Пепел на наших губах

Пир был назначен на этот вечер. В замке с самого рассвета царила суета — слуги бегали по коридорам, повара спорили на кухнях, швеи торопливо заканчивали последние стежки на парадных платьях. Залы украшали гобеленами, серебро натирали до блеска, а по коридорам уже разносился запах специй и жареного мяса. Но Рейлле было всё равно. Её мать несколько раз за утро напоминала о приличиях, о необходимости выглядеть достойно. Просила остаться в покоях, примерить новое платье, позволить служанкам заняться её волосами. — Сегодня ты должна быть принцессой, — сказала она строго. Рейлла лишь кивнула. А затем сделала ровно противоположное. Она сняла лёгкое утреннее платье, надела тренировочный кожаный костюм, стянула волосы в высокий хвост и, не дожидаясь новых указаний, вышла через боковой коридор к заднему двору. Ей нужен был воздух. Не шёпот фрейлин. Не шелест шёлка. Не разговоры о выгодных браках. Холодный утренний ветер ударил в лицо, когда она ступила на каменные плиты двора. Лук в её руках был натянут до предела. Тетива тихо зазвенела. Стрела вонзилась точно в центр мишени. — С каждым днём вы стреляете всё точнее, моя принцесса, — раздался спокойный мужской голос рядом. Рейлла не обернулась. — Я не стреляю ради точности, сир. — А ради чего же? Она вложила новую стрелу. — Ради тишины. Рядом с ней стоял её верный рыцарь — сир Арвел. Он служил ей с детства, был тем редким человеком, кто видел её слёзы и ни разу не предал доверия. Высокий, сдержанный, с мягким, но внимательным взглядом. — Тишина редко приходит с оружием в руках, — заметил он. — Тогда, возможно, мне просто нравится натягивать тетиву, — сухо ответила она. Она снова выстрелила. На этот раз стрела вошла чуть выше предыдущей. Арвел позволил себе едва заметную улыбку. — Вы злитесь. — Я тренируюсь. — Конечно, — спокойно согласился он. В этот момент со стороны ворот раздался звук тяжёлых створок. Скрип дерева. Топот копыт. Они оба повернули головы. Во двор въезжала группа всадников. На их плащах и знамёнах чёрным силуэтом выделялся вставший на дыбы олень — мощный, с раскидистыми рогами, на золотом поле. Золото ткани вспыхивало в утреннем свете, а чёрный олень казался почти живым — символ силы, упрямства и неукротимого характера. Рейлла медленно опустила лук. — Баратеоны… — тихо произнёс сир Арвел. — Неожиданно. — Нет, — ответила она, внимательно наблюдая за всадниками. — Ничего в этом дворе не бывает неожиданным. Один из всадников выехал вперёд. Высокий, широкоплечий, в тёмных доспехах с золотой отделкой. Его осанка была прямой, но в движениях не было высокомерия — лишь уверенность. Рейлла прищурилась. — Прикажете удалиться? — спросил Арвел. Она снова взяла стрелу, но не натянула тетиву. — Нет. Пусть видят. Стрела вонзилась точно в центр мишени. — Я не собираюсь выглядеть слабой, — добавила она. Всадники остановились у края тренировочного двора. Плащи с золотым полем и чёрным вставшим на дыбы оленем колыхались на ветру — герб дома Баратеонов сиял в утреннем свете. Рейлла не сдвинулась с места. Она вложила стрелу. Натянула тетиву. Выстрел. Стрела пробила центр мишени, расколов древко предыдущей. Во дворе на мгновение стало тихо. Тот самый Всадник был высоким и мощным, с широкими плечами и сильными руками. Его длинные тёмные волосы и густая борода подчёркивали твёрдость лица, а глубокие глаза излучали непоколебимую уверенность. Доспехи с гербом Баратеонов блестели ярко, делая его фигуру одновременно величественной и внушающей доверие. Он снял перчатки, передал поводья оруженосцу и только потом позволил себе посмотреть на неё. Не сверху вниз. Не с насмешкой. С интересом. — Я ожидал увидеть придворную леди, — произнёс он достаточно громко, чтобы его услышали. — А вижу воина. Рейлла медленно повернулась к нему. — Вы ошиблись двором, милорд? — спокойно спросила она. — Придворных леди обычно держат в залах, а не под открытым небом. Несколько рыцарей позади него переглянулись. Он едва заметно улыбнулся. — Если бы я знал, что