород собак. Минхо с ним церемониться не собирался. Ошейник сдавливал его горло, но не перекрывал воздух. Пока Минхо украшал свою сегодняшнюю игрушку, во рту Хвана был черный кляп. Слюни обильно текли по его шее и сейчас место под ошейником чесалось от влаги. Хотя пару капель все таки скатились дальше. Соски были сжаты зажимами, связанные друг с другом на цепочке, которая вела к наручникам, которыми были скованы его руки впереди. Малейшее движение кистями и соски тут же оттягивало и щипало. Член был обкручен тонкой веревкой, а головка сцеплена кольцом. Хенджина давно начало трясти от возбуждения. На их сессиях было стоп-слово, но Хван не мог его произнести, пока шла подготовка. Соскочить на этом этапе не получалось. В самый первый раз, когда Минхо привел его в свою комнату, они не двинулись дальше. Но со временем он привык и сейчас уже ожидал дальнейших действий. В студии не было кресел, поэтому Минхо принес обычную высокую табуретку. На ней и сидел Хенджин, мастерски сохраняя равновесие. Его ноги были навесу, связанные лодыжками к бедрам. Напряжение сковало все его тело, что и позволяло ему сидеть в таком положении. Коснуться руками стула для равновесия не было возможности. Цепочка, соединяющая соски и руки, была слишком короткой. С Минхо Хенджин полюбил боль, но еще не настолько. Минхо любил его помучать еще и тем, что ввел правило: сессия начиналась только после того, как в Хване оказывалась пробка. Но сразу после связывания она не появлялась. Минхо даже мог вытащить кляп изо рта и отойти назад, держа в руках пробку, но не вставляя в него. И Хенджин научился сидеть молча практически целый час. Сегодня же был особый случай. Плотное расписание не позволяло им насладиться процессом как следует и, хоть Хвана и возбуждал риск быть пойманными как собственным стаффом, так и папарацци, то вот Минхо это совсем не нравилось. Сегодня был едва ли не единственный день в году, когда Чан ушел из студии и так удачно согласился отдать свои ключи, чтобы Минхо, как хороший хен, помог Хенджину с вокалом. Чан хмыкнул, передавая свои ключи в ледяные руки Минхо. Он давно знал, каким вокалом они занимаются, но тоже усердно играл роль хорошего друга, который ни о чем не догадывается. — Ты готов, котенок? — Минхо внимательно смотрит на круглые ягодицы, уже намечая собственный план игры с ними. — Готов, господин. Обращения у них были особенные. Хенджин ловил чистый кайф, называя кого-то, словно дешевая шлюха из бюджетного порно. Так же и тащился от того, что с ним обращаются соответственно. Минхо же не хотел играть с дешевой шлюхой, предпочитая называть его котенком, игнорируя сучий характер. Обоих это устроило с первого предложения и это и стало одной из главных причин, почему именно Хван. Минхо сегодня ждать не хотел совершенно. В руках он уже крутил розовую пробку, когда снимал кляп, поэтому сейчас он быстро протолкнул его меж растянутых ягодиц, не заботясь даже о смазке. Не смотря на подготовку Хвана, пробка прошла туго, вызывая новый сдавленный стон. Но Минхо этого будто не слышал. Затолкав пробку, он быстро отвернулся, доставая из спортивной сумки пластмассовую указку. Такими вещами они еще не игрались, поэтому, едва увидев ее, Минхо сразу оформил покупку. — Г..господин?.. Минхо мгновенно вышел из своих фантазий, обращая внимание на Хвана. Тот практически никогда не отвлекал его, но сейчас его голос звучал встревоженно. Минхо просто не мог на него злиться. — Да, котенок? — Пробка… выпала… — Почему же ты не удержал ее? — Минхо вдруг ухватился за утолщенное основание указки ладонью, а ее тонкий край стал тихонько стукать по второй руке. — Прошу прощения… Господин… Минхо медленно начал приближаться. Студия заполнилась тихими стуками его обуви о пол. Хенджин, кажется, даже не дышал, поэтому тишина была гробовая. Ли быстро нагнулся, осматривая пробку. Она была совершенно чистой. Поэтому он сжал ее основание между указательным и средним пальцем и прижал к краю стула. Вина была только на нем, но Минхо этого никогда не признает. — Садись на нее. Как положено. Хенджин шумно втянул воздух носом и осторожно стал наклоняться назад, пока ягодицами не почувствовал заостренный край пробки. Он продолжал контролировать свое тело, поэтому даже не чувствовал боли, но был один нюанс. Пробка упиралась не в отверстие, а выше. Просто так сесть на нее не получится. Сглотнув, Хенджин понял, что сейчас ему придется нелегко. Чуть оторвав правую ногу от стула, Хван двинул ее назад. Палка за спиной противно надавила на лопатки, боль тут же перешла в руки, а от них к груди. Пискнув, он снова прижал бедро к краю стула. Но этого все еще было недостаточно. Радовало, что Минхо никогда его не торопил. Даже если Хенджину нужно было время для того, чтобы настроиться, Ли всегда позволял ему это. Резко выдохнув, Хенджин повторил все тоже самое с левой ногой. Ощущения были резкими, но терпимо-болезненными. Снова выдохнув, он набрал в грудь побольше воздуха и снова стал наклоняться назад. Одна слезинка собралась в уголке его глаз. Этого было недостаточно. Выдохнув весь воздух из груди, Хенджин решил отмучаться раз и навсегда. Прикрыв глаза, он быстро дернул сначала одной ногой, а затем и другой, назад. Все тело сковала настоящая боль. Спина горела, будто эта палка ударила его. Шея