Люди-инвалиды

Эстель устало брела где-то с самого края колонны, стараясь не спотыкаться о выпирающие корни вековых деревьев. В лесу действительно царила приятная, почти обманчивая утренняя прохлада, которая мягко касалась разгоряченного лица, но на душе у девушки бушевал настоящий ураган. Страшная, липкая мысль не давала покоя: что, если отец был на том самом корабле, который только что с грохотом перечеркнул их надежды? Что делать тогда, если всё это правда? Раньше в её сердце жила хотя бы крошечная, призрачная вера в то, что папа прилетит на Землю, найдет их и снова возьмет на себя груз ответственности за неё и за Мерфи. Остин Паркер был самым прекрасным отцом, которого только можно было представить. Он был человеком редкой душевной щедрости: мужчина не просто души не чаял в собственном ребенке, но позже, когда жизнь свела их с Мерфи вместе, он одаривал тем же искренним теплом и парня, став для него единственным настоящим примером для подражания. Потеря такой невероятно важной, светлой частички её жизни была бы для Эль не просто тяжелым ударом – это стало бы концом её прежнего мира. Рейвен командовала чуть спереди, её голос звучал резко и сосредоточенно. Девушка на ходу пыталась анализировать данные, лихорадочно выстраивая технические объяснения тому, почему корабль разбился при входе в атмосферу. В её глазах читался сухой расчет, за которым она пыталась скрыть подступающее отчаяние. – Не расслабляйтесь, земляне захотят нам отомстить, это лишь вопрос времени. – выкрикивал Беллами, крепче сжимая в руках автомат и безостановочно сканируя взглядом подлесок в поисках возможных угроз. Его лицо превратилось в суровую маску. – Ты винишь их за это? – вызывающе спросил Финн, чей голос дрожал от праведного негодования и горечи. – Нет, я виню тебя. – жестко отрезал Беллами, даже не повернув головы в сторону оппонента. – Если бы вы только пошли на этот мост без оружия... – начал было Финн свою извечную тираду о мире, но Рейвен грубо его прервала: – Если бы не наше оружие, нас бы там всех перерезали. – Вы не знаете этого точно. – тихо, но отчетливо произнесла Эль, внезапно остановившись. Она замерла, не в силах отвести взгляд от обгоревшего куска чьей-то человеческой ноги, лежащего среди папоротников. Жуткое зрелище напоминало о том, что реальность куда кровавее их споров. – Уже не важно, кто виноват. – произнес Беллами, стараясь разрядить обстановку, хотя его голос оставался напряженным. – Сейчас нужно быть готовым к наступлению. Эстель, почти полностью растворившись в гнетущей атмосфере всеобщего хаоса, невольно передернула плечами, как только услышала резкий хлопок взрыва где-то неподалеку. Оказалось, это не нападение, а Рейвен, которая в груде дымящихся обломков умудрилась отыскать уцелевшие баки с ракетным топливом. Для ребят это было невероятной, почти сказочной удачей: из такой горючей смеси можно было соорудить мощную бомбу, способную охладить пыл любого противника. Однако собрать это самое топливо оказалось задачей еще более сложной и опасной, чем его поиски. Чтобы Рейвен могла работать, не опасаясь взлететь на воздух от случайной искры, нужно было вручную расчистить огромную территорию от острых обломков обшивки и тлеющего мусора. Подростки, выбиваясь из сил, бегали туда-сюда до самого вечера, перетаскивая тяжелые железки под палящим солнцем и едким дымом. Как только работа была закончена, Эстель, едва передвигая ноги, присела на грубо сколоченные ящики рядом с Уэллсом. Парень, заметив её состояние, сразу же всучил ей в руки некое подобие жестяной тарелки с дымящимся куском мяса. Есть хотелось нестерпимо, желудок буквально сводило от голода, поэтому отказывать себе в трапезе девушка не стала, жадно принимаясь за еду. Уэллс лишь спокойно и молча сидел рядом, давая ей возможность немного прийти в себя. – Спать хочу, просто не могу, – зевнув во весь рот, первой начала разговор Эль, чувствуя, как веки наливаются свинцом. – Поешь и сразу иди, – негромко ответил Джаха, не отрывая задумчивого