Lookism with a twist

Несмотря на стену ледяного дождя, фигура в дождевике решительно подошла к убежищу собаки. Эну мгновенно вскочила, шерсть на загривке встала дыбом. Она залаяла, отчаянно предупреждая чужака: Уходи! Но человек не испугался. Когда он протянул руку, Эну, повинуясь инстинкту, мертвой хваткой вцепилась в его ладонь. Острые зубы прокусили пухлую кожу, и по запястью потекла кровь, смешиваясь с каплями дождя. Но вместо крика или злости раздался тихий, добрый смех. — Ха-ха, ты просто понемногу ешь меня, да? Прямо как Сучжон вчера, — усмехнулся Хенсок. — Это всё из-за того, что я забрал твой шарф? Он не ушел. Промокший до нитки, Хенсок несколько часов сооружал для Эну надежный дом из плотного картона и досок, чтобы её не заливало водой. — Вот и всё, твое временное жилище готово, — улыбнулся он, закрепляя последний край. Эну замерла, с недоумением наблюдая за его суетой. Затем Хенсок неловко полез в задний карман и вытащил... тот самый шарф. Но теперь он был неузнаваем: чистый, мягкий, а все дыры были аккуратно залатаны нитками точно в тон. — Прости, что унес его, — признался он, бережно укладывая шарф в сухое укрытие. — Но он был таким грязным и рваным... Я побоялся, что твои щенки могут подхватить заразу, поэтому решил его постирать. Эну долго смотрела на подарок, а потом, едва заметно вильнув хвостом, перевернулась на мягкую ткань. Лед в её сердце начал таять.

---

Прошло несколько дней. Настала важная ночь — у Эну начались роды. Хенсок, понимая, как ей сейчас тяжело и страшно, не подходил близко. Он просто стоял в тени деревьев, мысленно желая ей удачи. Когда всё закончилось, Эну стала мамой четырех крошечных, пищащих комочков. Хенсок тут же сбегал в круглосуточный и принес горячий суп из морских водорослей — лучшее средство для восстановления сил. — Наверное, ты меня сейчас и близко не подпустишь, — пробормотал он, подходя к картонному домику. Эну, верная своим материнским инстинктам, зарычала. — Ладно-ладно, ухожу! — вздохнул Хенсок. Он поставил миску у входа и отступил под навес соседнего здания. Эну ненавидела людей. Прошлое научило её ждать от них только боли. Но глядя на этого неуклюжего парня, она чувствовала странную жалость. Её взгляд упал на его руки — они были почти полностью покрыты пластырями от её собственных укусов. Поколебавшись, она медленно подошла к миске и начала лакать суп. Хенсок, наблюдавший за этим издалека, буквально взорвался от восторга: — Эну! Ты ешь! Ты правда ешь то, что я принес! Он отбросил зонт и начал прыгать по лужам, исполняя свой нелепый «победный танец». Сучжон, которая как раз проходила мимо, чтобы тоже оставить еду, увидела эту картину. Она лишь тепло улыбнулась, решив не мешать их моменту, и тихо ушла.