напрягалась, хотя Минхо не стягивал ее. Соски отозвались нестерпимо-ноющей болью. Рефлекторно Хенджин прижал руки к груди, но зажимы дернулись, принося новую боль. Хенджин заскулил уже вслух, делая последнее усилие, и сел на пробку. Она входила туго, но Хенджин постарался расслабиться максимально и вскоре он почувствовал заполненность. Простонав, Хенджин открыл глаза. Боль еще не стихала, но новых триггеров не было. Внутри Хван понимал, что их игры только начинаются, но сейчас он радовался и такому. — Готово, Господин. Она во мне. — Какой ты умничка, котенок. Минхо обошел его спереди и взял за подбородок, поднимая лицо вверх. Ошейник стянул кожу, немного притупляя дыхание. — Спасибо, Господин… — Язык. Минхо редко командовал предложениями целиком. Он говорил коротко, но Хенджин понимал его с одного слова. Открыв пухлые губы, Хван медленно вытащил язык, держа его на весу. Слюни тут же стали собираться снизу, превращаясь в тонкую прозрачную ниточку, спадающую вниз. Минхо завороженно смотрел на это, внезапно подхватывая подвижную мышцу двумя пальцами. Хенджин чуть дернулся вперед, но сохранил равновесие и не отреагировал вслух на боль в спине. Минхо поудобнее взял указку и приставил кончик на язык Хвана, чуть надавив. Медленно отпуская его более параллельно самому языку, Ли стал вести ее дальше, пока та не скрылась во рту. Минхо знал, насколько Хенджин может принять посторонние предметы, поэтому тут он все еще сам контролировал ситуацию. Дополнительное удовольствие ему доставляла уверенность в нем самого Хвана. Он лишь пару раз произносил их стоп-слово, ведь Минхо сам чувствовал, когда стоило остановиться, а когда можно было и продолжать, не смотря на выступающие слезы. — Смочи ее. Отпустив язык, Минхо стал пристально наблюдать. Хенджин тут же спрятал язык обратно во рту, губами плотно обхватывая тонкий диаметр указки. Головой двигать было страшно, но еще страшнее – ослушаться Минхо. Просто смочить предметы слюной было недостаточно. Минхо любил шоу, а Хенджин был тут только ради этого. Ошейник снова противно сдавил кожу, а засохшая между ним и кожей слюна добавляла неприятных ощущений. Но Хенджину пришлось все это игнорировать. Двинув пару раз головой взад-вперед, он стал крутить губами по кругу. Язык так же скользил по длине указки и немного смещал его во рту. Эту вибрацию чувствовал и Минхо. Его улыбка становилась все шире. — Ах, какой же ты прелестный, котенок. Выдержишь удары по попке – получишь в следующий раз ушки и хвостик. Указка быстро покинула его рот. Это была не просто фраза. Не игра и не предложение. Даже не вызов. Приказ, замаскированный под нежность. Минхо быстро обходит его, снова любуюсь видом ягодиц. Они лишь в некоторых местах розоватые. Минхо не мог себе позволить не ударить их во время подготовки. Если он фанатов на камеру не стеснялся, то в такой ситуации это было просто невозможно. Проведя кончиком по половинкам, Минхо поднял голову на его спину. Гладкая, ровная, лопатки сведены друг с другом. — Сколько, котенок? — Тридцать. Минхо несдержанно присвистнул. Хенджин никогда не выходил за порог пятнадцати. Выдерживал больше, но на вопрос следовало отвечать реалистично. В прошлый раз он едва выдержал 30. Его голос хрипел от частых и громких криков, ведь Минхо не щадил его в такой игре. А тут ведь еще и указка, тонкая пластмассовая палка. Нет, такое нельзя было прощать даже котенку. — Не выдержишь – будешь наказан. — Я готов, Господин. Минхо на секунду замер, уставившись на его ягодицы. Они часто были вместе, но Ли сильно сомневался. Может этот котенок специально напрашивается на наказание? Впрочем, тут Минхо виноват сам. Он давно не менял наказание и Хенджин мог к нему привыкнуть. Воздух разрезал короткий свист, а уже его прервал громкий шлепок. Минхо не жалел сил на своего котенка. Но вместо ожидаемого крика Хенджин лишь простонал сквозь сжатые губы. Это было что-то новенькое. — Первый удар, Господин. Минхо чуть нахмурился и ударил снова. С той же силой, в то же место. Но реакция Хвана была такой же. Ли чуть отступил, оставляя удары один за одним на каждой ягодице. Хван мычал до шестого, после стал покрикивать. — Двадцатый удар, Господин. Минхо услышал, что он уже плачет. Но останавливаться не думал, лишь решил задать уточняющий вопрос. — Хочешь чего-нибудь, котенок? — Хочу… Господин, сделайте это еще быстрее… Минхо обеспокоенно посмотрел на лицо Хенджина. Но вперемешку с болью он увидел игривый блеск. Черт, ведь если он вел себя послушно, Минхо всегда его поощрял. Не то, чтобы сейчас ему не хотелось пожалеть и наградить Хенджина, но авторитет терять нельзя было. Вернувшись к своему занятию, Минхо исполнил желание Хенджина. — Тридцатый удар! Господин! Хенджин закричал во все горло. Ударов было больше. Пока Хенджин проводил счет, Минхо успевал нанести еще несколько. Ягодицы были в разных полосах. Некоторые даже кровоточили. Но Хенджин нетерпеливо закрутился, словно забыл, что прежде ему это доставляло боль. — Выдержал, котенок. Ты молодец. Хенджин поднял руки к лицу. Соски снова отдались жгучей болью, но сейчас она казалась меньше, чем тот жар, исходивший от ягодиц. — Рад… стараться… Стерев слезы, Хенджин повернул голову назад. Минхо посмотрел ему прямо в глаза. В них был голод. Видимо, не один он соскучился по играм.