Никому

***

За последние пять дней подвал окончательно превратился в филиал чистилища. Макаровские палачи времени зря не теряли: бойцов ОТГ-141 уводили на допросы поочередно, методично вытрясая из них коды шифрования и координаты баз снабжения. Соуп едва держался на ногах, его ребра после каждой такой встречи синели новыми гематомами. Газ сидел в углу, тяжело и свистяще дыша через раз из-за отбитых легких. На Гоусте, казалось, вообще не осталось живого места — его темную маску во время последнего допроса залили его же собственной кровью, которая теперь высохла бурыми корками на ткани. Но они молчали. Настоящие псы войны, они зубами держались за остатки самообладания. Единственным, что удерживало их в сознании и не давало окончательно провалиться в спасительное беспамятство, была хрупкая рыжеволосая девчонка в клетке напротив. Мия упрямо отказывалась ломаться. За эти несколько дней между ними четырьмя протянулись те самые невидимые, прочные нити боевого братства, которые обычно связывают людей перед лицом неизбежного. Глядя на то, как она, сжавшись в комок на холодном бетоне, баюкает свое травмированное плечо, Соуп невольно вспомнил их первую встречу в этом сыром лабиринте пять дней назад. Когда их, избитых и закованных в тяжелые цепи, только бросили в эти камеры, они ожидали увидеть здесь кого угодно — наемника, связного, боевика. Но никак не девчонку в порванной гражданской одежде, которая даже в таком дерьме умудрялась скалить зубы. — Эй, ты кто вообще такая. Откуда здесь гражданская. — хрипло спросил тогда Соуп, едва разлепив заплывший от удара глаз. Она не ответила сразу. Она сидела, забившись в самый дальний угол своей клетки, и смотрела на них огромными зелеными глазами. Ее губы дрожали, но взгляд был колючим. — Из группы поддержки вашего фан-клуба, — слабо, но с явным вызовом съязвила она тогда, с трудом сгнув слюну. — Жаль, автограф попросить нечем. Они держат меня здесь, потому что мой отец собирал на них компромат, насколько я успела узнать. — И кто твой отец, Мия. — подал голос Газ, осторожно прислонившись затылком к прохладным прутьям. — Райан Морган, — выдохнула она, и это имя заставило всех троих бойцов моментально подобраться. — Его позывной был Ворон. В подвале тогда повисла тяжелая, звенящая тишина. Гоуст медленно шагнул вперед, так что его массивная фигура частично вышла из тени. — Капитан Ворон, — его низкий, рокочущий бас прозвучал почти глухо. — Я знал его. Он был моим командиром в самом начале моей службы. Жёсткий старик, но справедливый. Настоящий боец. Значит, ты его дочь. — Макаров называл его другом детства, они вместе росли, — на губах Мии тогда появилась горькая, дерзкая ухмылка. — А потом Макаров просто убил его. Выжег под корень всё, что от отца оставалось, а меня притащил сюда. Чтобы я смотрела, как рушится всё, во что отец верил. Надеялся, я расплачусь. Не дождется. — Не дождется, — тихо, но с железной уверенностью отрезал Соуп, протягивая руку сквозь прутья своей камеры в ее сторону. — Раз ты дочь Ворона, значит, ты одна из нас, Рыжая. Мы своих в обиду не даем, даже в таком дерьме. Этот короткий разговор, произошедший пять дней назад, изменил всё. Из чужих, подозрительных пленников они превратились в одну команду. Парни как могли опекали ее, делились советами, а она в ответ упрямо пыталась острить, показывая, что ее дух террористам не достанется. И именно в этот день их хрупкое равновесие было нарушено. Трое гвардейцев Макарова во главе с рослым, ухмыляющимся садистом по имени Джеймс спустились в подвал. Они пришли без уведомления руководства — чисто ради собственного удовольствия, зная, что начальство занято подготовкой к эвакуации сектора. Джеймс, у которого чесались кулаки после того, как Гоуст на утреннем допросе плюнул ему кровью прямо в лицо, решил отыграться на самом слабом, по его мнению, звене. На Мие. — Ну что, сучка, твой папаша