Ну зачем, Уизли?

Пятый курс начался ровно с той же ноты, на которой закончился четвертый — с нудной зубрежки и попыток не уснуть на первой же лекции. Энви Грин сидела за своей партой, подперев голову руками, и наблюдала, как перо профессора Макгонагалл строго парит над журналом, выискивая очередную жертву для опроса. В воздухе пахло пергаментом, мелом и легкой паникой однокурсников. Сама Энви была спокойна. Трансфигурацию она любила. В отличие от зельеварения, где любое неверное движение могло превратить эликсир удачи в слабительное, здесь всё было логично, четко и подчинялось законам. Задание на сегодня — превратить чайное ситечко в наперсток — она выполнила минут пятнадцать назад, получив от профессора короткий одобрительный кивок. Сейчас ее ситечко, уже принявшее форму серебристого колпачка, мирно лежало на краю стола. Рядом с ней сосредоточенно сопела Анджелина, ее лучшая подруга и коллега по охотничьему звену команды Гриффиндора. Анджелина, в отличие от Энви, не была зубрилой, но упрямства ей было не занимать. Язык у неё был высунут от усердия, пока она пыталась удержать в голове нужную формулу. — Давай, глупая железка, — шипела Анджелина на несчастное ситечко. Энви тихо хмыкнула и перевела взгляд дальше. Там, за партой Анджелины, царил привычный хаос. Две рыжие вихрастые головы склонились над одним ситечком на двоих. Близнецы Уизли. Они были такими же неотъемлемыми деталями интерьера Гриффиндора, как портрет Полной Дамы или запах выпечки из кухни. Энви знала их ровно столько же, сколько и все остальные. Они были шумные, весёлые, вечно в центре каких-то историй, но при этом… Она никогда не могла их различить. Для неё они были просто «рыжий А» и «рыжий Б». Анджелина, кстати, тоже. И всех это устраивало. До сегодняшнего дня. — Мистер Уизли! — голос профессора Макгонагалл щелкнул, как хлыст. — Оба мистера Уизли! Прекратите пытаться заколдовать одно ситечко с двух палочек. Это не ускорит процесс, а лишь гарантирует, что у вас вырастут усы. Кто-то из близнецов хмыкнул, другой театрально вздохнул. Профессор окинула класс оценивающим взглядом и остановилась на Энви. У той внутри всё похолодело. Только не опрос. Она уже всё сдала! — Мисс Грин, так как вы уже блестяще справились с заданием, — начала Макгонагалл, и Энви с облегчением выдохнула, но рано. — Будьте так добры, помогите отстающим. Мистер Уизли, — она указала на того, который сидел ближе к проходу, — пересядьте к мисс Грин. Мисс Джонсон, займите, пожалуйста, место рядом с вашим братом и помогите ему. Вчетвером у вас должно получиться если не превратить ситечко, то хотя бы не взорвать класс. Анджелина закатила глаза, но послушно встала, бросив на Энви красноречивый взгляд: «Ну и начало года!». Энви лишь слабо пожала плечами. А потом случилось это. Рыжий Уизли — тот, что был ближе к проходу, — подхватил свою сумку и с самым беззаботным видом плюхнулся на освободившееся место Анджелины. Он повернулся к Энви, и на его лице сияла улыбка, которую она видела тысячу раз, но сейчас почему-то она показалась ей… другой. Более сфокусированной, что ли. — Привет, — сказал он просто. — Спасательница. Энви моргнула. — Я просто делаю уроки, — сухо ответила она, кивая на свой наперсток. — Чего именно ты не понимаешь? Он, не отвечая, с интересом уставился на ее работу. — Слушай, Грин, — протянул он, беря в руки её наперсток и крутя его перед глазами. — А ты уверена, что это было ситечко? Может, у тебя с самого начала был наперсток, а ты нам мозги пудришь? Она фыркнула, отбирая свою работу. — Очень смешно. Я просто прочитала учебник. Советую попробовать. — О, я читаю! — воскликнул он с притворной обидой. — Я даже читаю между строк. Там написано: «Взмахнуть палочкой». Я машу. Эффект ноль. Может, моя палочка не любит чайные принадлежности? Несмотря на всю свою