---

На следующий день Сучжон ждала встреча с Китаэ, братом Джеёля. Он позвал её в офис под предлогом «важных дел», но Сучжон видела его насквозь. Китаэ просто искал повод побыть рядом, надеясь на свидание. Сучжон привыкла к этому. Все парни видели в ней только красивую картинку, их не интересовала её душа. Но они не знали главного: мужчины её вообще не интересовали. Весь вечер она отвечала односложно, выдавливая из себя лишь вежливые полуулыбки. От её холодности Китаэ только больше краснел и суетился. Наконец он набрался смелости: — Сучжон... в прошлый раз я не успел взять твой номер. Может, дашь его сейчас? Раздражение Сучжон росло, но мысли внезапно унесли её в другой вечер. Она вспомнила Ханыль. Тот мимолетный взгляд у магазина заставил Сучжон покраснеть до кончиков ушей. То, как Ханыль забавно надула губки, когда Хенсок заговорил с ней... это было чертовски мило. Но вместе с нежностью пришло и беспокойство. «Ханыль носит такую короткую одежду по вечерам... Неужели никто не понимает, как она уязвима для чужих взглядов?» — думала Сучжон. Она поймала себя на мечте: стать той самой опорой для Ханыль, оберегать её от всего мира и баловать так, как она того заслуживает. «Ханыль — именно та, кто мне нужен», — окончательно решила Сучжон. Но чтобы подобраться к ней, ей нужен был союзник. И лучшим кандидатом был Хенсок. Он добр ко всем, он популярен и явно много знает о Ханыль. Сучжон даже тайком пересматривала видео Ханыль из «Paprika» — эти очаровательные танцы сводили её с ума. С трудом вырвавшись из здания офиса, Сучжон вернулась домой поздно. Но её ждал неприятный сюрприз — звонок от директора. Одна из учительниц доложила о её частых пропусках и потребовала объяснений. Директор, едва взглянув на Сучжон, расплылся в улыбке. Он был из той категории мужчин, которые теряли волю перед красивыми девушками, и Сучжон это прекрасно знала. — Я болела, — спокойно объяснила она. — Мне нужно было время, чтобы привести организм в порядок. — Конечно-конечно, — закивал директор, даже не спросив справку. — Просто береги себя. Возвращайся к занятиям, как только почувствуешь, что готова. В этом и заключалась магия её второго тела: привлекательность открывала любые двери и списывала любые грехи. Но Сучжон знала и обратную сторону — за этой маской никто не видел её настоящую. Повесив трубку, она выдохнула. Завтра она вернется в школу. Хватит тратить время на Китаэ и его глупые подкаты, когда в школе её ждет та, к кому она действительно стремится — её возлюбленная Ханыль.

---

На следующее утро Сучжон привычно вошла в здание под аккомпанемент шепотков: — Она вернулась! — Богиня... Но сегодня внимание толпы разделилось. Со стороны входа шел Хобин, а рядом с ним — яркая и дерзкая Миру. — Эй, смотрите! Это же та девчонка из вокально-танцевального! — закричали парни. — Она нереальная! — Говорят, она та еще хулиганка... Миру лишь усмехнулась. Ей было плевать на мнение массовки. «Фу, заткнитесь, надоедливые стервы, — думала она. — Мне нравится, только когда Миджин делает мне комплименты». Единственной причиной, по которой она терпела этот шум, было желание позлить Хобина. Ей нравилось напоминать ему, что она — звезда, а он — просто её тень в очках. Хобин был в ярости, но старался игнорировать Миру.. пока его взгляд не упал на Сучжон. «Опять эта "будущая K-pop звезда" вернулась. Отлично», — презрительно фыркнул он про себя. Они оба быстро потеряли к ней интерес и прошли мимо. Сучжон же направилась в кабинет, ловя на себе жадные взгляды парней. Те кричали ей вслед комплименты, от чего Миру недовольно надула губы: — Серьезно? Почему мне они так не кричат? Миджин, которая всегда была рядом, нежно приобняла её: — Не слушай их, Миру. Для меня ты самая крутая. Твой стиль.. ты как настоящий рэпер, ты особенная. Для Миджин Сучжон была просто красивой знакомой, но Миру была её миром. Это чертовски приятно.

