Люди-инвалиды

Сидя в тесном кресле десантного корабля, Эстель до боли сжимала металлический подлокотник. Она растерянно смотрела на Мерфи, понимая, что ей просто до ужаса страшно. Она то и дело оглядывала отсек, внутренне молясь, чтобы всё прошло благополучно. Мерфи же, казалось, ничего не беспокоило. Он сидел расслабленно, оглядывая корабль с блеском в глазах. Адреналин явно переполнял его, и в любой другой ситуации Эстель наверняка бы заразилась этим азартом. Но только не здесь и не сейчас. Корабль трясло так нещадно, что казалось – обшивка вот-вот лопнет, и их кости перемелются в этой железной утробе. Эстель, поддавшись мгновенному порыву, инстинктивно схватила Мерфи за руку. Тот, сохранив удивительное внешнее спокойствие, медленно провел большим пальцем по её побелевшим костяшкам – это было простое, почти будничное, но невероятно теплое и заземляющее движение. Девушку будто отпустило; удушливая тревога, сжимавшая грудную клетку, слегка отступила, давая возможность сделать вдох. Повсюду вокруг раздавались испуганные ахи, стоны и крики ужаса. Парочка самых неразумных парней, решивших в порыве безрассудства снять ремни безопасности во время входа в атмосферу, теперь буквально летали по всему салону в условиях хаотичной гравитации, сталкиваясь друг с другом и с глухим стуком ударяясь о переборки. Эстель лишь хмыкнула, пряча мимолетную улыбку – в такой фатальный момент чужая глупость казалась ей одновременно и раздражающей, и странно забавной. Когда корабль наконец с жутким грохотом и серией рывков приземлился, удар был настолько сильным, что Эль больно прикусила язык. Морщась от металлического привкуса крови во рту и лихорадочно расстёгивая ремни, она сумела подняться на ноги. Мерфи уже стоял рядом, его фигура в полумраке отсека излучала напряжение и странную, почти хищную готовность к встрече с неизвестным. – Мне стрёмно, — прошептала Эль, оглядываясь на плотное скопление людей у выхода. Она чувствовала, как сердце частит, ударяясь о ребра, словно пойманная птица. — А по-моему должно быть наоборот. — ответил он с легкой, едва уловимой ухмылкой, удерживая взгляд уверенным и холодным. — Не трусь, Эль. Пошли. В этот момент с оглушительным скрежетом распахнулась массивная дверь люка. Холодный, пугающе свежий воздух лавиной обрушился наних, вытесняя запах жженого пластика и пота, смешиваясь с дурманящим духом свободы и первобытной опасности. Октавия, знакомая Эль с Ковчега, сделала первый осторожный шаг на новую землю и невольно выкрикнула громкое, воодушевляющее приветствие – порыв чистых эмоций, в которых смешались триумф и страх. В ответ на это малолетние преступники, словно заряженные энергией великого открытия, начали смеяться, кричать и хлопать в ладоши, выбегая из корабля, точно птенцы, впервые покинувшие гнездо. Перед ними расстилалась невозможная, галлюциногенная картина: пронзительно-голубое небо, величественные, исполинские деревья и мягкая, сочно-зелёная трава – всё то, что до этого момента было лишь тусклыми картинками в учебниках Ковчега. Теперь они могли видеть всё это воочию, трогать, вдыхать эти запахи и пробовать на вкус – для каждого из них это был первый настоящий контакт с живой, дышащей планетой.