подох, и ты здесь сгниешь, — ухмыльнулся Джеймс, со скрежетом открывая замок её клетки и грубо хватая её за рыжие волосы. — Смени пластинку, Джеймс. Шутки у тебя такие же уёбищные, как и твоя рожа, — прохрипела Мия, даже не попытавшись вырваться, чтобы не доставлять ему лишнего удовольствия. Один из его подручных с грохотом притащил из коридора глубокий технический чан, до краёв наполненный ледяной, застоявшейся водой. Террористы решили устроить показательную расправу прямо в центре подвала, чтобы припугнуть ОТГ-141 и окончательно сломать их волю к сопротивлению. — Смотри-ка, парни, как наши британские суперсолдаты за нее цепляются, — осклабился Джеймс, силой нагибая Мию над краем чана. — Сейчас проверим, насколько вынослива дочка великого капитана. В подвале начался настоящий ад. Соуп, наплевав на сломанные ребра, с диким рыком бросился вперед, так что тяжелые цепи натянулись струной, вырывая бетонную крошку из стен. — Ублюдок. Руки убрал от неё. Я тебя зубами загрызу, слышишь, мразь. Только тронь её, и ты из этого подвала живым не выйдешь. — На девчонку сил только хватает, ушлёпок. Со сменщиками своими так дерись, — хрипел Газ, срывая голос и отчаянно дергая решетку. Гоуст не кричал. Он стоял, намертво вцепившись огромными ладонями в металлические прутья, и его темные глаза под испачканной маской горели первобытной, бешеной яростью дикого зверя. Он смотрел на эту бледную, хрупкую девушку, и внутри него закипал ядерный реактор контролируемой, смертоносной ярости. Она не должна была проходить через это. Мию с силой погрузили лицом в ледяную воду. Она попыталась бороться, но левое, едва зажившее после вывиха плечо пронзило острой болью. Вода обжигала холодом, легкие горели от нехватки воздуха. И в этот момент в её голове, заглушая панику, сработал тот самый холодный отцовский расчёт, которому Райан Морган учил её с детства. Она резко обмякла, полностью расслабив мышцы и притворившись, что потеряла сознание от шока. Джеймс легко купился на эту хитрость. Решив, что девчонка захлебнулась слишком быстро, он разочарованно хмыкнул, ослабил хватку и с силой потянул её за волосы вверх, чтобы поглумиться над обмякшим телом. Мия выждала ровно две секунды, пока его ухмыляющееся, потное лицо окажется максимально близко к ней. И в это мгновение, собрав всю ярость, всю ненависть и все остатки сил, она резко, с диким ускорением откинула голову назад, вкладывая в удар вес всего тела. Хруст ломающегося носа Джеймса эхом разнёсся по сырому подвалу. — А-а-а, сука! — взвыл террорист, мгновенно выпуская её волосы и падая на колени. Кровь фонтаном брызнула из его раздробленного лица, заливая грязный бетон. Мия попыталась рвануться к выходу, но на неё тут же обрушились кулаки двух других разъярённых охранников. Они начали избивать её с удвоенной жестокостью, сбивая с ног на пол. Мия дралась как раненый зверь — кусалась, отбивалась ногами, пока Соуп и Газ буквально беснулись в своих клетки от ярости и гнетущего бессилия. Но пока двое террористов в ярости наносили ей удары, а Джеймс выл на полу, зажимая лицо руками, быстрые, тонкие пальцы Мии сделали то, ради чего она пошла на этот безумный риск. Её правая рука скользнула по тактической разгрузке катающегося рядом Джеймса. Один короткий, точный рывок — и тяжелый армейский складной нож оказался в её ладони. Она мгновенно спрятала его под мокрую футболку, намертво прижав к животу. Наконец, избитую, тяжело дышащую Мию швырнули обратно в её клетку. Она упала на бок, глухо ударившись о бетон, и больше не двигалась, только хрипло, прерывисто хватала ртом воздух. Джеймс, утирая рукавом кровь и тяжело хрипя, прорычал через плечо: — Заприте эту тварь. Завтра я лично пущу ей пулю в лоб. Пошли отсюда, живее. Металлическая гермодверь подвала захлопнулась с прежним вибрирующим грохотом. Охрана удалилась, утаскивая под руки скулящего лидера, который оставлял