---

Тем временем в классе обстановка накалялась. Юи, глядя на триумфальное возвращение Сучжон, не выдержала: — Фу, какая выпендрёжница. Ужас просто, — пробормотала она достаточно громко, чтобы все услышали. Но времена изменились. Раньше бы все поддакнули Юи, но теперь несколько парней тут же встали на защиту Сучжон: — Не смей издеваться над ней! — Она, небось, школу из-за твоих нападок прогуливала! Юи уже открыла рот, чтобы огрызнуться, но её прервал твердый, властный голос. Это был Джинсон. — Вам не следовало так поступать, — отрезал он. — Нельзя так обращаться с новенькой, Юи. Юи замерла в шоке. «Что с ним случилось? С каких пор Джинсон стал рыцарем?» Джинсон втайне ликовал: «Вот так! Я проявляю заботу и доброту. Теперь Хенсок точно оценит, какой я хороший человек!». Но его вмешательство задело сторонников Юи. — Юи ничего такого не сказала! — Джинсон, в чем твоя проблема? Почему ты против неё? Миролюбие Джинсона улетучилось в ту же секунду. Его взгляд потемнел, а голос стал опасно низким: — Ты что, издеваешься? Не смей подлизываться к ней при мне. Еще одно слово — и я заставлю тебя есть через соломинку. Понял? В классе воцарилась гробовая тишина. Четверо парней в ужасе вжали головы в плечи. И в этот момент дверь класса распахнулась. Вошел Хенсок. Как всегда, Хенсок вошел в класс с лучезарной улыбкой. Одно это сделало атмосферу в кабинете легче — его присутствие магическим образом превращало мрачную обстановку во что-то теплое и живое. Даже учителя с первого дня прониклись к нему особой симпатией. Но Хенсок успел подслушать последние слова Джинсона. Подойдя ближе, он прищурился: — Джинсон, ты что, опять начинаешь драку? Джинсон мгновенно «переключился» в режим невиновности: — Что? Когда ты пришел? — спросил он, стараясь выглядеть максимально кротко. Хенсок посмотрел на него с подозрением: — Ты только что им угрожал... — Нет! — Джинсон быстро покачал головой. — Понятия не имею, о чем ты. Он даже попытался состроить милую мордашку, сложив перед собой руки в гипсе. Хенсок лишь тяжело вздохнул: — Ладно, забудь. Он сел на свое обычное место рядом с боксером. Увидев что у того пряд волос падает в его глаза он мягким движением подправил его. Джисон: [...] Да черт возьми! Вскоре вошла Сучжон. Как только она переступила порог, то сразу почувствовала на себе чей-то взгляд. Это была Ханыль. Её глаза смотрели мягко, почти... с жалостью? Сучжон нахмурилась. «Почему она так на меня смотрит?» Это нервировало, и она поспешила сесть на место. Но мысли Ханыль были совсем о другом: «Это она... Она вернулась. Но почему она была с Хенсоком прошлой ночью? Неужели они встречаются? Она такая красивая, а я... я ведь ей не ровня». Ханыль не могла оторвать взгляд от Сучжон, пока не начался урок.

---

После уроков.. В классе остался только Хенсок, так как Хобин и Миру с отдела музыки попросили его остаться после уроков. После длительной тишины Хобин, раздраженный до предела, откашлялся, стараясь не смотреть Хенсоку прямо в глаза. Наконец он выпалил: — Не мог бы ты... дать мне свой номер? «Черт возьми! — кричало всё внутри Хобина. — Никто не устоит передо мной, я ведь чертовски крут!». Хенсок же замер в полном замешательстве. «Разве этот парень не хотел набить мне морду, когда я спасал Докхву? Что с ним случилось? Почему все в последнее время такие странные?». — Ни за что, — отрезал Хенсок. — Мне не нравятся люди, которые издеваются над другими или придираются к тем, кто слабее. Хобин почувствовал, будто невидимая стрела пронзила его сердце. Всё тело напряглось. Его отшили.. Миру, которая и подбила Хобина на этот вопрос, едва сдерживала смех, прикрыв рот ладонью. Результат превзошел все её ожидания! К счастью для гордости Хобина, свидетелей его позора, кроме Миру, не было. Хенсок, не придав этому значения, быстро ушел — он спешил к Эну. А Хобин так и остался стоять как вкопанный. Как только Хенсок скрылся из виду, он сорвался: — Да мне никогда и не нужен был твой номер! — крикнул он в пустоту, чертыхаясь. Миру закатила глаза: — Да уж, идиот. Пошли отсюда, я устала с тобой возиться.