меня встретят столь меткой стрельбой, я бы приехал раньше. — Вам повезло, — сказала она. — Я стреляю хуже, когда не злюсь. Он приподнял бровь. — Тогда, надеюсь, причина вашей злости — не мое прибытие, принцесса. Подойдя ближе к Рейлле и поклонившись сказал лорд Баратеон. — Это зависит от того, с какой целью Вы прибыли, лорд Лионель. Их взгляды встретились и Рейлла улыбнувшись лорду кивнула в знак приветствия. В его глазах не было страха. Не было желания произвести впечатление. Только спокойная, уверенная и устойчивая сила — как у человека, который привык стоять против ветра, а не прятаться от него. Он сделал несколько шагов ближе к мишени и взглянул на расколотую стрелу. — Позволите? Не дожидаясь ответа, он взял один из тренировочных луков, проверил натяжение тетивы, что вызвало у Рейллы удивление, покосившись на лорда, хотела что то сказать, но лорд опередил ее. — Вы держите руку слишком напряжённо, — заметил он. — Из-за этого плечо устаёт быстрее. Рейлла холодно усмехнулась. — Я не просила уроков. — И всё же они могут быть полезны. Он вложил стрелу. Выстрелил. Стрела вонзилась почти в центр — всего на палец ниже её попадания. Он не смотрел на мишень. Он смотрел на неё. Лицо Рейллы, вдруг потеряло ту всю самоуверенность, что была в начале их диалога, открыв рот в немом звуке, Рейлла не смогла выдавить и слова. Её это удивило. — Видите? Сила — это не всегда напряжение. На балконе второго этажа появилась высокая фигура. Серебристые волосы блеснули на солнце. Эймонд. Он стоял неподвижно, наблюдая. Рейлла это почувствовала, но не подняла головы. Опомнившись Рейлла заглянула лорду в глаза. — А Вы, милорд, — произнесла она ровно, — всегда делаете замечания женщинам, которых видите впервые? — Только тем, кто может ответить тем же, — спокойно сказал он. Пауза. Рейлла заметила, как десница Отто Хайтауэр вышел во двор и направился к принцессе и лорду. — Лорд Баратеон, — сухо, но вежливо поприветствовал он. — Десница, — ответил Лионель с лёгкой улыбкой. Отто сделал знак рукой, приглашая в замок. Лионель повернулся к принцессе, озарил её своей самоуверенной улыбкой, наклонился и поцеловал тыльную сторону её ладони. — До вечера, принцесса, — сказал он и спокойно последовал за десницей, начиная о чем-то говорить. Рейлла невольно задержала взгляд на уходящей фигуре Лионеля, отмечая уверенность, с которой он двигался. И, не добавив ни слова, Рейлла повернулась к сиру Арвелу. Но прежде чем уйти, она на мгновение подняла глаза к галерее. И встретилась с холодным взглядом Эймонда. И в этот раз — она не отвела его первой. Рейлла сидела на низком кресле у большого зеркала в своих покоях. Служанки неспешно расчесывали её светлые волосы, смягчённые после ванны, и закалывали их серебряными шпильками. Лёгкий аромат трав, которыми была наполнена ванна, всё ещё струился в воздухе, смешиваясь с запахом свежей парчи и тонкой пудры. — Сейчас подвески, принцесса, — сказала одна из служанок, осторожно уложив жемчужные нити на шею Рейллы. — Тщательно, чтобы не перекосить, — добавила другая, поправляя шёлковые складки платья. Рейлла слегка улыбнулась, глядя на своё отражение. Она чувствовала себя одновременно царственной и скованной: все эти ритуалы, эти украшения, каждое движение — словно подготовка к спектаклю, где её личность была всего лишь реквизитом. Это все не для неё. В этот момент в покои вошла королева Алисента. Её взгляд был строгим, но не суровым; голос ровный, но с ноткой непререкаемой власти: — Оставьте нас, — спокойно произнесла Алисента. Служанки поклонились и вышли. Рейлла не обернулась. Она смотрела в зеркало, её пальцы нервно перебирали кольцо. — Если ты пришла просить меня быть «тише воды», — сухо сказала она, — можешь не начинать. Алисента подошла ближе. В её осанке была привычная сдержанность, но в глазах — тревога. — Я пришла напомнить тебе, кто ты, — ответила она ровным голосом. — Ты принцесса. Кровь дракона. Твои поступки отражаются не только на тебе. Рейлла резко повернулась. — Я это