Никому

***

Временный командный пункт ОТГ-141 на окраине сектора напоминал растревоженный улей. Капитан Прайс не выпускал изо рта потухшую сигару, его тяжёлый взгляд был прикован к мерцающему экрану тактического стола. Рядом Кейт Ласвелл, бледная от напряжения и многочасового кофеина, безостановочно вбивала новые координаты, раз за разом натыкаясь на глухие «белые пятна» на карте. — Пятые сутки, Кейт! Пошли пятые сутки, как они испарились! — Прайс глухо ударил кулаком по столу, отчего жестяные кружки жалобно звякнули, а несчастная пепельница едва не улетела на пол. — Гоуст, Соуп, Газ... Сука, лучшие люди где-то гниют, а мы три дня топчемся на одном месте! Макаровские глушилки выжигают любую частоту под корень, у меня авиация слепая! — Да знаю я, Джон, твою мать, знаю! — Ласвелл резко обернулась к нему, её обычно ледяной голос сорвался на крик от недосыпа и дикого стресса. — Спутники ни хера не видят. Этот долбаный сектор забит старыми советскими бункерами с метровыми свинцовыми стенами и автономным экранированием. Если их держат там, мы не поймаем ни один стандартный армейский маяк. Да я всю спутниковую сеть ЦРУ на уши поставила, Джон! Мне нужен хотя бы один прямой сигнал. Любой зацеп, блять! Если они не подадут знак, мы будем просто перепахивать эту пустыню вслепую! Прайс горько усмехнулся, глядя на карту, и хмуро затянулся потухшей сигарой. — Ребята зубами держатся, я уверен. Но они там уже пять дней без нормальной еды, воды и под допросами. Если мы не найдем их в ближайшие часы, спасать будет некого. Мы просто приедем собирать трупы.

***

Тем временем внутри самого бункера обстановка накалялась до предела. Побег из подвала удался, но до свободы было ещё как до Луны. Соуп и Газ двигались чуть впереди по техническому коридору первого этажа, сжимая в руках трофейные армейские ножи и пистолет с глушителем, снятые с охраны в караулке. Гоуст шёл следом. Шаг у него был тяжёлый, но уверенный. Мия, намертво сцепляя пальцы на его шее, ехала у него на спине. Избитое тело девушки горело адским огнём, вправленное Соупом плечо пульсировало, а сознание то и дело норовило отключиться, но она упрямо сжимала зубы. — Гоуст, стоп, — Соуп резко поднял руку, заставляя группу замереть возле полуоткрытой двери технического распределительного щитка. — Впереди на посту шухер. Похоже, ублюдки наконец заметили, что Джеймсу свернули переносицу. По коридорам патрули. Напрямую к выходу не прорвемся, нас зажмут в узком проходе и расстреляют как мишени. Маячки не работают, мы отрезаны. Саймон хмуро зыркнул по сторонам, поудобнее перехватив Мию под бёдрами. — Нужен доступ к их резервной линии связи. Должен быть щиток. — Прямо перед нами, лейтенант, — прохрипела Мия Гоусту прямо в ухо, с трудом разлепив веки и указывая правой рукой на полуразобранный коммутатор внутри комнаты. — Там стоит старая армейская радиостанция Р-159, подключенная к внешней антенне. Нам повезло, эти дебилы используют её для связи с дальними постами. Если я покопаюсь в плате, смогу обойти их шифрование и вывести сигнал напрямую на закрытую частоту базы. Гоуст не стал спорить. Он быстро зашёл в узкую комнатку, аккуратно опустил Мию на какой-то ящик, стараясь не тревожить её рёбра, но остался стоять вплотную, прикрывая её своей огромной спиной. Мия судорожно вздохнула, её пальцы, испачканные в крови, быстро задвигались по оголённым проводам коммутатора. Пальцы сводило судорогой от боли в плече, перед глазами плыли круги от напряжения, но упрямство Ворона внутри неё сейчас работало на максимуме. Она закрыла глаза, на слух пытаясь поймать едва заметный