нелюдимость и сосредоточенность на учёбе, Энви поймала себя на том, что уголки её губ предательски ползут вверх. В его голосе было столько самоиронии и лёгкости, что это было… заразительно. — Давай сначала, — сказала она, подавляя улыбку и принимая строгий вид отличницы. — Ты неправильно держишь палочку. Это тебе не дубинка. Хват должен быть уверенным, но мягким. И акцент не на силе, а на намерении. Ты должен не заставлять ситечко стать наперстком, а представлять, что оно уже им стало. Он послушно, даже как-то преувеличенно серьёзно, поправил хват и уставился на своё ситечко. — Так, понял. Оно уже наперсток, — пробормотал он себе под нос. — Редукто! — Нет! — Энви даже дернулась, перехватывая его руку с палочкой. — Ты что творишь? Это взрывное заклинание! Он уставился на её пальцы, сомкнувшиеся на его запястье, а потом перевел взгляд на её лицо. В его глазах плясали смешинки. — Ого, Грин, ты горячая штучка. Кто бы мог подумать, что в тихом омуте... Она отдёрнула руку, чувствуя, как к щекам приливает жар. Чёрт. Почему ей это приятно? Почему его глупые подколы не бесят, а заставляют внутренне встрепенуться? — Ещё раз попробуешь взорвать мою парту, я тебя убью, Уизли — пригрозила она, но в голосе не было злости. — Обещаешь? Это было бы эффектно, — парировал он, ничуть не смутившись. — Ладно, ладно, уговорила. Давай по-твоему. Трансфига..., то есть, Трансфигурация. Взмах. Он сделал правильный, плавный взмах. — «Векто» Ситечко жалобно звякнуло, слегка сплющилось с одного бока и… всё. Наперсток, конечно, не получился. Получилась какая-то сморщенная металлическая каракатица. — Ну? — с надеждой спросил он. — Я почти чувствую его наперсточную сущность. — Это похоже на то, как если бы наперсток попытался залезть обратно в ситечко и застрял, — честно оценила Энви. — Поэтично, — кивнул он. — Я — художник, я так вижу. Слушай, Грин, а почему я тебя раньше не замечал? Ты вроде всегда сидишь в углу и молчишь, а с тобой, оказывается, можно поговорить. Вопрос застал её врасплох. Она и сама не знала ответа. Почему она его раньше не замечала? — Я… учусь, — нашлась она. — И вообще, ты должен смотреть на палочку, а не на меня. Давай ещё раз. Он послушался. Потом ещё раз. И ещё. Они говорили обо всём подряд: о новом учителе защиты, о дурацких правилах Снейпа, о том, что эльфы в кухне в этом году стали делать потрясающие мясные пирожки. Энви даже пару раз рассмеялась в голос, прикрывая рот ладонью, когда он пародировал походку профессора Флитвика. Время пролетело незаметно. Когда урок закончился, Энви с удивлением поняла, что это был самый короткий урок трансфигурации в её жизни. Рыжий Уизли поднялся, с сожалением оглядывая свою всё ещё недоделанную железяку. — Эх, Грин, — вздохнул он, закидывая сумку на плечо. — Я, кажется, безнадёжен. Теорию твою я понял, а вот с практикой… Полный провал. Энви хотела сказать что-то ободряющее, но в голову лезли только дурацкие мысли о том, что она даже не знает, как его зовут. Фред или Джордж? Он, будто прочитав её мысли, вдруг наклонился к ней ближе, понизив голос до заговорщицкого шёпота: — Но ты не переживай, Грин. Я, может, и не сдал этот дурацкий наперсток, — он подмигнул ей. — Зато сегодня я завёл новый, гораздо более интересный, эксперимент. Увидимся. И он ушел, насвистывая, оставив Энви сидеть с открытым ртом и глупой улыбкой, глядя на его удаляющуюся спину. Только тут она заметила, что так и не поняла, Фред это был или Джордж. Но впервые в жизни ей вдруг стало очень важно это узнать. — Эй, — Анджелина плюхнулась на своё место, тяжело дыша. — Ну как он? Фред нормально сидел? Не слишком доставал? Сердце Энви пропустило удар. Фред. Значит, это был Фред. — Н-нормально, — выдавила она, чувствуя, как внутри разливается что-то тёплое и совершенно неуместное. — Всё отлично. Просто… отлично.