слышу с детства. — И всё же не усваиваешь, — мягко, но твёрдо произнесла Алисента. Алисента всегда любила своих детей. Любила яростно, самоотверженно, почти отчаянно — как умеют любить матери, знающие, что мир вокруг жесток и не прощает слабости. В детстве их ещё можно было прижать к груди, удержать за руку, прошептать молитву над их лбами. Но годы шли, и её дети росли — каждый со своим нравом, со своими тенями. И чем старше они становились, тем труднее было их удержать. В какой-то момент Алисента поняла: она больше не управляет ими. Она лишь наблюдает. Эйгон рос беспечным и своевольным. Он смеялся громче всех, прятал страх за насмешками и вином, избегал ответственности, будто она могла исчезнуть, если о ней не думать. В глубине души он сомневался в себе и потому злился на весь мир. Эймонд, напротив, стал холодным и собранным. Насмешки детства закалили его. Он учился терпеть, ждать и помнить. Его гордость была острой, как клинок, а гнев — тихим и опасным. Он редко повышал голос, но в его взгляде читалось предупреждение. Хелейна оставалась странной и тихой. Она говорила загадками, словно слышала то, чего не слышат другие. Её мир был тоньше и хрупче, и в её словах часто звучала правда, которую понимали слишком поздно. А Рейлла была огнём без узды. В ней жила та же гордость, что и в Эймонде, но без его холодного расчёта. Она была дерзкой, резкой на слова, не умела сдерживать злость. Если её задевали — она отвечала сразу. Если чувствовала несправедливость — вспыхивала. Её нрав был бурным, и даже Алисента порой не могла её усмирить. Рейлла не терпела слабости и не склоняла головы. В её глазах горела ярость, а в голосе звучала сталь. — Ты должна быть спокойной сегодня, — сказала она ровно. — Двор смотрит на тебя. Рейлла встретила её взгляд через зеркало. — Двор всегда смотрит. — И будет смотреть ещё пристальнее, — ответила Алисента. — Ты — принцесса. Твоя жизнь не принадлежит только тебе. Рейлла напряглась. — Речь снова о браке? Алисента кивнула. — Придёт время, и ты выйдешь замуж за лорда, достойного нашего имени. Этот союз укрепит дом, усилит нашу позицию. Таков долг. В глазах Рейллы вспыхнуло раздражение. — Значит, всё уже решено. — Решена лишь неизбежность, — спокойно сказала Алисента. — Королевская кровь обязывает. Брак — не наказание, а обязанность перед семьёй и короной. Рейлла сжала пальцы, пытаясь сдержать вспышку гнева. — А если я не желаю быть разменной монетой? — Ты не монета, — твёрдо ответила Алисента. — Ты опора династии. Иногда служение требует жертв. Наступила тишина. — Придётся принять это, — мягче добавила королева. — Когда придёт час, ты должна будешь встретить его с достоинством. Рейлла расправила плечи, взгляд её остался упрямым. — Я исполню долг, — сказала она сдержанно. — Но это не значит, что он станет мне по сердцу. Алисента внимательно посмотрела на дочь. — Сердце со временем учится тому, что велит долг. Отто Хайтауэр — воплощение холодного расчёта и железной дисциплины. Его лицо почти всегда без эмоций, но за этой маской скрывается непробиваемый ум, который видит ходы всех вокруг. Он мастер стратегии, и для него политическая игра — не просто инструмент, а искусство. Он умеет плести интриги с удивительной точностью. Даже в беседе с дочерью, он осторожно сеет мысли и сомнения, направляя её поступки так, чтобы они совпадали с его планами. Он словно садовник, который подрезает ветви и направляет рост дерева: мягко, но твёрдо. Он никогда не спешит. Каждое решение взвешено, каждый шаг продуман. И именно поэтому, когда другие видят хаос и кризис, Отто остаётся спокойным, словно буря никогда не коснётся его. Для него интрига — это не зло; это инструмент, способ удержать власть и сохранить порядок, который кажется другим хаотичным. За пару дней до пира. Ночь окутала Красный Замок, но слуги не отдыхают, уже через несколько дней будет пир. Тусклый свет свечей отражался в зеркальных стенах покоев Алисенты. Отто Хайтауэр тихо вошёл, его шаги звучали почти неуловимо, но в