взгляда от Кларк, которая о чем-то спорила с Беллами у костра. – Ты сегодня заслужила отдых, правда. – Ой, ну мерси, что ли, – с усталой, но искренней улыбкой ответила девушка. – Упахиваюсь тут за весь лагерь, скоро в рабыню Изауру превращусь. – Я всё думаю... – внезапно начал Джаха, его голос стал непривычно серьезным, а взгляд устремился куда-то вдаль, за пределы ограды лагеря. – на Ковчеге ведь остался еще кто-то? Не все же умерли? – Уэллс, – тихо ответила Эль, отставляя пустую тарелку в сторону. – Я скажу тебе одну вещь, только ты выслушай, ладно? На это парень лишь коротко кивнул, наконец поворачивая голову и прямо глядя на свою собеседницу. В его глазах читалась мольба о надежде, которой у Эстель не осталось. – Возможно и вправду мы остались одни. Но надежда уместна везде. Понимаешь? – сказала ему Эль, всматриваясь в танцующие языки пламени ближайшего костра. Её голос звучал удивительно тихо, но в нем проскальзывала та самая стальная нотка, которая помогала ей не сломаться все эти дни. Уэллс промолчал, лишь сильнее сжал пустую жестяную тарелку в своих руках, так что металл едва слышно скрипнул. В ночном воздухе всё еще витал горький, едкий запах гари от упавшего корабля – осязаемое, неоспоримое напоминание об их общем горе. Тишина, воцарившаяся вокруг, больше не казалась мирной; она была тяжелой, пропитанной невысказанными опасениями и ощущением полной заброшенности. Она взглянула на свои ладони, испачканные сажей, землей и подсохшей кровью. Каждая царапина, каждый синяк напоминали о том, что они еще живы, несмотря на все старания этой планеты их уничтожить. – Мой отец всегда говорил, что истинный лидер должен давать надежду другим, даже если у самого её почти не осталось, – Уэллс наконец поднял голову и посмотрел на бескрайнее, усыпанное холодными звездами небо. – Наверное, теперь это наша общая работа. Эстель молча кивнула, чувствуя странное, внезапное единение с парнем, которого раньше считала лишь высокомерным сыном канцлера. Сейчас, сидя на этих грубых ящиках посреди дикого леса, они казались себе намного старше тех напуганных подростков, что с криками восторга выбегали из десантного корабля всего несколько недель назад. Земля быстро заставила их повзрослеть, выжигая всё лишнее. – Просто не могу до конца поверить, что мой отец... что он мог так просто погибнуть. – признался Уэллс, и его лицо на мгновение исказилось от боли. – Я тоже не могу, – прошептав, ответила парню Эль. В этот момент она думала об Остине Паркере и о той пустоте, что образовалась в её жизни. – Мне жаль, Уэллс. Правда жаль. Некоторое время их пара просто молчала, но видимо Уэллс посчитал что затянувшуюся паузу надо срочно разбавить чем-то еще более неловким: – Наверное, это плохой вопрос, учитывая всё дерьмо вокруг, но... как ты сама? – тихо спросил Уэллс, так и не поднимая головы и старательно изучая носками сапог утоптанную землю под ногами. – Я имею в виду ситуацию с Мерфи. – Хреново, – честно призналась девушка, и это слово камнем упало в ночную тишину. Она до боли поджала губы, чувствуя, как внутри всё сжимается от одного упоминания его имени. – Но... понимаешь, Мерфи – он ведь... Ну, он просто Мерфи. Эль замолчала на мгновение, подбирая слова, чтобы описать ту иррациональную веру, которая теплилась в её груди вопреки всякой логике. – Я в жизни не встречала более живучего и везучего ублюдка, чем он, – продолжила она уже чуть увереннее, хотя голос всё равно предательски дрогнул. – Он как сорняк, Уэллс. Его невозможно вырвать с корнем. Он всегда находит лазейку, всегда выкарабкивается из самых безнадежных ситуаций. Джаха на эту тираду лишь едва заметно, почти призрачно улыбнулся. В этой улыбке не было поддержки – скорее горькое, снисходительное сочувствие человека, который в глубине души уже давно похоронил Мерфи и мысленно вырыл ему глубокую могилу где-то за пределами лагеря. Этот взгляд, полный молчаливого неверия, обжег Эстель сильнее, чем колючий ветер. Ей показалось, что своей жалостью он крадет