***

До обеда оставалось еще два урока, и оба — просто отличное завершение утра. Следующей была Зельеварение со Снейпом, а после — История магии, под которого клевало носом даже самое стойкое заклинание бодрости. Анджелина всю дорогу до подземелий не закрывала рта. — ...и представляешь, я ему говорю: «Джордж, просто повтори движение, которое я показала», а он снова машет палочкой, и у него вместо наперстка получается какая-то сморщенная жестянка! — Анджелина хохотала так, что эхо разносилось по каменным коридорам. — Я чуть под парту не упала! А Фред рядом с тобой, кстати, нормально сидел? Не отвлекал? Энви пожала плечами, стараясь, чтобы голос звучал ровно: — Нормально. Мы... ну, говорили. — О чем? — тут же вцепилась Анджелина. — Он же доставать должен был! — Не доставал, — Энви почувствовала, как щеки снова начинают теплеть при воспоминании о том, как Уизли — Джордж, теперь она знала это точно, — крутил ее наперсток и говорил, что она горячая штучка. — Просто объяснял, почему у него не получается. — А, — Анджелина махнула рукой. — Ну да, у них с этим вечно проблемы. Они же гениальны только в создании хаоса, а не в домашках. Слушай, а ты заметила, какой смешной у Джорджа был вид, когда у него ситечко дымиться начало? И она снова заливисто рассмеялась. Энви только закатила глаза. Анджелина была хорошей подругой, но когда она заводилась, остановить её было невозможно. Она могла говорить об одном и том же часами. Сегодня этим «одним и тем же» были близнецы Уизли, а точнее — неудачи Джорджа на трансфигурации. К тому моменту, как они вошли в мрачный, пропитанный запахом сушеных трав кабинет зельеварения, Анджелина пересказала историю с наперстком уже в четвертый раз, каждый раз добавляя новые, явно придуманные на ходу детали. — ...и тогда его ситечко чихнуло! Представляешь? Железное ситечко чихнуло! — Анджелина плюхнулась за парту, всё ещё давясь от смеха. — Анджелина, тише, — шикнула Энви, кивая на черную мантию, уже мелькающую в дверях. — Снейп идет. Но Анджелину было уже не остановить. Её душил смех, она пыталась зажать рот рукой, но из-за ладони вырывались приглушенные всхлипы. Энви толкнула её локтем, но было поздно. Тишина в классе стала звенящей. — Есть что-то забавное, мисс Джонсон? — голос Северуса Снейпа, тихий и маслянистый, разрезал воздух, как нож. — Возможно, вы поделитесь шуткой с классом? Или предпочитаете обсудить это с мисс Грин на отработке? Анджелина замерла, смех мгновенно испарился. Энви уставилась в пустую парту, молясь всем известным ей духам, чтобы Снейп прошел мимо. — Мисс Джонсон, мисс Грин. За неуместное поведение на уроке — минус десять баллов Гриффиндору, — его губы искривились в холодной усмешке. — И, раз вам так весело, полагаю, домашнее задание вам тоже покажется забавным. Оба получите «неудовлетворительно» за сегодняшний урок. Энви внутри всё оборвалось. «Неуд» по зельеварению? У неё и так были проблемы с этим предметом, но она старалась, вымучивала тройки, корпела над учебниками. А теперь из-за того, что Анджелина не могла заткнуться про дурацкое ситечко, ей влепили «неуд»? В первый же день? До конца урока она просидела как на иголках. Её зелье получилось мутноватым, Снейп прошел мимо, даже не взглянув, и просто поставил жирную «П» (Плохо) в журнал. Это было унизительно. Анджелина же, кажется, совершенно не парилась. Она только вздыхала и закатывала глаза, когда Снейп отворачивался. Когда прозвенел звонок, Энви схватила сумку и вылетела из класса быстрее, чем кто-либо успел сказать слово. Ей нужно было побыть одной. Злость на подругу душила её. — Энви, подожди! — крикнула Анджелина, но Энви только ускорила шаг. Она шла по коридору, сжимая лямку сумки так, что побелели костяшки. К глазам подступали предательские слёзы. Не из-за «неуда», нет. Из-за несправедливости. Она всегда старалась быть правильной, хорошей ученицей, делать всё вовремя. И вот так, в первый же день, всё насмарку. — Эй, Грин! — раздалось сзади. Она не обернулась. Шаги за спиной ускорились, и она почувствовала, что сзади кто-то