комнате повисла напряжённая тишина. — Алисента, — сказал он спокойно, но голос был твёрд и непреклонен, — нам нужно подумать о Рейлле. Алисента отставила пергаменты и взглянула на отца с лёгким беспокойством. — Отец… может, не стоит вмешиваться? Пусть всё идёт своим чередом… — произнесла она осторожно. Отто улыбнулся чуть заметно, холодно, как лед. — Ну и за кого она выйдет? — тихо, но с железной точностью произнёс он. — Нам нужны союзники. Никто не знает, как обернётся ситуация после смерти короля… и ты это знаешь. Он сделал шаг вперёд, руки сложены за спиной, взгляд оценивающий, без малейшей тени сомнения. — Мы создадим обстоятельства. Она сама ничего не решает, и ей не нужно знать, что всё ведётся для нас. Время и события покажут, кто станет её мужем. Алисента опустила глаза, понимая, что спорить бессмысленно. Она чувствовала холодный расчёт Отто, но знала: всё, что он делает, направлено на укрепление положения рода. — Я понимаю, — тихо сказала она, но её слова были скорее признанием, чем согласием, — но, я бы не хотела этого, Хелейна разве счастлива? Да она любит своих детей, но мужа, я сомневаюсь. Отто пару минут дал волю на размышления, — она должна понимать что у всех женщин — это долг, и она не исключение, даже если принцесса. —Ты должна подготовить её к этому, рано или поздно это случится. — Отто дотронулся до плеча дочери. —Да, отец. — Алисента громко выдохнула и ладони прикрыли её лицо. Отто посмотрел на дочь и не говоря больше ни слова, покинул покои, оставив Алисенту наедине с ночной тишиной, в которой уже чувствовался невидимый план, свершающийся без её участия. Алисента осталась в пустых покоях. Свечи мягко потрескивали, бросая тёплый свет на стены, но он казался холоднее, чем обычно. Она вспомнила Эйгона и Хелейну. Как легко было тогда согласиться на обручение, слушая слова отца, его уверенные наставления. Тогда казалось, что делает правильное дело, что семья важнее всего. А теперь ясно, что это была ошибка. Она видела, как страдают дети, как тонка грань между долгом и личным счастьем. «С Рейллой я не хочу повторять того же», — думала себе Алисента. Но голос её души тонул в шуме дворца, в правилах и ожиданиях. «Но кто меня услышит? Кто остановит отца, если он решит, что корона важнее желаний дочери?» Она ощутила себя пешкой в большой игре — не Рейллой, не детьми, а самой собой. Платье, драгоценности, титул, слова об ответственности — всё это казалось лишь фигурами на шахматной доске её отца-десницы, а она сама — лишним ходом, который должен служить чужой стратегии. Зал для торжеств в Красном Замке был украшен роскошью: золотые светильники отражались в зеркальных стенах, тяжёлые бархатные драпировки струились по бокам, а длинный стол, покрытый белоснежной скатертью, ломился от изысканных блюд и бокалов с вином. В центре зала, на возвышении, стоял Железный трон, а во главе стола, на своём месте, сидел король Визерис I Таргариен. —Рейлла Таргариен, из дома Таргариен, дочь Короля Визериса I и Королевы Алисенты Хайтауэр — произнес рыцарь перед входом в зал. Сегодня все взгляды прикованы были к одному человеку — Рейлле. Она вошла в зал уверенной походкой, медленно осмотрев весь зал, который наполнял разными домами Вестероса она дошла до стола ее семьи, изящно поклонилась к Королю и Королеве, и заняла место за столом. По правую сторону от неё сидела королева Алисента, гордая и спокойная, по левую — принц Эйгон с Хелейной, молчаливые наблюдатели торжества. — Сегодня мы отмечаем день рождения нашей дочери, — наконец, тяжело встал король, его голос отдавался по всему залу. — Посему я приказываю Вам, есть, пить и только веселиться. В зале за столом семья и лорды величественно выпрямились, а глаза всех присутствующих прикованы были только к имениннице. Рейлла сдержанно улыбнулась, её уверенность и грация подчёркивали важность момента. — Пусть этот день будет полон радости и веселья! — продолжил король. — Сегодня — день Рейллы, нашей дочери, и мы должны отпраздновать его с