писк статического напряжения в разбитой трубке. — Нужен закрытый канал любой ближайшей военной базы... Давай, ловись, ублюдок... Ну же, — бормотала она сквозь зубы. Внезапно в трубке раздалось тяжелое, шипящее шуршание, а затем — недовольный, ленивый мужской голос. Сигнал пробился на резервный пост связи отдаленной тыловой базы. — Пост номер четыре, рядовой Миллер на связи, — парень на том конце провода явно зевал, на заднем плане лениво поскрипывал стул. — Кто там балуется на закрытой частоте? Слышимость хреновая, говорите быстрее, у меня смена через пять минут заканчивается. Мия выдохнула, прижимаясь губами к разбитому микрофону: — Слушай сюда, пост номер четыре. Говорит Мия Морган. Мы в секторе три-ноль, бункер Макарова. Со мной трое бойцов ОТГ-141, мы вырвались из подвала. Немедленно свяжи нас с Прайсом или Ласвелл, ублюдок, у нас времени в обрез! На том конце повисла секундная пауза, после чего рядовой раздраженно фыркнул, явно приняв звонок за чью-то глупую шутку. — Слышь, ты, Меган или как тебя там. Какая еще ОТГ-141? Ты че, дура, мне тут сказки рассказываешь? Пятые сутки вся база на ушах из-за пропавшей группы, а ты мне тут звонишь. Если это пранк от парней из казармы, то идите нахер, я спать хочу. И хамить мне тут не надо, поняла? Засунь свой бункер себе в... — Ты вообще дебил или тебя просто в детстве головой вниз роняли?! — Мия мгновенно закипела, её зелёные глаза яростно сверкнули, несмотря на дикую слабость. — Какой, нахер, пранк?! Нас тут пять дней ломали под землёй, а ты, ленивая ты задница, не можешь две кнопки нажать, чтобы поднять тревогу?! Если ты сейчас же не перенаправишь этот ебаный сигнал на Командный центр, я выберусь отсюда и лично скормлю тебе твою же рацию, ты меня понял, рядовой хренов?! — Да пошла ты... — начал было парень, но договорить не успел. Гоуст, стоявший рядом, резко вырвал трубку из рук Мии, прижимая её к своей маске. Его низкий, леденящий душу бас заставил Соупа и Газа на входе в комнату моментально подобраться. — Рядовой Миллер, — Райли говорил тихо, но от этого тона у парня на той стороне рации, судя по звукам, мгновенно перехватило дыхание. — Говорит лейтенант Саймон Райли. Позывной — Гоуст. Личный номер три-шесть-семь-два. Если ты, кусок идиота, прямо сейчас не свяжешь эту частоту с капитаном Прайсом или Ласвелл, я обещаю: я выберусь из этого бункера. Я вернусь на базу. И тогда ты узнаешь, почему меня зовут Призраком. У тебя ровно десять секунд, пока я не заставил тебя сожрать твой дежурный журнал. Время пошло. На том конце провода раздался оглушительный грохот падающего стула. Рядовой Миллер, судорожно заикаясь и дыша так, словно за ним уже гналась смерть, закричал: — Так точно, сэр! Выполняю, сэр! Перенаправляю канал на КП ОТГ-141. Через три секунды в динамике раздался тяжелый, до боли знакомый треск, и сквозь помехи прорвался суровый, взволнованный голос Джона Прайса: — Гоуст?! Саймон, черт тебя дери, это ты?! В этот же момент в эфир ворвался срывающийся, но полный бешеного облегчения голос Ласвелл: — Саймон! Боже блять, Гоуст, вы живы?! Пятые сутки пошли, мы весь сектор перерыли! Где вы, чёрт вас дери?! — Кейт, Прайс, мы внутри главного комплекса, — быстро перебил их Райли, экономя время, пока патрули не засекли точку передачи. — Координаты... — Гоуст быстро надиктовал примерную сетку. — Мы вырвались из клеток, но комплекс заблокирован. С нами гражданская, дочь Ворона, Мия Морган. Нам сильно досталось, идти сама она не может. Макаров готовит эвакуацию и зачистку базы. Нам нужно подкрепление. Живее. — Слышу тебя, Гоуст! — крикнула Ласвелл, и на