***

Эстель таскалась за Мерфи, словно послушный щенок, и, честно говоря, это начинало её знатно бесить. Вместо того чтобы попытаться завести хотя бы подобие подруг или влиться в общую группу, она продолжала тенью плестись рядом с ним и его немногочисленными прихвостнями. Обычно между ними сохранялось некое хрупкое равновесие – они дополняли друг друга, шли плечом к плечу, деля страхи и планы на двоих. Но сейчас ей казалось, что Мерфи вдруг решил оттяпать себе жирный кусок власти на этой новой, ничейной земле. Эта перемена в его поведении раздражала Эстель ещё сильнее: ей совсем не нравилось чувствовать себя лишь безмолвным приложением к его амбициям. Мерфи отчаянно, почти болезненно цеплялся за неё, будто она была единственным якорем в этом безумном, меняющемся мире. Он боялся отпустить, боялся, что если ослабит хватку хоть на мгновение, она исчезнет навсегда. Эстель же, несмотря на всё своё упрямство и врождённое своеволие, чувствовала, что не может просто так разорвать эту невидимую, тугую связь. Да и, если быть до конца честной с самой собой, она этого совсем не желала. Тем не менее, затянувшаяся послушание начинало ее душить. Легкое, колючее раздражение накрыло Эстель с головой, требуя немедленного действия. С трудом и заметным усилием она растолкала угрюмых амбалов, стоявших перед ней плотной живой стеной, и решительно прорвалась к Джону, который о чем-то негромко переговаривался со своими прихвостнями. Похлопав его по плечу, чтобы он наклонился к ней, она тихо сказала: – Я хочу пройтись с девчонками. Встретимся позже, ладно? Мерфи на мгновение замер, его взгляд стал серьезнее. Он наклонился к самому её уху, и Эстель почувствовала его горячее дыхание. – Не влипни ни во что, я тебя прошу, – прошептал он. – И будь осторожнее.

***

Сидеть с девчонками возле корабля и обсуждать всякие пустяки было весело лишь в первые полчаса, пока новизна ощущений не притупилась. Вечерело, сумерки медленно окутывали лагерь, и, если честно, Эстель уже всё это порядком осточертело – особенно эти глупые девицы, которые до недавнего времени казались ей вполне сносной компанией. Их щебет о мальчиках с Альфа-станции и надежды на то, что «взрослые скоро всё исправят», вызывали у неё лишь глухое раздражение. Вздохнув и нацепив на лицо подобие вежливой улыбки, она встала, коротко пообещав вернуться через пару минут, и направилась к главному костру. Разумеется, ни о каком возвращении речь и не шла: их идиотские разговоры, пустые мечты и поверхностные взгляды на всё происходящее казались ей слишком тупыми, банальными и бесконечно далекими от той реальности, в которой они оказались. Подойдя ближе к ревущему пламени, которое бросало длинные, уродливые тени на землю, Эстель первым делом принялась выискивать взглядом Мерфи. Он нашелся почти сразу. И как только она поймала его взгляд – яркие, пронзительно-голубые глаза встретились с её глазами. В этом взгляде толика нежности, и привычное понимание и вызов. Чуть прищурившись от летящих искр, девушка остановилась в тени, молча наблюдая за тем хаосом, что разворачивался у костра. Ребята решили устроить настоящий бунт, и символом их неповиновения стало массовое снятие браслетов – тех самых высокотехнологичных устройств, с помощью которых медики на Ковчеге отслеживали их жизненные показатели. Эстель, глядя на всё это, никак не могла определиться: был ли этот поступок верхом глупости или же отчаянной, но весьма смелой идеей, манифестом их новой жизни. Под одобрительное улюлюканье и свист толпы они один