величием, достойным рода Таргариенов! — Зал вскрикнул подняв кубки наполненными вином. Король тяжело сел на место и вздохнул. Вся семья видела, как постепенно их Король, отец, муж, угасает. Болезнь берет свое со временем, но времени еще много так ведь? Музыканты затянули торжественные мелодии и зал наполнился шумом и смехом, но всё же каждый взгляд, каждое движение, словно невидимой нитью, возвращалось к Рейлле. Она сидела спокойно, уверенно, ощущая, что этот день, этот момент, её имя, её статус — теперь признаны и утверждены всем королевским двором Пир разгорелся во всей своей пышности. Лорды и дамы с разных концов зала начали подходить к королю и королеве, чтобы лично поздравить их с днём рождения дочери. Они склоняли головы, произносили тёплые слова и обещали верность, а иногда добавляли тонкие комплименты семье Таргариенов. — Ваше Величество, — сказал лорд с серебряной печатью, — пусть Рейлла растёт сильной и мудрой, как её отец! — Дочь ваша — настоящее украшение рода, — добавила леди с зелёными глазами, из дома, известного своей дипломатической хитростью. Рейлла Таргариен, в центре внимания, встречала каждого с лёгкой улыбкой: — Благодарю вас за ваши добрые слова, — говорила она учтиво, слегка наклоняя голову. — Это большая честь для меня и моей семьи. Она никогда не теряла уверенности, её голос был мягким, но тёплым, и каждый чувствовал, что внимание к ней — заслуженно. Иногда она отвечала на комплименты маленькими шутками или вежливыми репликами, заставляя даже самых высокомерных лордов смягчаться. Лорды не ограничивались королевской парой: многие обращались и напрямую к Рейлле, желая ей здоровья, мудрости и благополучия. Некоторые осторожно пытались заговорить о будущем, о браках и союзах, но она умела держать дистанцию, оставаясь вежливой и дружелюбной, не раскрывая своих мыслей и планов. Король Визерис наблюдал, иногда кивая или слегка улыбаясь, а королева Алисента следила за тем, чтобы никто не зашёл слишком далеко в своё расположение. За каждым движением Рейллы скрывалось достоинство и воспитанность: она умела быть обаятельной, но не терять контроля, чувствуя тонкую границу между учтивостью и чрезмерной фамильярностью. Зал был полон звуков: звон бокалов, тихие разговоры, смех дам и мягкие шутки молодых лордов. Но несмотря на оживление вокруг, Рейлла оставалась центром внимания: её грация и учтивость делали её фигурой, к которой тянулись взгляды, слова и жесты, словно весь зал признавал её будущую важность и роль в мире королевства. Пир продолжался, и Рейлла принялась за еду, когда боковым зрением заметила, что к её столу движется уверенный силуэт. Он шёл спокойно, с выпрямленной спиной и степенной походкой — это был лорд Баратеон. Королева улыбнулась сдержанно: — Примите мои поздравления, — произнес лорд Штормовых земель, обращаясь к государю и его жене. — Мы рады видеть вас среди приглашённых. — Ответил ему улыбкой Король. Лорд Баратеон глубоко поклонился, держа осанку непоколебимо: — Ваша Величество, Ваше Величество, благодарю за приём. Для меня большая честь присутствовать на столь важном событии. Король коротко кивнул, а королева слегка прикоснулась к бокалу, предоставляя лорду возможность остаться у стола на несколько слов. Затем лорд обратил взгляд к Рейлле. Его голос стал мягче, но уверенным: — Принцесса… После вашего праздника, в ваших покоях вас будет ждать мой скромный подарок. Надеюсь, он придётся вам по душе. Рейлла слегка подняла бровь, её глаза искрились удивлением. Она не скрывала лёгкой дерзости в голосе, когда ответила: — Хорошо… посмотрим, лорд Баратеон. Надеюсь, ваш подарок стоит того, чтобы его ждать. Рейлла задержала свой взгляд на лорде. Лорд слегка кивнул, не теряя достоинства, внутри неё перемешались любопытство и лёгкая раздражённость — любопытство к человеку, который казался спокойным и уверенным, и раздражённость на себя за то, что этот подарок смог привлечь её внимание. — Лорд Баратеон, приятно видеть, что вы разделяете нашу заботу о Рейлле. Пусть