заднем плане послышался лихорадочный стук её пальцев по клавиатуре. — Сигнал поймала! Координаты подтверждаю, веду захват цели! Джон, это точка 4-Б на границе старого полигона, они выходят на поверхность! — Принял, Гоуст! Держитесь, парни! — твердо отрезал Прайс, и в его голосе снова зазвучала привычная сталь. — Мы уже поднимаем «Вертушки», авиация поддержки вылетает через две минуты. Разнесем этот гадюшник к чертям. Вытащим вас из этого дерьма! Связь оборвалась — старый щиток заискрил, и плата окончательно перегорела, выпустив легкую струйку едкого дыма. Гоуст бросил сгоревшую трубку и снова повернулся к Мие, которая сидела на ящике, тяжело дыша и едва удерживая равновесие. Райли снова опустился перед ней на одно колено, поворачиваясь спиной. — Залезай обратно, Морган. Нам пора двигаться, патрули наверняка засекли всплеск частоты, — скомандовал он. — И кстати... ты умеешь подбирать аргументы. «Скормлю рацию» — это было сильно. — Старалась для вас, лейтенант, — слабо огрызнулась Мия, из последних сил закидывая правую руку ему на плечо и кривясь от боли. — Рада, что вы заценили мой тонкий дипломатический подход. Теперь у нас хотя бы есть шанс, что нас встретят с оркестром, а не похоронят в этой яме. — Не дождешься, Рыжая, — улыбнулся Соуп, перезаряжая трофейный пистолет. — Раз Прайс и Ласвелл на проводе — мы отсюда точно выберемся. Гоуст, на выходе чисто, уходим! Гоуст легко поднялся, снова зафиксировав девчонку на спине, и группа ОТГ-141 двинулась дальше по коридорам, готовая пробивать себе путь к свободе встречать летящие на помощь «вертушки».

***

Группа ОТГ-141 двигалась вперёд по техническим переходам. Времени не было: рация сгорела, но патрули Макарова уже прочёсывали сектор. Соуп и Газ шли уступами, контролируя каждый угол. Саймон Райли шёл позади, бережно, но крепко удерживая Мию на спине. Девушка чувствовала, как её сознание балансирует на грани. Пять дней в камере, избиения, ледяная вода чана и безумный рывок по вентиляции выжали её досуха. Каждый шаг Гоуста отзывался в её теле тупой, пульсирующей болью. Она храбрилась, язвила, но кожа её была бледной как мел, а футболка промокла от пота и сочившейся из разбитых губ крови. Единственное, что удерживало её на плаву, — суровая отцовская закалка. Райан Морган воспитал её не жертвой. Он воспитал её выживальщиком. И эта подготовка сидела глубоко в подкорке, готовая включиться в любую секунду. Внезапно под потолком коридора вспыхнули багровые лампы, и стены содрогнулись от оглушительного, завывающего рева сирены. — Блять, засекли! — рявкнул Газ, вскидывая трофейный Калашников. Со стороны главного узла и лестничных пролётов послышался топот десятков берцев. Террористы Макарова стягивались к их сектору, отрезая пути к отступлению. Нас окружили. — Гоуст, сзади! — крикнул Соуп, открывая шквальный огонь по бегущим из глубины коридора наёмникам. Мия моментально всё поняла. С сиреной и лавиной врагов Гоуст с ней на спине превращался в неповоротливую мишень. Она была обузой, которая лишала его возможности маневрировать и защищаться в полную силу. — Саймон, пусти! Сними меня, сука, живее! — хрипло крикнула она прямо ему в ухо, соскальзывая с его плеч. Райли хотел было жестко перехватить её, но Мия упрямо разжала пальцы и буквально свалилась на бетонные плиты. Колени подогнулись, рёбра прошила дикая вспышка боли, но она устояла. Опираясь спиной о холодную стену, Мия судорожно перехватила правой рукой трофейный нож Джеймса, который всё это время сжимала в кармане. — Назад не отходить! Держим коридор! — прогрохотал Гоуст, выхватывая массивный нож и