на бетонных ступенях темные, тяжелые капли. В подвале снова повисла тяжелая, удушливая тишина. Мия так и осталась лежать на боку, свернувшись калачиком. Ее тело мелко, непрерывно дрожало от холода и пережитого шока, новые ссадины на ребрах и бедре стремительно наливались багровым, а из разбитой губы на грязный пол медленно стекала тонкая струйка крови. Левая рука плетью лежала на бетоне — плечо снова вылетело из сустава во время этой бойни. Она физически не могла подняться. Двое амбалов забили ее почти до полусмерти. — Мия, — Соуп практически упал на колени перед самой решеткой, его голос заметно дрожал. — Мия, господи ты живая там? Отзовись, Рыжая. Ты зачем опять подставляешь свое лицо врагу. Девушка ответила не сразу. Она издала долгий, судорожный вздох, переросший в задушенный хрип — каждый вдох отдавался дикой болью в отбитых ребрах. Превозмогая адскую тошноту, она медленно, с огромным трудом повернула голову к Соупу. Спутанные рыжие волосы закрывали половину лица, но сквозь них Джонни увидел, как уголок ее окровавленных губ мучительно, дергано пополз вверх. Зеленые глаза лихорадочно, больно блестели. Она не стала вставать. Ей нечем было вставать. Вместо этого она лишь медленно, сантиметр за сантиметром, подтянула правую руку ближе к подбородку и разжала дрожащие, испачканные в чужой крови пальцы. В тусклом свете мерцающей лампы на полу хищно блеснула тяжёлая чёрная рукоять армейского ножа с полусеррейторным лезвием. Соуп буквально подавился воздухом, его глаза округлились. — Ты... ты вытащила его, пока этот урод выл на полу. — Я же говорила, — её свистящий, едва слышный шёпот отчетливо разрезал тишину подвала. Она говорила с паузами, экономя воздух. — У этих идиотов абсолютно нет фантазии. Они смотрят только туда... откуда прилетело. Из плюсов: нос у него в другую сторону. Из минусов: у нас мало времени. Зато есть инструмент. Газ издал короткий, нервный смешок, в котором смешались шок и дикое облегчение. Он устало прислонился к стене, качая головой. Гоуст медленно перевёл взгляд с ножа на лежащую на полу девушку. Внутри него сейчас шла жесткая борьба. С одной стороны — профессиональное признание диверсанта. Она разыграла карту безупречно. Дочь своего отца. С другой стороны — внутри Райли крепло глухое, тяжелое раздражение от её безрассудства. Это была слепая удача. Одно неверное движение — и ее бы пристрелили. К тому же теперь она была искалечена еще сильнее. Саймон крепче сжал кулаки, так что цепь на его запястьях жалобно звякнула. — Безрассудно, — его хриплый бас прозвучал жёстко, без единой ноты жалости или восхищения. Он смотрел на нее сквозь прорези маски. — Тебе повезло, девчонка. Чистая удача. На войне за такие ошибки платят головой. Джеймс вернется на рассвете, и он будет в бешенстве. Ножа он хватится через пару часов. Значит, план с вентиляцией запускаем прямо сейчас. Ты лезешь наверх. — Стоп! — резко перебил его Соуп, цепляясь за решетку. Его лицо исказилось от внутреннего сопротивления. — Гоуст, ты серьезно?! Посмотри на нее! Ее только что месили ногами двое здоровых амбалов, у нее плечо опять вылетело, она дышит через раз! Какая вентиляция?! Она же там в трубе просто отрубится от болевого шока и застрянет! Это слишком опасно! — Поддерживаю Джонни, — хмуро отозвался Газ. — Мы несколько дней думали над другим планом. Мы можем дождаться пересменки, попробовать спровоцировать обычную охрану, когда они откроют клетки для раздачи пайка... Там шансов больше. Отправлять ее туда в таком состоянии — это безумие. — У нас нет другого плана, Газ, — отрезал Гоуст, и в его голосе проступил лед. — И вы оба это прекрасно знаете. Мы сидим тут пять дней. У нас нет связи с внешним миром, нет никаких маячков, Командный центр нас потерял. Макаров готовит эвакуацию сектора, нас либо пустят в расход прямо здесь, либо увезут туда, откуда не возвращаются. Джеймс пообещал пустить