есть. Близко. Очень близко. Нарушая все возможные границы личного пространства. — Не беги так, мы не кусаемся, — сказал один голос. Фред. — Ну, почти, — хмыкнул второй. Джордж. Они шли сзади, буквально прижимаясь к её спине. Энви всегда замечала эту их манеру — они могли стоять, идти, сидеть, не соблюдая ни миллиметра дистанции. Обычно её это раздражало в других людях, но сейчас... сейчас это почему-то не бесило. Может, потому что они были тёплыми, а в подземельях было сыро и холодно? — Энви, остановись на секунду, — сказал Фред уже серьёзнее. Она замерла, но не обернулась. Просто стояла, глядя в стену, и чувствовала, как они стоят за её спиной. Фред — чуть левее, Джордж — прямо за ней. — Слышали про твои неприятности, — начал Фред. — Снейп — та ещё змеюка, прости за каламбур. Он просто бесится, что кто-то смеет веселиться в его склепе. — Он специально тебе влепил «неуд», — подхватил Джордж, его голос звучал мягче, чем у брата. — Ты же одна из лучших на курсе. Он просто пользуется моментом. — Так что не парься, — Фред говорил легко и быстро, как всегда. — Это просто цифра в журнале, которая ничего не значит. Вот у нас таких «неудов» — вагон и маленькая тележка, и ничего, живы же. Энви молчала, но с каждым их словом ком в горле становился только больше. Их забота, такая неожиданная и бесцеремонная, почему-то пробивала ту броню, которую она пыталась сейчас выстроить. — Эй, — голос Джорджа стал совсем тихим. — Ты чего? Правда так расстроилась? Она мотнула головой, но именно в этот момент одна непослушная слеза всё-таки скатилась по щеке. Она быстро отвернулась, чтобы они не заметили, но куда там. Она почувствовала прикосновение. Тёплые пальцы осторожно коснулись её щеки и стёрли мокрую дорожку. Она подняла глаза. Фред. Это был Фред. Он смотрел на неё с таким искренним сочувствием, что у неё перехватило дыхание. — Не реви, Грин, — сказал он тихо, почти по-братски. — Ну его, этого Снейпа. Он вообще не стоит твоих слёз. Лучше подумай о том, что на обед сегодня дают пирожные с кремом. Вот это действительно трагедия, если они закончатся до нас. Джордж сзади хмыкнул. — Фред прав. Пошли с нами, — он легонько подтолкнул её в спину, и они снова пошли втроём, почти в обнимку. Фред шёл слева, Джордж — чуть сзади, но всё так же близко. Они переговаривались через неё, перешучивались, материли Снейпа на все лады, придумывая ему обидные прозвища... К тому моменту, как они дошли до Большого Зала, Энви уже не хотелось плакать. Ей хотелось улыбаться. И это было странно. Очень странно. Потому что успокаивал её Фред, а вот смотрела она почему-то на Джорджа, который шёл чуть позади и улыбался своей кривоватой тёплой улыбкой. Их дружеские объятия и полное отсутствие границ сбивали с толку, но... ей это начинало нравиться. Слишком сильно.

***

Вечером в гостиной Гриффиндора было тепло и шумно. Камин весело потрескивал, отбрасывая золотистые блики на малиновые кресла, а младшекурсники устроили возню в углу, пытаясь напугать друг друга взрывающимися хлопушками. Энви забралась в кресло с ногами, подтянув колени к подбородку, и грела озябшие пальцы о кружку с какао. День выдался странный. Слишком насыщенный. Слишком... близкий к двум рыжим вихрям, которые до сегодняшнего дня были просто частью декора. Напротив неё, развалившись в соседнем кресле, сидела Анджелина. Она болтала ногой и грызла перо, оставляя на губах фиолетовые чернильные разводы. Домашнее задание по зельеварению лежало у неё на коленях нетронутым. — Ну расскажи ещё раз, — Анджелина подалась вперёд, сверкая глазами. — Что они говорили? Как именно они успокаивали тебя? — Анджелина, я уже три раза пересказала, — Энви закатила глаза, но в голосе не было злости. Только усталость и какое-то тепло, которое она пыталась спрятать. — А я хочу в четвёртый! Это же так... так мило! — Анджелина мечтательно зажмурилась. — Фред вытер твои слёзы! Представляешь? Он вообще не такой, как все думают. Он не только шутить умеет, он ещё и заботливый. Энви промолчала. Она помнила эти тёплые пальцы на своей щеке. Помнила, как Фред