открывая огонь из пистолета. Коридор превратился в адскую мясорубку. Соуп и Газ отстреливались, патроны таяли на глазах, а наёмники перли со всех сторон. Гоуст двигался как разъярённый демон, круша черепа и срезая врагов одного за другим. Бойцы ОТГ-141, несмотря на свои переломы и раны, дрались с яростью смертников. В этой кровавой суматохе один из наёмников Макарова — рослый, плотный штурмовик — заметил прижатую к стене, шатающуюся девушку. Посчитав её лёгкой добычей, он с диким оскалом бросился на неё, на ходу выхватывая длинный боевой клинок. Мия среагировала на инстинктах. Она попыталась уйти в сторону, резко выбросив руку для блока, но избитое тело сработало на долю секунды медленнее, чем нужно. Наёмник с размаху протаранил её корпусом, сбивая с ног. Они оба с грохотом рухнули на бетонный пол. Террорист моментально навалился сверху, придавливая её своим весом к полу и выбивая остатки воздуха из её отбитых лёгких. Мия глухо вскрикнула — левое плечо снова пронзило адской болью, ребра словно затрещали под его тяжелыми коленями. Наёмник перехватил свой нож двумя руками и с натужным хрипом начал давить лезвием прямо вниз, целясь ей в горло. — Сдохни, тварь! — прорычал он, брызгая слюной ей в лицо. Мия заблокировала его запястья своей единственной здоровой правой рукой и предплечьем левой, удерживая смертоносную сталь в каких-то пяти сантиметрах от своей шеи. Острая кромка ножа медленно, миллиметр за миллиметром, опускалась ниже. Силы стремительно покидали её, перед глазами плыли кровавые круги, а в ушах стоял сплошной гул. «Нет, ублюдок... Только не так», — бешено забилось в голове. Вспомнив жесткий урок отца по борьбе в партере с превосходящим по весу противником, Мия перестала бездумно сопротивляться массе врага. Напротив — собрав самую последнюю, финальную каплю адреналина, она резко, всем телом подалась чуть вверх, одновременно уводя голову в сторону и ослабляя жесткий блок. Наёмник, не ожидавший, что сопротивление исчезнет, по инерции провалился всем весом вперед. Этого мгновения ей хватило. Мия рванула его правое запястье на себя и вбок, выворачивая руку террориста против сустава под неестественным углом. Локтевой сустав наёмника хрустнул, его пальцы разжались, и её собственный нож, зажатый в правой ладони, с диким замахом снизу вверх вошёл точно под его подбородок — глубоко, по самую рукоять, пробивая мягкие ткани и горловину. Наёмник захлебнулся собственным криком. Мия резко провернула лезвие в ране и рванула на себя. В ту же секунду из разорванной сонной артерии мощным, горячим фонтаном ударила густая, темная кровь. Тяжёлая струя с размаху залила лицо Мии, её шею, волосы и мокрую футболку. Наёмник тяжело, судорожно дернулся, обмяк и повалился прямо на неё, утыкаясь мертвой головой в её плечо. Мия лежала под трупом, тяжело и прерывисто хватая ртом воздух, смешанный с металлическим запахом чужой крови. Всё её лицо было багровым, глаза дико блестели сквозь липкие рыжие пряди. Она сделала это. Сама. В следующий миг чья-то мощная рука бесцеремонно схватила мертвого террориста за шиворот и с силой отшвырнула его в сторону коридора. Над Мией вырос Гоуст. Его маска и тактический жилет тоже были густо испачканы чужой кровью. Он быстро окинул взглядом тяжело дышащую, залитую багрянцем девушку и зажатый в её руке окровавленный нож. В его глазах под прорезями маски промелькнуло жесткое, мрачное одобрение. Дочь Ворона только что доказала свою породу. — Хороший удар, Морган, — хрипло выдохнул Саймон, протягивая ей огромную руку. — А теперь вставай. Прайс уже на подлёте, нам нельзя здесь оставаться.

