Чудо с веснушками

Рисовать Москве очень понравилось. Рисунки выходили не совсем аккуратными, раскрашивая Миша выходил за контур, умудрился испачкать руки, но был очень счастлив, рисуя кривоватую кошку и уж слишком длинноногого старшего брата. — Мы с братьями ходили ягоды собирать, а там в малине клоп был, я с ним за Миколкой бегал, через кусты прыгал, а он за Митю спрятался! Митька меня как схватил и щекотать начал! Я клопа выронил, попытался выбраться, а он так держал крепко! До боли в животе защекотил! Представляешь? — Миша, поняв, что Саша его очень внимательно слушает и совсем не против провести с ребёнком время, начал рассказывать всё подряд, чему Московский был очень даже рад. — Представляю, Мишутка. — Романов был ещё больше рад слушать истории из детства Москвы, когда всё ещё было хорошо, когда это маленькое чудо лучезарно улыбалась, шмыгало маленьким носиком и бегало повсюду, беззаботно проводя счастливое детство. Михаил рассказывал о своём детстве не часто, такие моменты были Саше безумно дороги, он в такие моменты слушал затаив дыхание, замерев или совсем легонько по голове любимого поглаживая, поощеряя продолжать. С Мишуткой поиграть или потискать хотели все. Даже Святослав не устоял, ребёнка по голове погладив и за щёку легонько потянув. Мишу, казалось, все поочереди и пообнимали, и потискали, и погладили. Сам Московский на такое резкое обилие приставучих объятий бровки хмурил, иногда визжал и пинался, но выбраться ему всё равно не удавалось. Однако, мягкие объятия и поглаживания от Петербурга ему довольно понравились, и с ним как ни странно он сблизился больше всех, не стесняясь спрашивать о различных вещах в кабинете. — А это что? — Москва в очки Сашины тыкнул, любопытно глазками хлопая. — Это очки, их носят, чтобы хорошо видеть. — мягко поясняет Саша, снимая свои очки и показывая их ребёнку. — Ну, или просто как украшение. — А можно? — ручкой к очках потянулся, на что одобрительный кивок получил. Очки Мишутке были определённо большие и съехали на курносый носик, на что Саша хихикнул. Владивосток сфотографировал, не сдержав умилительного писка. Миша глазками удивлённо похлопал, за очки схватившись и оглядыватся начал. От изумления даже замолк, что не делал в последний час ни на минуту. Саша очки носил не из-за плохого зрения, сильно они вид для Миши не изменяли, но видеть всё через так близко находящееся стекло было для него всё равно в новинку. Романов, как только Московский вдоволь нагляделся, снял с Миши очки, снова надев их на себя. — Давай в салочки поиграем? — сияющим от надежды и желания повеселится голубым глазкам отказать было бы просто преступление, на которое Петербург никогда бы не смел пойти. — Давай. — он опускает мальчика со своих колен на пол, а тот оглядывается на остальных, призывая тоже поиграть. Представить, как воплощения городов, которым не одна сотня лет, бегают по коридору друг за другом, саля и отбегая, чуть ли не снося всё на своём пути сложно, но не невозможно. Обычным людям, сотрудникам офиса, и представлять не пришлось, они видели это вживую, хватаясь покрепче за документы или за стул на колёсиках, стараясь не уехать куда подальше от задевшего их стул шустрого города. Дольше всего не могли поймать Мишу. Энергии в нём было больше, чем в них всех вместе взятых, и никто осалить его такого шустрого не смог. Он ловно увиливал, пролезал через столы или же наоборот, через них же перепрыгивал, скакал по офисным диванчикам и петлял по коридорам. Вот и сейчас он куда-то убежал и затаился. Уже запыхавшийся от долгой, но что уж скрывать, весёлой беготни, лихорадочно оглядывался, поправил успевшие немного съехать очки. Светловолосой макушки, казалось, нигде не было. Но думать так было очень даже зря, ведь не прошло и минуты, как Саша уже шустро обернулся на резкий возглас. — Лови! — Романов только и успел руки вытянуть, чудом поймав прыгнувшего на него Мишутку. Тот рассмеялся, обняв Петербург крепко за шею и поглядывая хитренько. — Никто из вас меня осалить не смог! Сейчас не считается, это я сам уже! — Московский выглядел уж очень счастливым, и ни капли не уставшим, на что Саша ему, слегка измученно (давненько он так не активничал) улыбнулся. — Да.. фух, ты прав, поймать мы тебя не смогли.. — Владивосток устало выдохнул, чуть ли не согнувшись пополам под хихиканье Пятигорска и Ростова. Нижний Новгород лишь пожал плечами. Примерно такое он от Миши и ожидал, с детства знает этого неугомонного всё же. Екатеринбург, хоть и был в прекрасной физической форме, тоже подустал, смахнув каплю пота со лба. Из кабинета напротив них вышел озадаченный Новосибирск, с починенным пультом. — Что это были за звуки? — он медленно оглядел всех присутствующих, выискивая источник такого долгого шума. — Устроили небольшой марофон. И нас всех уделал ребёнок. — Ростов руки на груди скрестил, забавляясь со всех ситуации. Николай хмыкнул, попросив Сашу опустить Мишу на пол. Романов в последний раз мальчика по пшеничным волосам гладит и мягко опускает, отступая на два шага назад. Одно нажатие на кнопку и весь коридор озаряет вспышка, а после растерянный, уже привычный всем взрослый Москва озирается по сторонам удивлённо. — Вы умудрились меня вырубить и в коридор утащить? — он покосился на остальных, усмехнувшись. А те лишь взгляд отвели, кто-то пожал плечами, а кто-то старался смех сдержать. — Ну.. можешь считать и так. — Саша усмехнулся в ответ. Такое он точно никогда не забудет.