за другим рвали металлические звенья прямо на глазах у всех. Мерфи сидел в самом центре этой беснующейся компании и, кажется, вовсе не старался делать это аккуратно – девчонка-доброволец, которой достался этот импровизированный «процедурный» пост, заметно кряхтела от боли, когда он тянул металл. Как только очередной браслет с тихим щелчком соскользнул с её запястья, Мерфи с пренебрежительным видом швырнул его прямо в центр огня, где электроника искрилась и быстро раскалялась докрасна. В этот момент Джон снова посмотрел прямо на Эстель, словно приглашая её присоединиться к этому акту протеста. – Ну что, кто следующий? – во весь голос выкрикнул Беллами, который, видимо, окончательно решил строить всех под себя, наслаждаясь моментом триумфа. – Что вы делаете? – раздался резкий, осуждающий вопрос. Это был Уэллс Джаха. Он стоял чуть поодаль, глядя на массовое безумие с явным ужасом. – Мы обретаем свободу. – с ленцой в голосе ответил Беллами Блейк, выходя вперед. – А что, не похоже? – Похоже, вам всем жить надоело. Система связи отрубилась, у нас остались только эти браслеты. Снимите их – и все решат, что мы погибли. – быстро, почти скороговоркой протараторил его оппонент, пытаясь достучаться до разума толпы. – Что земля всё еще непригодна для жизни! – О том и речь, канцлер. – саркастично выдал их новый самопровозглашенный лидер, делая акцент на прозвище Уэллса. – Мы сами о себе позаботимся. Да? В ответ на это подстрекательство толпа, словно по команде, заулюлюкала и загрохотала, поддерживая Беллами. Эстель видела, как в глазах подростков вспыхивает опасный огонек вседозволенности. – По-вашему, это игра? На станции не только ваши близкие, но еще и наши фермеры, врачи, инженеры. Мне плевать, что он говорит, сами по себе мы здесь не протянем. Кроме того, даже если здесь безопасно, неужели вы не хотите, чтобы сюда спустились ваши близкие? – Все мои близкие уже здесь. – пафосно, с какой-то надломленной гордостью ответил Беллами. – А на станции моих близких сажали. Они убили мою мать только за то, что она родила второго ребёнка. – голос парня дрогнул, наполняясь старой, невыплаканной обидой. – Это сделал твой отец. – Не мой отец написал эти законы. – Верно, он исполнял их. Но это было раньше, не на земле. Здесь у нас не будет законов. – воодушевленно продолжал их лидер, распаляя толпу каждым словом. – Потому что каждый делает что хочет! Толпа радостно затрепетала, подхватив этот лозунг, а Мерфи, не упуская возможности, с видимым удовольствием раззадорил ребят своими криками. И вот уже почти сто человек кричали это во всё горло, превращая тихую лесную ночь в манифест анархии. Эстель показалось это странно забавным. Она стояла чуть в стороне, понимая, что впереди их ждет нечто грандиозное и пугающее. Было весьма интересно понаблюдать за открытым соперничеством этих двоих. Кто победит в этой борьбе за человеческий ресурс? Харизматичный Беллами Блейк с его внутренним хаосом или Уэллс Джаха с его попытками сохранить порядок? Тут небо над их головами внезапно загромыхало, тяжелый раскат грома заставил всех на мгновение умолкнуть. Ребята начали испуганно кричать, указывая руками куда-то вверх, где сквозь кроны деревьев начали прорываться первые капли дождя. – Нужно собрать воду! – выкрикнул Уэллс, мгновенно переключаясь на практические задачи и обращаясь к своему оппоненту в последней надежде на сотрудничество. – Каждый делает что хочет. – с издевательской лёгкостью парировал Беллами, вызывая новый взрыв хохота у своих последователей.