***

Группа рванула дальше по коридору, оставляя позади трупы. Запах пороха, гари и свежей крови забивал лёгкие. Мия, шатаясь, едва поспевала за широкими шагами Гоуста. Лицо, залитое багровой юшкой убитого ею наёмника, делало её похожей на безумного призрака, восставшего из преисподней. — Гоуст, твою мать, глянь сюда, — на бегу рявкнул Соуп, резко притормаживая возле массивной несущей колонны. Прямо в бетонные стены были намертво вмонтированы пластиковые коробки с мигающими красными диодами и связками проводов. Их буквально пытались наспех замуровать туда, обмазав серой строительной пеной, чтобы скрыть от посторонних глаз. Макаровские ублюдки решили не просто уйти, а полностью похоронить этот комплекс вместе со всеми, кто внутри. — Детонаторы таймера, — Газ матернулся, мельком глянув на дисплей. — Суки. Времени вообще нет. Минуты три, не больше, и тут всё взлетит к ебеням. — Бегом. На выход, живее, — прогрохотал Гоуст, хватая Мию за шиворот и буквально толкая перед собой, чтобы она не отставала. Они неслись по сужающимся переходам, на ходу отстреливаясь от мечущихся в панике наёмников. Соуп и Газ валили врагов слаженными двойками, пробивая дорогу сквозь живой щит перепуганных террористов. Наконец, впереди брызнул яркий, слепящий свет. Выбив тяжёлые металлические двери, группа буквально вывалилась из душного ада бункера на свежий воздух. Они оказались на открытой лесистой местности, окружённой холмами. Но радоваться было рано — со стороны лесополосы по ним мгновенно открыли шквальный огонь уцелевшие внешние патрули Макарова. Пули с противным свистом засновали над головами, выбивая гравий у них из-под ног. — В укрытие. Разделиться, — скомандовал Гоуст. Соуп и Газ рванули влево, рыбкой прыгая за кузов расстрелянного армейского пикапа. Саймон же, цепко перехватив Мию за локоть, потащил её вправо, где на земле лежало массивное, поваленное вековое дерево. Они рухнули за толстый ствол как раз в тот момент, когда очередь из крупнокалиберного автомата разнесла в щепки кору прямо над их головами. Гоуст тут же перехватил трофейный автомат и, высунувшись из-за бревна, открыл яростный ответный огонь, методично срезая нападавших. Мия обессиленно прислонилась спиной к шершавому дереву. В ушах стоял сплошной гул. Дышать стало невыносимо тяжело, а в боку появилось странное, липкое тепло, которое стремительно расползалось по джинсам. Она опустила взгляд и медленно, словно в замедленной съёмке, прижала правую ладонь к животу. Когда она подняла руку, её пальцы были густо, по локоть измазаны свежей, ярко-алой кровью. «Сука. Когда успели? В коридоре или на выходе?» — отрешённо подумала она, чувствуя, как тепло покидает её тело вместе с этой жидкостью. Гоуст, на секунду нырнув обратно за укрытие для перезарядки, мазнул по ней взглядом и осёкся. Его глаза за прорезями маски дико округлились. Он увидел её окровавленную ладонь. Эта девчонка, эта мелкая, тощая девчонка, которая пять дней терпела побои, которая проползла чёртову вентиляцию, сломала нос Джеймсу и вытащила их, элитных бойцов, из запертых клеток, она была ранена. В груди Райли закипела такая глухая, первобытная ярость, какой он не чувствовал уже очень давно. — Морган. Твою мать, — взревел Гоуст. Он рванул на себе край своей кофты, с треском оторвал массивный кусок плотной ткани и наотмашь прижал его к её окровавленному животу. Мия судорожно выдохнула, до хруста сжав зубы от резкой боли. — Не спать, Морган. Смотри на