этот день будет радостным для вас всех. — Произнесла Королева. Рейлла вернула свой взор на еду, желая хотя кусочек положить в рот, как снова, она услышала его голос. «Я думала ты уже ушел» подумал она. Подняв голову она посмотрела на лорда, тот с улыбкой на лице произнес: — Ваше Высочество, позвольте мне первым пригласить вашу дочь на танец? Рейлла слегка замерла. Его слова прозвучали неожиданно прямо, почти дерзко. «Первым… он хочет первым потанцевать со мной», — пронеслось в её голове, и сердце забилось чуть быстрее. Она терпеть не могла танцы, но не собиралась показывать это открыто. Король улыбнулся и кивнул лорду: — Разумеется. Королева сдержанно улыбнулась, давая согласие. Лорд Баратеон посмотрел на Рейллу. Его глаза сверкнули хитрой улыбкой, будто он знал, что её привычка избегать подобных церемоний делает момент особенно интересным. Он выжидал, наблюдая за её реакцией, будто проверял, готова ли она принять вызов. Рейлла перевела взгляд на Эйгона, сидящего слева. Он молча наблюдал за сценой, глаза слегка сужены, лицо оставалось спокойным, но взгляд явно фиксировал каждое движение — тихий свидетель того, что происходящее привлекло его внимание. Лорд сделал пару шагов к принцессе и протянул руку. Рейлла, сдерживая лёгкую улыбку, взяла её. Танцы не были её любимым делом, но сейчас она шла прямо, держала голову высоко, лорд крепко держал её руку, а в глазах играла искра вызова: «Посмотрим, насколько уверенно ты сможешь вести меня». Они вышли в зал, и мгновенно все взгляды обратились к ним. Гости, музыканты, слуги — каждый наблюдал за движением лорда и принцессы, чей дерзкий характер даже на танце был виден всем присутствующим. Музыка зазвучала, и Лорд Лионель уверенно взял Рейллу за талию. Она почувствовала эту власть в его руках. Он вёл их по залу с ровной, уверенной походкой, каждый шаг был точен. Рейлла чувствовала привычное раздражение — танцы никогда не были её любимым занятием, но она поняла, что в его руках можно расслабиться. — Честно говоря, — тихо сказала она, с лёгкой дерзостью, — я не люблю танцы и вовсе не умею их. Лионель слегка приподнял бровь, его взгляд блеснул хитростью: — А что же вам по нраву, принцесса? Рейлла улыбнулась с едва заметной усмешкой: — Драконы… и стрельба из лука. Иногда верховая езда. А танцы… они скучны. Он мягко хмыкнул, чуть наклонив голову: — Значит, вы в хороших руках. А я привык превращать скуку в удовольствие. Рейлла тихо издала смешок, почти пронзительный, но сдержанный, и бросила на Лионеля дерзкий взгляд: — Превращать скуку в удовольствие… звучит слишком самоуверенно, лорд Баратеон. Надеюсь, вы справитесь с тем, кто совсем не привык подчиняться. Лионель слегка улыбнулся, подтянул принцессу ближе, а рука властно покоилась на её талии, не теряя ни капли уверенности: — Я привык к вызовам, принцесса. И кто сказал, что подчинение — это моя цель? Иногда гораздо интереснее наблюдать за тем, кто думает, что ведёт игру. Рейлла усмехнулась, почувствовав, как внутри разгорается азарт. — Ах, так вы любите наблюдать? — сказала она с лёгкой насмешкой. — Тогда, пожалуй, придётся показать, что я могу быть куда опаснее, чем просто непокорной. Он слегка наклонил голову так, чтобы слышала только принцесса, его взгляд блестел хитростью: — Опасность делает всё увлекательнее. Но будьте осторожны — иногда игроки оказываются более искусными, чем кажется на первый взгляд. Рейлла тихо засмеялась, почти игриво. — Тогда посмотрим, кто из нас окажется хитрее. Но предупреждаю — я редко проигрываю. Он мягко сжал её талию, ведя их по залу, и сказал с лёгкой ухмылкой: — Отлично. Тогда начнём нашу маленькую… дуэль. Рейлла ответила ему взглядом, в котором играла дерзость: — С удовольствием, лорд Баратеон. Но не удивляйтесь, если окажусь слишком непредсказуемой. Музыка набирала силу, и постепенно зал начал наполняться лордами и леди — пары одна за другой выходили в центр, шелестели ткани платьев, звенели украшения, смешивались голоса и смех. Рейлла и Лорд Лионель больше