смотрел на неё — без тени насмешки, только искреннее желание помочь. Но ещё она помнила, как Джордж шёл сзади и молча поддерживал её, просто находясь рядом. Как его плечо касалось её спины, когда они поднимались по лестнице. Как он тихо хмыкал на шутки брата, но сам почти ничего не говорил — только смотрел. — Знаешь, — вдруг сказала Анджелина, и её голос изменился. Стал тише, неувереннее. — Я, кажется, поняла кое-что сегодня. — Что? — Энви отпила какао, не придавая значения её тону. — Мне кажется... ну, я подумала... — Анджелина закусила губу, и это было так на неё непохоже, что Энви насторожилась. — Мне нравится Фред. Тишина повисла в воздухе, густая, как патока. Энви замерла с кружкой у губ. — Что? — переспросила она, надеясь, что ей послышалось. — Фред, — повторила Анджелина, и на её щеках вспыхнул румянец. — Он такой забавный. Смешной. И сегодня, когда ты рассказала, как он тебя успокаивал... Я поняла, что он не просто клоун. Он хороший. По-настоящему хороший. Энви моргнула. В голове пронеслась тысяча мыслей, но ни одна не успела зацепиться. — Ты... серьёзно? — Ага, — Анджелина мечтательно улыбнулась, глядя куда-то в сторону камина. — Представляешь? Мы с ним в одной команде по квиддичу, столько лет вместе играем, а я только сейчас это поняла. Он классный. Думаешь, у меня есть шанс? — Я... — Энви сглотнула. — Не знаю. Наверное. Она смотрела на подругу и чувствовала, как внутри разрастается что-то холодное и липкое. Чувство вины? Нет, она не сделала ничего плохого. Но рядом с этим холодом было ещё кое-что — осознание, которое она гнала от себя весь день. Ей нравился Джордж. Не Фред, который вытирал её слёзы и шутил про пирожные. А Джордж — тот, который шёл сзади, почти касаясь её спины, и улыбался своей тёплой, чуть кривоватой улыбкой. Тот, кто говорил тише брата, но каждое его слово почему-то отзывалось в груди. — Энви? — Анджелина выжидающе смотрела на неё. — А тебе кто-нибудь нравится? Вопрос прозвучал как гром среди ясного неба. — Мне? — Энви попыталась изобразить равнодушие, но голос предательски дрогнул. — Нет. То есть... не то чтобы нет, но... я не думала об этом. — Да ладно! — Анджелина хитро прищурилась. — Весь день с близнецами протусовалась, и никто не зацепил? Фред вон такой заботливый, Джордж... ну, Джордж тоже ничего. — Джордж, — повторила Энви, и это имя прозвучало как-то иначе, чем минуту назад. — Он просто... он спокойный, наверное. И одновременно шумный. Весёлый. Но... — Но? — Анджелина подалась вперёд. — Но нет, — твёрдо сказала Энви, ставя кружку на столик. — Никто мне не нравится. Я устала сегодня. Пойду спать. Она поднялась, чувствуя, как подруга провожает её удивлённым взглядом. — Так рано? — Анджелина нахмурилась. — Обычно ты сидишь до полуночи. — День был длинный, — бросила Энви через плечо, направляясь к лестнице в спальни. — Спокойной ночи! — крикнула Анджелина ей вслед. — А я ещё посижу, может, Фред придёт! Энви не ответила. Она поднималась по каменным ступеням и чувствовала, как внутри всё дрожит. Она только что соврала лучшей подруге. Нет, формально она не соврала — она просто не сказала всей правды. Но от этого было не легче. Анджелина сияла, говоря о Фреде, а Энви... Энви думала о Джордже. И эти мысли были такими тёплыми, такими сладкими, такими неправильными. Потому что Фред и Джордж — близнецы. Они неразделимы. И если Анджелина влюблена в Фреда, а Энви... Энви просто обязана забыть о Джордже. Она забралась под одеяло, уставившись в темноту балдахина. В голове крутились события дня: трансфигурация, его шёпот про «горячую штучку», потом коридор, тёплые пальцы Фреда на щеке и тихий смех Джорджа за спиной. «Мне нравится Фред», — эхом отдавался в ушах голос Анджелины. Энви закрыла глаза и прикусила губу. Она перевернулась на бок и натянула одеяло до самого носа. Завтра будет новый день. Завтра она сможет это контролировать. Завтра она будет просто хорошей ученицей и хорошей подругой. Завтра. А сегодня она позволит себе одну маленькую слабость — вспомнить его улыбку. Всего один раз. И забыть навсегда.