меня, блять, — его голос сорвался на хриплый, неконтролируемый рык, полный бешеной злости. — Только попробуй закрыть глаза, слышишь. Я тебе челюсть сломаю, если ты сейчас отключишься. Держи ткань. Прижимай, сука, крепче. Саймон резко повернул голову в сторону пикапа и во всю мощь своих лёгких перекричал грохот выстрелов: — Соуп. Газ. У нас триста. Девчонку зацепило в живот. Джонни и Кайл, услышав это сквозь шквал огня, на секунду замерли, а затем их лица исказились от такой же чистой, праведной ярости. Эта девчонка стала для них символом их спасения. Озверев от злости, Соуп с диким криком высунулся из-за машины, поливая позиции наёмников непрерывным свинцовым дождём: — Ах вы твари ебучие. На, получайте, суки. Газ, прикрой, я их всех перещёлкаю. Перестрелка разгорелась с новой, утроенной ожесточённостью. ОТГ-141 буквально выжигала лес перед собой, не давая врагам даже поднять головы. Мия тем временем стремительно проваливалась в серую темноту. Звуки боя становились тише, глуше, словно под водой. Лицо её становилось пугающе белым, а губы посинели. Но сквозь эту пелену сверху вдруг раздался нарастающий, оглушительный, спасительный гул вертолётных лопастей. Тяжёлые «вертушки» ОТГ-141 с рёвом зависли над поляной, открывая огонь из бортовых пулемётов по остаткам макаровцев. Подкрепление прибыло. — Всё, Морган, уходим, — рыкнул Гоуст. Он сгрёб её в охапку, прижимая к своей груди и стараясь локтями блокировать рану, и под шквалом летящих пуль рванул через поляну прямо к садящемуся эвакуационному вертолёту. Соуп и Газ бежали рядом, прикрывая их фланги. Возле открытой аппарели их встречал сам капитан Прайс с автоматом наперевес. Когда Гоуст взлетел на борт и бережно опустил залитую кровью девушку на металлический пол, Прайс подошёл ближе, собираясь отдать приказы, но резко замер. Капитан впервые видел Мию Морган вживую. Он ожидал увидеть подготовленного, крепкого агента, дочь легендарного Ворона, а перед ним лежало хрупкое, избитое, бледное создание, которое весило от силы килограммов пятьдесят и сейчас буквально истекало кровью в огромных руках Гоуста. Прайс на секунду искренне усомнился — неужели эта мелкая девчушка и есть тот самый спаситель, который вытащил его лучших людей из неприступного бункера? — Гоуст. Это она? Эта малышня вас вытащила? — сурово и с явным недоверием спросил Прайс, разглядывая её. — Не может быть. Мия, которая всё ещё каким-то чудом цеплялась за остатки сознания, услышала его слова. Она медленно, с трудом приоткрыла один мутный зелёный глаз, посмотрела на знаменитую панаму Прайса и его густую бороду. Её окровавленные губы дрогнули в слабой, совершенно безумной и язвительной ушмылке. — Слышь, кэп, — хрипло, со свистом выдохнула она, прерывисто дыша. — Глаза разуй. Староват ты стал для спецназа, раз зрение косит. Меньше кури свою дурацкую сигару, Дед. Прайс от такой наглости на секунду даже потерял дар речи, а Соуп за его спиной издал нервный, восхищённый смешок. Но это были её последние силы. Сразу после этих слов Мия обмякла. Её голова бессильно откинулась назад, рука соскользнула с живота на холодный металл вертолёта, а лицо окончательно застыло — бледное, хладное, без единого признака жизни. Она полностью потеряла сознание, погружаясь в глубокую кому. — Медика сюда, быстро. Мать вашу, шевелитесь, — рявкнул Прайс, мгновенно забыв про обиду и падая перед ней на колени, пока вертолёт с рёвом взмывал в небо, оставляя горящую базу Макарова позади.