---

Тем временем Хенсок снова принял свой пухлый облик и пришел к убежищу Эну. Увидев собаку, он невольно улыбнулся. Эну выглядела намного лучше: шерсть снова стала пушистой, а бока округлились. Он поставил миску, и крошечные щенки с аппетитом принялись за еду. Эну, по привычке, залаяла на него. — Хорошо, хорошо, молчу, — усмехнулся Хенсок. Но в глубине души он был обеспокоен. «Я бы с радостью забрал их всех себе, но она ни за что их не отдаст. А если я их оставлю здесь, может прийти кто-то плохой...». К тому же он понимал, что денег на содержание целой собачьей семьи у него катастрофически не хватает. Он вздохнул и решился погладить Эну по голове. — Мне пора на работу, — тихо сказал он. — Вернусь, когда будет выходной. Он помахал им на прощание и побрел прочь. Но как только он отошел, Эну издала короткий, тоскливый лай. Она смотрела ему вслед. Она скучала по своей прежней хозяйке, по человеку, который её любил... Но того человека больше не было. Пока Эну сидела, погруженная в свои мысли, произошло нечто неожиданное. Её щенки — все четверо — вдруг со всех ног бросились вдогонку за Хенсоком! Мать рявкнула на них, требуя вернуться, но малыши проигнорировали её. Хенсок обернулся, услышав топот крохотных лапок, и увидел, как к нему бегут четыре пушистых комочка. Он опустился на колени и нежно обнял их всех сразу. — Глупыши... вам нужно вернуться к маме, — прошептал он, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. Но затем произошло то, чего Эну не делала никогда прежде. Она аккуратно взяла в зубы тот самый красный шарф и медленно, почти торжественно, подошла к Хенсоку. Глаза Хенсока расширились от изумления. Она... принимала его? Запах прежней хозяйки давно выветрился, её самой уже не было в живых. И теперь Эну выбрала своим защитником Хенсока. Его сердце переполнилось чистым, детским счастьем. С этого мгновения Эну и её четверо щенков стали его семьей и его ответственностью. Когда он привез их в свою небольшую квартиру, началось безумие. Щенки носились как заведенные, играли, прыгали и исследовали каждый угол. Дом был тесноват, но, кажется, пушистой банде он очень пришелся по душе. Однако вскоре возникла серьезная проблема: Хенсоку нужно было ходить в школу и на работу, а по возвращении его ждал полнейший хаос и бардак.

---

На следующий день в классе Хенсок сидел рядом с Джинсоном, глубоко погруженный в свои мысли. В какой-то момент он не выдержал и пробормотал: — У меня заканчиваются деньги... Я не смогу потянуть пять собак в одиночку. Джинсон, не раздумывая, выдал свое «практичное» решение: — Да просто отдай их в приют на усыновление. Им уже три месяца, быстро разберут. Лицо Хенсока мгновенно помрачнело. — Если не собираешься помогать, лучше просто молчи, — резко отрезал он. — Мне жаль Эну, она слишком много натерпелась. Джинсона это ничуть не задело. — Это всё равно лучше, чем позволить им умереть с голоду в твоей каморке, — фыркнул он. Они и не подозревали, что их разговор внимательно подслушивает кое-кто третий. Кроме них троих в классе никого не было — шла перемена. Джеёль замер, ловя каждое слово. Хенсок тяжело вздохнул: — Мне нужно пристроить их к кому-то надежному... К тому, кто позволит мне их часто навещать. Он повернулся к Джинсону с поистине умоляющим взглядом. Это было чистое отчаяние: огромные круглые глаза, чуть надутые губы — идеальный «щенячий взгляд». Против такого не устоял бы и камень. Джинсон уже открыл рот, чтобы согласиться, но... "Я это сделаю." Хенсок резко обернулся, его глаза буквально загорелись надеждой: — Правда, Джеёль?! Тот лишь молча кивнул. Джинсон в этот момент едва не взорвался от злости. «Что за чертовщина?! С каких это пор Хенсок так сблизился с этим немым блондином?!» Его идеальный шанс окончательно завоевать расположение Хенсока и стать для него «героем» был безжалостно упущен. В итоге щенки переехали в роскошный дом Джеёля. Когда они прибыли, дворецкий Джеёля ошарашенно переводил взгляд с хозяина на собак. — Сэр... зачем вы привезли их сюда? Вы же до смерти боитесь собак! Джеёль ничего не ответил. Он действительно был напуган — при виде щенков его пробирала дрожь. Но в памяти всплыла улыбка Хенсока. Такая теплая, искренняя и полная радости. Он хотел увидеть её снова. Ради этого он был готов терпеть щенков в своем доме. Ради этого он был готов бороться со своим самым большим страхом.