у неё последние крохи надежды, выставляя её наивной дурой. Внутри вспыхнула резкая, несправедливая злость. Ей захотелось закричать на него, ударить или заставить забрать эту чертову улыбку обратно. Но вместо этого она лишь резче, чем планировала, поднялась с ящика, чувствуя, как затекшие мышцы отзываются острой болью. Гнев был единственным, что помогало ей не расплакаться прямо здесь, на глазах у сына канцлера. – Ну, всё, – бросила она, обрывая разговор и демонстративно отворачиваясь. – Мне пора. Спать. Но уйти девушке никто не дал. Едва Эстель сделала пару шагов прочь от Уэллса, как тишину ночи разорвал резкий, пронзительный металлический лязг, донесшийся с поста снайперов. – Кто-то наступил на ловушку! – послышался панический крик парня, стоявшего неподалеку у импровизированной стены. – Это земляне! – выкрикнул кто-то за спиной Эль, и в голосе этом смешались ужас и обреченность. Сама девушка, не раздумывая, бросилась рысью к их хлипкому, наспех построенному забору. Лагерь мгновенно превратился в осиное гнездо: все вокруг закипешились, началась паника. В воздухе, помимо запаха дыма, теперь отчетливо чувствовалась опасность и предвестник неотвратимой беды. Джаха, словно тень, возник где-то рядом с Эстель, его лицо было напряженным. Внезапно раздались первые выстрелы. Короткие, отрывистые звуки прорезали тьму, и в ответ послышался чей-то глухой вскрик, утонувший в общем шуме. Девушка с легким шоком глянула на Уэллса, его глаза широко распахнулись, в них плескался неприкрытый страх. – Вроде попал, – неуверенно произнес рыжеволосый парень, отходя от своего поста снайпера и нервно осматривая остальных. Его руки дрожали, а глаза искали подтверждения или опровержения его словам. – Идем, – коротко и отрывисто скомандовал какой-то темнокожий парень, чье лицо было сосредоточенным и решительным. Он явно собирался выйти за периметр, чтобы проверить, что именно произошло. Девушка же, в который раз, приняла мгновенное решение приберечь свою жизнь для более важных вещей, чем бездумное бросание в гущу боя. Она отошла чуть в сторону, решив остаться внутри лагеря и ожидать всех, кто рискнул выйти за его пределы. Ждать долго не пришлось. Из вязкой ночной темноты показались две фигуры – рыжий парень и шатен, которые волокли на себе кого-то третьего. В этой скрюченной, жалкой фигуре, чьи ноги бессильно цепляли дорожную пыль, Эстель мгновенно, каким-то животным чутьем опознала Мерфи. В ту же секунду мир вокруг неё будто подернулся серой дымкой, а звуки лагеря превратились в неразборчивый гул. Сердце сначала пропустило удар, а потом заколотилось о ребра с такой неистовой силой, что стало больно дышать. Это был он. Живой. Но то, в каком состоянии он находился, вызывало в душе ледяной, парализующий ужас. Липкий страх, который она старательно отпихивала от себя все эти дни, теперь захлестнул её с головой. Некоторое время девушка пребывала в состоянии полной прострации, не в силах пошевелить даже пальцем. Но секундная заминка прошла, сменившись бешеной решимостью. Эль рванула вперед, буквально продираясь сквозь толпу подростков, которые обступили прибывших, словно стервятники, жаждущие зрелищ. – Да отойдите же вы, черт бы вас побрал! – выкрикнула она, с силой пихая кого-то локтем под дых и наступая на ноги зевакам. – Джон! Пропустите меня! Парни, тащившие Мерфи, свернули в сторону недавно сооруженного медпункта. Это была достаточно объемная, пропахшая сыростью и старой тканью палатка, где на ящиках из-под провизии лежало несколько спальников, заменяющих койки. Какого-то черта толпа бездельников, жаждущих подробностей, повалила следом за ними, преграждая Эль путь и забивая вход в палатку. Девушке пришлось еще пару раз пустить в ход локти и крепкое слово, прежде чем она смогла ворваться внутрь этого импровизированного госпиталя. Там уже стояла Кларк. Она замерла над Мерфи, осматривая его взволнованным, почти профессионально-холодным взглядом, в котором, однако, читалось замешательство. Джон забился в угол между