***

Спать на холодной, пропитанной ночной влагой земле не хотелось совершенно, но выбор был невелик. На космическом корабле, который должен был стать их домом, воцарился хаос: Беллами, окончательно уверовавший в свою роль безраздельного лидера, уединился на верхнем уровне с группой девчонок. Слушать их приглушенные смешки и недвусмысленные стоны всю ночь напролёт Эстель совершенно не привлекало – это вызывало лишь брезгливость и острое желание оказаться как можно дальше от этой компании. Найдя на окраине лагеря более-менее подходящее дерево с широким стволом, она подложила под голову свернутую куртку и сжалась калачиком, пытаясь сохранить остатки тепла. Лес жил своей жизнью: шелестела листва, где-то вдалеке раздавались пьяные выкрики подростков, дорвавшихся до свободы. Но долго отдыхать не удалось – сквозь общий гомон голосов и треск догорающих костров до нее долетел знакомый, резковатый голос. – Эстель! – кричал Мерфи, явно прочесывая окрестности в поисках подруги. Его голос звучал нетерпеливо, с отчетливой ноткой беспокойства. Девушка, то ли из природной вредности, то ли просто желая хоть на миг остаться в тишине, упорно игнорировала его зов. Она замерла, стараясь не дышать, и лежала неподвижно, надеясь, что в темноте он пройдет мимо. – Эй, – раздалось совсем рядом. Мерфи все же нашел её укрытие. – Я знаю, что ты не спишь. Глаза зажмурила так сильно, что даже отсюда видно. Эстель не выдержала и слабо улыбнулась, тут же открывая глаза и встречаясь с его пытливым взглядом. – Чего не отвечаешь? – спросил парень, без лишних церемоний присаживаясь рядом прямо на сухую хвою и прислоняясь спиной к тому же дереву. – А что? – с легким, почти привычным вызовом в голосе отозвалась девушка, поудобнее устраивая голову на локте. – Эль, – чуть строже сказал Мерфи, и в свете далекого костра она увидела, как он нахмурился. – С каких пор мне нужен повод, чтобы просто провести с тобой время? – Ну прости уж, – с едким сарказмом парировала Эстель, чувствуя, как внутри закипает обида. – Я думала, сейчас я не в приоритете. Ты ведь так занят поддакиванием Беллами. Пытаешься стать его правой рукой? Мерфи заметно помрачнел, его челюсть сжалась. – Что в этом плохого? Он сейчас главный, он дает людям то, чего они хотят. Он действительно может сделать что-то полезное для нас, если мы будем на его стороне. – Что плохого? – переспросила девушка, и в её голосе зазвучала явная досада. – Да то, что он несет бред, обещает золотые горы, а ты и рад. Ты же умнее этого, Джон. – На что ты намекаешь? – спросил Мерфи, и его голос мгновенно стал настороженней, в нем проскользнули стальные нотки. – На то, что не всё так просто и радужно, как кажется, – ответила Эль, поднимаясь и садясь напротив него. – Беллами сейчас просто старается укрепить свое лидерство, подзадоривая толпу и играя на их инстинктах. Но как долго его «каждый делает что хочет» сможет просуществовать? Она мельком отметила, как он на мгновение отвел взгляд, словно обдумывая её слова, и вдруг спросила прямо, чувствуя укол почти детской ревности: – Ты еще долго будешь проводить всё свое время с ними? С этой его свитой? Мерфи покачал головой и, подавшись вперед, коснулся её руки, стараясь успокоить. – Нет, конечно. Но сейчас так надо. Нужно занять свое место в лагере, пока это не сделал кто-то другой. И это временно, поверь. Ты для меня всегда важнее всех этих идиотов вместе взятых. Эстель вздохнула, чувствуя, как гнев понемногу утихает под его взглядом, но всё равно выпалила с тихой, горькой обидой: – Не хочу чувствовать себя второй после всей этой команды. – Ладно, не злись, – голос его окончательно смягчился, утратив привычную жесткость. – Ты же прекрасно знаешь, что ближе тебя у меня нет никого. Ни здесь, ни на Ковчеге не было. Эстель на это признание лишь промолчала, отводя взгляд куда-то в темноту леса, где кричали ночные птицы. Её сердце билось чуть быстрее обычного. – Хорошо, – выдохнул Мерфи, понимая, что лед тронулся. – Иди сюда. Эстель без долгих уговоров и лишних слов подалась вперед и буквально плюхнулась на его грудь, тут же переворачиваясь на живот, чтобы видеть его лицо совсем близко. Она чувствовала тепло его тела и то, как ровно бьется его сердце. – Здесь клево, – тихо сказала она, вдыхая запах леса и его куртки. – Мне тоже тут нравится, – ответил Мерфи шёпотом, почти касаясь её лба своим. Мимо них с шумом пробежала веселая толпа подростков; они смеялись, толкались и что-то кричали про свободу, но парочку у дерева это почти не тронуло. Они словно находились в другом измерении. Они играли в гляделки: голубые глаза парня в полумраке казались почти черными, он упорно пытался прочесть что-то сокровенное в зеленых глазах Эстель. Девушка, решив закончить эту затянувшуюся игру, набрала в легкие воздуха и шутливо дунула другу прямо в глаза. Мерфи зажмурился и тихо рассмеялся, прижимая её к себе крепче. – Давай спать уже, – сказала она, чуть сползая с него, чтобы устроиться удобнее на плече, но так и не выпуская его из объятий. – Спокойной ночи, – вздохнул парень. Он продолжал изучать её макушку, гадая, о чем она думает на самом деле и долго ли им удастся удерживать этот хрупкий мир вокруг себя. – И тебе, – ответила девушка, сильнее обнимая Мерфи, чувствуя себя впервые за эти сутки в полной безопасности.