***

Энви проспала. Это было настолько невероятно, что даже не укладывалось в голове. Она — та, кто никогда не опаздывала, кто всегда просыпалась за минуту до будильника, кто гордилась своей пунктуальностью — открыла глаза и увидела, что за окном уже вовсю светит солнце, а часы на тумбочке показывают без пятнадцати восемь. — Анджелина! — заорала она, подскакивая на кровати, и тут же пожалела об этом. Голова взорвалась болью, комната поплыла перед глазами, и Энви схватилась за столбик кровати, чтобы не упасть. Перед глазами заплясали чёрные точки. — Я в курсе! — Анджелина уже металась по спальне, натягивая мантию поверх рубашки, застёгнутой неправильно. — Я пыталась тебя разбудить, но ты как убитая спала! Я тебя трясла, пинала, кричала в ухо — ноль реакции! — Сколько? — Энви зажмурилась, пытаясь унять головокружение. — Пятнадцать минут до первого урока! Бежим! Энви рванула с места, судорожно хватая форму. Руки не слушались, пуговица не хотела попадать в петлю, а голова продолжала кружиться, когда она резко наклонилась за сумкой. Мир качнулся, пол ушёл из-под ног... — Осторожно! Чьи-то руки подхватили её за плечи, не давая рухнуть обратно на кровать. Сильные, тёплые руки. Энви подняла глаза и утонула в карих глазах, смотрящих на неё с тревогой. Джордж. Он стоял прямо перед ней, держа её за плечи, и смотрел так, будто она была сделана из тончайшего стекла. — Ты как? — спросил он тихо, и его голос прозвучал неожиданно глубоко и серьёзно. — Голова кружится? Давно такое? — Я... — Энви моргнула, пытаясь собраться. Его лицо было так близко. Слишком близко. Она чувствовала тепло его ладоней даже сквозь тонкую ткань пижамы. — Всё отлично. Просто резко вскочила. — Джордж, отойди от неё, дай человеку одеться! — раздался насмешливый голос Фреда из проёма двери. Он стоял, прислонившись к косяку, и скалился своей вечной ухмылкой. — Или ты решил начать утро с нарушения всех правил Хогвартса? Джордж не спешил убирать руки. Он ещё секунду всматривался в её лицо, будто проверяя, действительно ли «всё отлично». — Точно нормально? — переспросил он. — Точно, — выдохнула Энви, чувствуя, как от его близости сердце колотится где-то в горле. Он кивнул и отпустил её, делая шаг назад. Но взгляд не убрал. Смотрел всё так же пристально, пока Энви лихорадочно заправляла рубашку и застёгивала мантию. — Мы в гостиной ждём, — бросил Фред, дёргая брата за рукав. — Три минуты, Грин, или уходим без тебя! Они вышли, а Энви прислонилась к столбику кровати и сделала глубокий вдох. — Ты как? — Анджелина подскочила к ней, обеспокоенно заглядывая в лицо. — Бледная какая-то. Может, в Больничное крыло? — Нет, — Энви мотнула головой и снова чуть не упала. — Нет, я в порядке. Правда. Просто не выспалась. Пошли, мы опаздываем. В гостиной их ждали. Фред сидел на подлокотнике кресла и что-то рассказывал Ли Джордану, который, оказывается, тоже тут ошивался. А Джордж стоял у камина, засунув руки в карманы, и как только Энви появилась на лестнице, его взгляд тут же нашёл её. — Всё хорошо? — спросил он снова, когда она поравнялась с ним. — Всё отлично, — автоматически ответила Энви, отводя глаза. Она чувствовала его взгляд всю дорогу до класса. Он шёл чуть сзади, как вчера, и это сводило с ума. Голова всё ещё кружилась, но теперь к головокружению примешивалось что-то ещё. Что-то тёплое и тревожное одновременно. День пролетел как в тумане. Энви плохо помнила, о чём говорили на уроках. Она помнила только одно — Джордж постоянно оказывался рядом. На завтраке он сел напротив неё, хотя обычно они с Фредом оккупировали дальний конец стола. На зельеварении, куда их отпустили писать какую-то контрольную, он несколько раз оборачивался и смотрел на неё. На обеде снова сел рядом. — Ты сегодня какая-то тихая, — заметил Фред, пихая её локтем. — Снейп опять достал? — Нет, — Энви уткнулась в тарелку. — Просто голова болит. — Джордж, слышал? У