ящиками, подтянув колени к подбородку; он даже не пытался сесть на спальник, словно боялся прикасаться к чему-то мягкому. При виде него – такого изломанного, напуганного, с лихорадочно блестящими глазами и трясущимися руками – Эстель почувствовала, как её собственное сердце разлетается на мелкие осколки. Гнев на тех, кто довел его до этого состояния, душил её. – Чего вы встали, как истуканы?! – сорвалась на истеричный крик Эль, обращаясь ко всем присутствующим сразу. – Ему больно! Кларк, делай что-нибудь, надо промыть эти раны! Девушка в два счета преодолела оставшееся расстояние и опустилась на колени прямо в грязь рядом с Джоном. Она действовала осторожно, боясь причинить ему еще больше боли. Убрав слипшуюся от засохшей крови и грязи прядь с его лба, она увидела глубокие порезы и синяки. Не раздумывая, Эстель потянула его к себе и аккуратно прижала его голову к своей груди, укрывая от всего мира. Мерфи прильнул к ней мгновенно, вцепившись в её одежду мертвой хваткой, будто она была единственным плотом в бушующем океане. От него пахло гарью, сырой землей и застарелым потом, но для неё этот запах был самым долгожданным. На глаза Эстель навернулись жгучие слезы, которые она даже не пыталась смахнуть. Она еще сильнее сжала его в объятиях, чувствуя, как его тело содрогается от беззвучных рыданий, и, лишь пару раз погладив его по спутанным волосам, наконец нашла в себе силы немного отстраниться, чтобы заглянуть ему в лицо. – Где он? – с порога, тяжело дыша, спросил Беллами. Он ворвался в шатер, принося с собой запах ночного холода и пороха. Его взгляд метался по тесному пространству, пока не остановился на изломанной фигуре в углу. Кларк, стоявшая чуть поодаль от Эстель, замерла, словно боясь спугнуть призрака. Следом в шатер вбежал Финн. Он резко остановился, и его лицо вытянулось от шока, когда он окинул Мерфи быстрым, оценивающим взглядом. В палатке стало невыносимо тесно от тяжелого дыхания и нависшего ожидания. – Я... я сбежал от землян, – едва слышно, дрожащим от холода и боли голосом протараторил парень. Его зубы выбивали дробь, а слова сливались в неразборчивый поток. Все присутствующие в палатке тут же синхронно обернулись на него. Эль, всё так же сидевшая рядом на корточках, казалось, полностью растворилась в состоянии Мерфи, ловя каждое его мимолетное движение и болезненный вздох. Она чувствовала, как его лихорадочно колотит. – Его пытали, – глухо произнесла Кларк. Она медленно опустилась перед Джоном и осторожно, почти невесомо, коснулась его кисти. Блондинка подняла его руку, демонстрируя всем кровавое месиво вместо пальцев. По шатру пронесся сдавленный вздох ужаса. Даже Беллами на мгновение отвел взгляд, желваки на его лице заходили ходуном. – Кларк, Эстель, помогите ему, – приказал Беллами, стараясь вернуть голосу прежнюю твердость. – Все остальные – на выход, живо! Нечего здесь толпиться. Сам парень, вопреки собственному приказу, остался. Он присел на край соседней кушетки, напряженно наблюдая за тем, как Эстель подставляет плечо, помогая Мерфи перебраться на спальник, а Кларк лихорадочно перебирает ящик с медикаментами в поисках спирта и чистых бинтов. – Что ты рассказал им о нас? – внезапно спросил Беллами. В его голосе не было ни капли сочувствия, только холодная расчетливость лидера, который полностью растерял всякий такт перед лицом угрозы. Он выжидающе смотрел прямо в расширенные зрачки Джона. Парень, сидевший прямо перед ним, на мгновение замер. Он с трудом сглотнул вязкую слюну, его кадык дернулся. – Всё, – выдохнул он, и это короткое слово прозвучало как смертный приговор. Кларк, до этого сосредоточенно шарившая в медикаментах, резко вскинула голову. Её глаза расширились, и она застыла, уставившись на Беллами. В шатре воцарилась такая гнетущая тишина, что было слышно, как снаружи трещат дрова в костре. Эстель начала нервно задергивать ногой, переводя взгляд с одного лица на другое. Напряжение между ними можно было резать ножом. – Может, мы обсудим это, когда он