не были единственными, кто кружился под музыку, но взгляды всё равно нередко задерживались именно на них. Лионель уверенно держал её за талию, ведя сквозь поток танцующих. Его шаги были точными, выверенными, словно он не сомневался ни в себе, ни в ней. — Вы слишком уверены в себе, — тихо сказала она, слегка подталкивая его в сторону, но не нарушая ритм. — Уверенна, вы умеете танцевать со всеми, кто менее… своенравен? Лионель хмыкнул, но не растерялся: — Думаю, со всеми, кто считает себя хитрее, тоже справлюсь. Но с вами… мне интересно. Рейлла едва заметно улыбнулась, позволяя привычной дерзости проявиться: — Тогда придётся постараться, чтобы меня удивить. И не думайте, что я легко поддамся. — Я не рассчитываю на лёгкую победу, — сказал он с мягкой ухмылкой, слегка ускоряя шаг, чтобы проверить её реакцию. Она едва заметно наклонила голову назад и прищурилась: — И что, лорд Баратеон, вы считаете, что сможете справиться со мной? — Смотря, — ответил он с лёгкой хитрецой в голосе, — будете ли вы сотрудничать или пытаться перехитрить меня на каждом шагу. — Сотрудничать? — переспросила Рейлла, тихо усмехаясь. — Я скорее буду проверять ваши границы. Лионель слегка прижал её к себе, ведущий движение, и сказал с едва заметной усмешкой: — Тогда я рад, что этот танец только начинается. За столом Эймонд сидел неподвижно, спина прямая, лицо холодное, как мрамор. Но его единственный глаз был прикован к залу — к Рейлле и к руке Лионеля на её талии. Пальцы медленно сжались в кулак. Эйгон заметил это сразу. Он лениво покрутил кубок и наклонился ближе, ухмылка расползлась по его лицу. — Боги… брат, не смотри так. У тебя всего один глаз, побереги его. А то прожжёшь Баратеона насквозь. Эймонд не повернулся. — Замолчи. Эйгон тихо рассмеялся и отпил с кубка сладкое арборское. — Я серьёзно. Ты сейчас так сверлишь его взглядом, будто хочешь испепелить. Хотя… — он сделал паузу, скользнув взглядом по лицу брата, — с такой меткостью тебе нужно поворачиваться всем корпусом, чтобы не потерять цель. Челюсть Эймонда напряглась. — Следи за языком. — шипя словно змея ответил тот. — О, я слежу, — лениво ответил Эйгон. — В отличие от тебя. Ты ведь даже моргнуть лишний раз боишься, вдруг что-то пропустишь? Он снова посмотрел на танцующих и усмехнулся: — Расслабься. Это всего лишь танец. Или тебя злит, что ты видишь только половину картины? Взгляд Эймонда медленно повернулся к брату — холодный и злой. Эйгон лишь поднял руки в притворной капитуляции и добавил с насмешкой: — Что? Я просто переживаю. Тяжело наблюдать за таким зрелищем… когда угол обзора ограничен. Музыка постепенно замедлилась, движения стали плавнее, мягче. Пары вокруг них одна за другой останавливались, и зал наполнился аплодисментами и лёгким гулом голосов. Лионель сделал последний поворот, уверенно удерживая Рейллу за талию, прежде чем музыка окончательно стихла. — Полагаю, для человека, который не любит танцы, вы справились достойно, — произнёс он спокойно, но с лёгкой улыбкой. Рейлла чуть приподняла подбородок, откинув волосы с плеч назад. — Не спешите хвалить себя, лорд Баратеон. Возможно, это я позволила вам не опозориться. В его глазах мелькнуло весёлое одобрение, засмеявшись лорд Лионель шуточно поклонился ей. — Тогда я благодарен за ваше великодушие, принцесса. Она тихо усмехнулась, и добавила. — Не привыкайте. Они шли к столу сквозь расступающихся гостей. Взгляды всё ещё следили за ними. Подойдя к её месту, он слегка поклонился. — Благодарю за танец, принцесса. Он оказался… куда интереснее, чем я ожидал. Рейлла посмотрела на него прямо, не отводя взгляда. — Осторожнее с ожиданиями, лорд Баратеон. Они имеют привычку рушиться. Он улыбнулся — спокойно, уверенно. — Я надеюсь, мы ещё увидимся. Рейлла выдержала паузу, позволяя лёгкой дерзкой искре блеснуть в глазах. — Если вы не потеряетесь среди гостей, лорд Баратеон… возможно. Он чуть склонил голову и отошёл, а Рейлла заняла своё место за столом, ощущая на себе взгляды — братьев, матери, всего зала.