Грин голова болит, — Фред повернулся к брату с многозначительным видом. — Может, предложишь ей своё проверенное средство от головной боли? — Какое? — насторожилась Энви. — Сладкий чай и полное отсутствие общества Фреда, — серьёзно ответил Джордж, и Фред возмущённо замахал на него вилкой. Энви не выдержала и улыбнулась. И в этот момент поймала взгляд Джорджа — тёплый, внимательный, чуть смеющийся. И снова отвернулась, чувствуя, как щёки заливает краска. Вечером они собрались в гостиной. Энви пришла последней — задержалась в спальне, доделывая эссе по истории магии, которое сегодня задали, и надеясь, что головокружение пройдёт, если она немного полежит. Не прошло. Но и пропускать посиделки не хотелось. Когда она спустилась, компания уже оккупировала два больших кресла и пуф у камина. Ли Джордан сидел на полу, размахивая руками и рассказывая какую-то невероятную историю про квиддичный матч. Фред и Анджелина — Энви кольнуло это увидеть — сидели рядышком на подлокотниках одного кресла и ржали над рассказом Ли. А Джордж... Джордж сидел в углу дивана, и рядом с ним было пусто. Единственное свободное место во всей компании. Энви замерла на секунду. Сесть рядом с ним? После всего, что она надумала вчера? После того, как он ловил её сегодня целый день? — Энви, иди сюда! — Анджелина помахала рукой, указывая как раз на это место. — Чего стоишь? Пришлось идти. Она села на краешек дивана, стараясь сохранить дистанцию. Но диван был маленьким, а Джордж сидел развалившись, и дистанция стремительно таяла. Его плечо почти касалось её плеча. Его тепло просачивалось сквозь ткань мантии. От него пахло костром и мятой — наверное, из-за тех леденцов, которые они с Фредом вечно сосали. — Удобно? — тихо спросил он, наклоняясь к ней. — Да, — выдохнула она, глядя прямо перед собой. Он хмыкнул и вернулся к разговору, но Энви чувствовала, что он всё время косит на неё глазом. Проверяет. Следит. Ли рассказывал что-то уморительное про Снейпа и неудачное зелье, которое взорвалось прямо у него в кабинете. Фред и Анджелина заходились смехом, поддерживая историю своими комментариями. Было шумно, весело, тепло. Энви слушала вполуха. Глаза слипались. Голова гудела. Она пыталась бороться со сном, но тело после тяжёлого дня и не проходящего головокружения требовало отдыха. Веки тяжелели, картинка перед глазами плыла... Она даже не заметила, как заснула. Просто провалилась куда-то в тёплую темноту, где было спокойно и безопасно. Джордж говорил что-то Ли и краем глаза следил за Энви. Он видел, как её голова начала клониться, как ресницы затрепетали и опустились. Она вздохнула во сне и чуть качнулась в его сторону, прижимаясь плечом к его руке. Он замер. Потом, стараясь не делать резких движений, медленно снял с себя мантию. Ли всё ещё вещал про Снейпа, Фред и Анджелина ржали так, что, наверное, в подземельях было слышно. Никто не смотрел в их сторону. Джордж осторожно накрыл Энви мантией, укутывая её до самого подбородка. Она что-то пробормотала во сне и уткнулась носом в его плечо. У него внутри всё перевернулось. Он сидел не двигаясь, боясь вздохнуть, и смотрел на её спокойное лицо. Такая хрупкая. Такая... родная. — Ох ты ж... Голос Фреда заставил его вздрогнуть. Он поднял глаза и встретился взглядом с братом. Фред смотрел на него, и на его лице медленно проступало понимание. Сначала удивление. Потом изумление. Потом — широкая, медленная, понимающая улыбка. — Ох ты ж, Джордж, — повторил Фред одними губами, чтобы не разбудить Энви. — Вот это поворот. Джордж только прижал палец к губам, умоляюще глядя на брата. Фред кивнул, но улыбка не сходила с его лица. Он перевёл взгляд с брата на спящую Энви, потом снова на брата, и в его глазах заплясали знакомые чёртики. — Молчу, — прошептал он. — Но мы это обсудим. Джордж закатил глаза, но руку, которой придерживал мантию на плече Энви, не убрал. Пусть спит. А остальное — потом.