ей пулю в лоб на рассвете. И он это сделает. — Но не ценой же ее жизни прямо сейчас! — упрямо выдохнул Соуп, переводя полный боли взгляд на Мию. — Она гражданская, Саймон. Мы обязаны ее защищать, а не использовать как таран! — Я против этого не меньше твоего, Джонни, — Гоуст впервые назвал Соупа по имени, и его бас на мгновение дрогнул от скрываемого, тяжелого бессилия. — Но у нас нет выбора. Или она рискнет сейчас, или мы все сдохнем в этих клетках поодиночке. Выбираться придется вместе. И только через нее. Мия слушала их спор, все так же лежа щекой на холодном бетоне. На ее разбитых губах снова появилась слабая, колючая ухмылка. — Мальчики... не ссорьтесь, — тихо, со свистом прервала она их шёпот. — Мое мнение... тут кого-нибудь волнует? Джонни, спасибо за заботу... но если я останусь тут лежать, Джеймс завтра сделает из моей головы дуршлаг. Так что... помогите мне встать. Сама я... не дотянусь. Оружие у нас, давайте работать. Соуп посмотрел на нее, тяжело сгнув вставший в горле ком, и после долгой паузы глухо процедил: — Ну ты и язва, Морган. Ладно. Твоя взяла. Сначала плечо. Соберись, Рыжая. Мия зажмурилась и кивнула. С трудом, волоча избитое тело по полу, она подползла ближе к решетке Соупа. Джонни максимально вытянул руки сквозь прутья, аккуратно перехватил ее выбитую руку и резким, точным движением вправил сустав. Девушка лишь глухо, хрипло взвыла в бетон, до крови прокусив губу, чтобы не закричать в голос. Несколько минут она просто лежала, содрогаясь от крупной дрожи, пока боль в плече не сменилась тупой, пульсирующей нитью. — Живая? — тихо спросил Газ. — В процессе, — прошептала Мия, кое-как опираясь на подрагивающие руки. Спрятав нож в карман грязной футболки, она медленно, цепляясь за прутья и шатаясь, поднялась на ноги. Ее колени подкашивались, лицо было бледным как мел. До предполагаемой пересменки оставалось около двадцати минут. Охрана наверху явно была отвлечена ранением Джеймса, в коридоре за дверью всё притихло. — Так, план прежний, — шёпотом скомандовал Гоуст, возвращаясь к рабочему, строгому тону. — Мия, ножом аккуратно поддевай болты, решётка старая, должна поддаться под рычагом. Твоя задача — пройти по коробу до караулки, найти связку ключей от наших камер и вернуться назад. Если встретишь патруль — немедленно уходи обратно. Поняла? — Поняла, — выдохнула она, едва удерживая равновесие у края своей клетки. Соуп и Газ, забыв про собственную боль, максимально вытянули руки сквозь прутья. Соуп просунул ладони, сцепляя их в замок и создавая живую опору под ее стопу. — Давай, Мия. Держись за меня. Я держу надежно, — ласково шепнул Джонни. Стиснув зубы до хруста, Мия наступила на его руки. Газ координировал её движения с другой стороны, бережно и крепко придерживая ее за пояс здоровой рукой, помогая распределить вес, чтобы она не рухнула. Девушка дотянулась до тяжелой металлической решётки под потолком. Достав украденный нож, она с силой вогнала прочное лезвие в зазор между бетоном и ржавым креплением. С тяжелым, но тихим скрежетом, используя клинок как рычаг, она один за другим вывернула старые болты и бесшумно отставила решётку в сторону. Подтянувшись на руках — ребра и плечи отозвались такой адской вспышкой боли, что перед глазами на мгновение поплыли черные круги — Мия, цепляясь ногтями за выступы, кое-как протиснулась в узкий, холодный, покрытый вековой пылью металлический короб вентиляции. В подвале воцарилась мертвая тишина. Мия медленно поползла вперёд по узкой шахте, содрогаясь всем телом от холода металла и нарастающей боли в избитых мышцах. В её голове сейчас горела только одна мысль, которая помогала двигаться вперед все эти дни — отец, Макаров, месть. Она пробиралась по темному лабиринту, сжимая в руке нож Джеймса, пока внизу Соуп, Газ и Гоуст затаили дыхание, вслушиваясь в каждый шорох над головой и готовясь к финальному рывку на свободу.