придет в себя?! – почти истерично выкрикнула Эстель, закрывая собой Мерфи от тяжелого взгляда Беллами. Её голос сорвался на высокую ноту. – Вы что, не видите, в каком он состоянии?! Беллами зло зыркнул на девушку, его губы сжались в тонкую линию. Не проронив ни слова, он резко поднялся и стремительным шагом ретировался из палатки, грубо оттолкнув полог. Финн, мимо которого он прошел, постоял еще немного, переминаясь с ноги на ногу, и, не выдержав гнетущей атмосферы, тоже молча покинул шатер. В медчасти остались только трое. Кларк, чьи руки заметно дрожали, смачивала тряпки спиртом, а Эстель аккуратно вымывала въевшуюся грязь и копоть из глубоких ран на теле Джона. Работа шла слаженно и молчаливо; каждая понимала, что лишние слова сейчас ни к чему. Вскоре Мерфи, относительно чистый, но всё еще пугающе бледный, сидел на кушетке. Его тело было покрыто свежими шрамами и кровоподтеками, и хотя теперь он выглядел чуть более по-человечески, смотреть на следы перенесенной боли было невыносимо. Кларк, закончив перевязку, молча подхватила ведро с розовой от крови водой и грязными тряпками. Она бросила на Эстель долгий, нечитаемый взгляд и быстро вышла, оставляя их наедине. Джон сидел, сгорбившись, и время от времени сплевывал кровь себе под ноги, глядя в одну точку. – Джон, – позвала его Эль, и её голос прозвучал тише обычного, наполненный нежностью, которую она так долго прятала. – Поспи, хорошо? Тебе нужно восстановить силы. Я буду здесь. Я никуда не уйду, обещаю. Мерфи на это ничего не ответил. Сил на слова у него попросту не осталось. Он лишь сильнее, до белизны в костяшках, сжал ладонь девушки, словно это было единственное, что удерживало его в реальности, и с видимым трудом попытался лечь на спину. Его дыхание было тяжелым, свистящим. – Ляг на бок, Джон, – тихо, но настойчиво попросила Эстель, осторожно расцепляя их пальцы. – Тебе так будет легче дышать. Я сейчас принесу ведро. Я быстро, обещаю. Найти пустое жестяное ведро в хаосе лагеря не составило труда, и спустя минуту она уже ставила его на земляной пол прямо рядом с его постелью. Девушка аккуратно присела на край кушетки, с нескрываемой жалостью глядя на парня. Его продолжало выворачивать наизнанку; судорожные позывы сотрясали всё его истощенное тело. Эстель было страшно даже представить, что там происходит с его внутренними органами, если он раз за разом выплевывал густую, темную кровь. Она чувствовала себя абсолютно беспомощной. В этот момент в палатку стремительно вернулась Кларк. Вид у неё был совершенно безумный: глаза лихорадочно блестели, а на бледном лице виднелись свежие капли крови. Эстель подозрительно прищурилась, чувствуя, как внутри зарождается недоброе предчувствие. Что-то снаружи шло очень не так. – Мерфи, – позвала парня Кларк, резко присаживаясь на соседнюю пустую кровать и заглядывая ему в глаза. – Послушай меня внимательно. Расскажи еще раз, как именно ты сбежал от землян. Что там случилось на самом деле? Почему они позволили тебе уйти? – Я... я не знаю, – начал парень, прерываясь на то, чтобы в очередной раз мучительно выплюнуть кровавые сгустки в ведро. Голос его звучал глухо, как из-под земли. – Я просто проснулся... клетка была не заперта. Вокруг никого не было. Я просто встал и побежал. – Они тебя отпустили, – обречённо отрезала Кларк, и её голос дрогнул. Эстель кожей чувствовала, что произошло нечто ужасное, о чем она пока только догадывалась по выражению лица блондинки. В этот момент в шатер вбежал Беллами. – Беллами, не подходи к нему! Стой там! – резко скомандовала Кларк, выставляя руку вперед в запрещающем жесте. – Что происходит? – спросил Беллами, переводя подозрительный взгляд с Кларк на скрюченного Мерфи и замершую Эстель. – Биологическое оружие, – выдохнула Кларк, и у Эстель в животе всё сжалось в тугой, ледяной узел. – Ты ведь ждал, пока земляне отомстят нам за ту бойню на мосту? Это их месть. Блондинка с ужасом оглянулась на Джона, который снова зашелся в кашле. – И их главное оружие – это Мерфи.