***

Металлический короб давил со всех сторон. Внутри вентиляции пахло вековой пылью, ржавчиной и крысиным помётом, но хуже всего был холод. Ледяной оцинкованный металл мгновенно впивался в мокрую, изодранную футболку, заставляя избитые мышцы содрогаться в судорогах. Мия ползла вперёд на одних локтях, буквально волоча за собой нижнюю половину тела. Каждый сантиметр движения давался через глухой, задушенный хрип. Отбитые рёбра горели так, словно под кожу залили расплавленный свинец, а недавно вправленное Соупом плечо при каждом толчке отзывалось слепящей, тошнотворной вспышкой боли. Перед глазами то и дело разливалась серая муть, и девушке приходилось до крови кусать губу, чтобы просто не потерять сознание прямо посреди этого узкого гроба. «Давай, Морган, шевелись, — бешено стучало в висках. — Не для того ты ломала нос этому ублюдку, чтобы сдохнуть в жестстяной банке. Ползи, сука. Ползи». Ориентируясь на слабый свет, пробивающийся сквозь щели, и глухой гул аппаратуры, она добралась до очередной решётки. Мия замерла, едва дыша, и заглянула вниз. Караулка. Именно так, как описывал Гоуст. В комнате было пусто — раненый Джеймс со своими прихвостнями ушёл наверх, а сменщики, судя по всему, ещё не спустились. На засаленном деревянном столе, прямо рядом с недоеденным пайком и рацией, лежала массивная, грубая связка механических ключей. Те самые. Мия судорожно сглотнула, чувствуя, как руки предательски дрожат. Аккуратно, стараясь не издать ни единого лишнего звука, она просунула лезвие ножа в зазор решётки караулки, поддевая фиксаторы. Пальцы соскальзывали от пота и крови, клинок едва не вылетел из рук, но упрямство Ворона внутри неё сейчас работало на максимуме. Секунда, вторая — и решётка мягко поддалась, сдвигаясь в сторону. Максимально вытянувшись наружу и едва не теряя сознание от дикого спазма в плече, Мия дотянулась кончиками пальцев до тяжёлого кольца. Металл тихо звякнул. Есть. Обратный путь превратился в сплошной, неразличимый кошмар. Силы стремительно покидали её, адреналин выветривался, оставляя после себя лишь чистую, неразбавленную боль. Ей казалось, что она ползёт уже целую вечность, задыхаясь в этой пыльной темноте. Лишь мысль о том, что на рассвете Джеймс вернётся с пулей, заставляла локти механически толкать тело вперёд. Когда впереди наконец показался знакомый квадратный проём её камеры, Мия буквально вывалилась из него, глухо рухнув на бетонный пол. Решётка вентиляции со звоном упала рядом. — Мия! — шёпот Соупа взорвал тишину подвала. Она лежала неподвижно несколько секунд, уткнувшись лицом в холодный бетон. Каждое дыхание давалось с трудом. Но заставляя свои мышцы подчиняться вопреки всякой логике, Мия по-пластунски подползла к прутьям клетки. Её пальцы, сжимающие связку ключей, дрожали так, что металл оглушительно колотился друг о друга. Она приподняла голову, сквозь спутанные, липкие от крови и воды рыжие волосы глядя на Джонни, и из последних сил выдавила слабую, совершенно безумную ухмылку: — Доставка... заказывали, мальчики? Извините, бесплатной курьерской доставки не было. Пришлось доплатить здоровьем. Соуп выхватил ключи сквозь прутья, его руки тоже дрожали. С третьей попытки он попал в замок своей камеры. Щелчок. Тяжёлая решётка со скрипом поползла в сторону. Мактавиш моментально бросился к Газу, открывая его, а затем они вдвоём подбежали к камере Гоуста. Как только Саймон Райли вышел на свободу, атмосфера в подвале изменилась. Огромный, избитый, с бурыми пятнами крови на маске, он выглядел как оживший кошмар террористов. Он не стал тратить время на разговоры. Райли подошёл к камере Мии, открыл её ключом и зашёл внутрь. Девушка к этому моменту окончательно обмякла на полу, её глаза закрывались. Сама она идти уже точно не могла — ноги просто превратились в вату. Гоуст резко, но удивительно аккуратно для его габаритов опустился на одно колено прямо перед ней, поворачиваясь к ней спиной. — Залезай, Морган, — хрипло, жёстко скомандовал его низкий бас. — Живее. Шевелись, пока я добрый. Мия приоткрыла один глаз, мутно глядя на его широкую спину. Даже в таком полумёртвом состоянии её язык сработал быстрее, чем включился инстинкт самосохранения. — Ого... лейтенант, — прохрипела она, кривясь от боли, но упорно пытаясь острить. — Вы так... настойчиво предлагаете мне оседлать вас. А как же романтический ужин? Я думала, британские спецназовцы... более галантны. Гоуст едва заметно повернул голову, и его темные глаза хищно блеснули сквозь прорези маски. На его губах под тканью явно заиграла ответная, холодная ухмылка. — Если ты сейчас же не закроешь свой рот и не уцепишься за мою шею, Морган, я оставлю тебя здесь выполнять обязанности коврика, — ровно, но с явной иронией отозвался Райли. — Поверь, романтический ужин с Джеймсом на рассвете тебе понравится гораздо меньше. Так что прекращай паясничать и двигай своей тощей задницей. Мия тихо, болезненно хмыкнула. Кое-как, помогая себе только правой рукой и глухо шипя сквозь зубы от боли в рёбрах, она навалилась на его спину, обхватывая шею лейтенанта. Гоуст мощным движением поднялся на ноги. И в этот момент он на секунду замер, едва заметно дернув плечом под ее весом. Маска скрывала его лицо, но в глазах промелькнуло искреннее, глубокое удивление. Саймон привык таскать на себе раненых бойцов в полной экипировке, тяжелые бронежилеты и пятидесятикилограммовые рюкзаки со снаряжением. Эта девчонка по ощущениям весила меньше, чем его стандартный разгрузочный жилет с боекомплектом. Казалось, поднимись сейчас сильный ветер — и ее унесет к чертям вместе с ее армейским ножом. Перехватив Мию под бёдрами и поправив её положение на спине так, чтобы не задевать выбитое плечо, Райли не удержался от ответного укола. — Морган, тебя Макаров вообще кормил или вы тут с крысами наперегонки святым духом питались? — проворчал он своим глубоким, вибрирующим басом, уверенно шагая к выходу из клетки. — Ты весишь меньше моего рабочего снаряжения. У меня парашютная сумка тяжелее, чем вся твоя гордая фигура. Хватайся крепче, а то потеряю по дороге и не замечу. — Я... на диете, лейтенант, — из последних сил съязвила в ответ Мия, утыкаясь носом в его жесткое плечо. — Слежу за... фигурой. Чтобы вам... легче таскать было. Оцените заботу. — Ценю. Избавила меня от лишней кардиотренировки, — глухо хмыкнул Гоуст. — Соуп, Газ, забрали ножи у охраны в караулке, зачищаем коридор, — уже совершенно другим, стальным и не терпящим возражений тоном скомандовал Райли, проверяя, надёжно ли держится девчонка. — Уходим тихо. Кто встанет на пути — в расход. — Понял тебя, Гоуст, — отозвался Соуп, в глазах которого уже горел опасный, предвкушающий огонёк. Мия зажмурилась, чувствуя, как её бьёт крупная дрожь от навалившейся слабости, но её правая рука всё ещё намертво сжимала тактический нож Джеймса. Группа ОТГ-141 двигалась к выходу из подвала, и теперь этот адский коридор обещал стать для их мучителей дорогой в один конец.