Первый отряд и все-все-все

Алексей ждал этого дня.  Он ждал его, не как семилетка ждет своего дня рождения, что наступит на следующей неделе, а ему уже не терпится развернуть подарок, который ему приготовили родители. Он ждал его не как молодая девушка ждет предложение руки и сердца от любимого, который зачем-то заходил в ювелирный магазин, и не как ученик старшей школы ожидает конца третьей четверти.  Он ждал этого дня так, как осужденный на смертную казнь ждет, когда же его доведут до гильотины, и когда же острое лезвие отрубит ему голову.  Он ждал его и надеялся, что лезвие войдет в кожу и раздробит позвонки раньше, чем он успеет почувствовать.  Алексей ждал, и, начиная с того дня, когда Бездна заявилась к ним, отправив некоторых офицеров в долгий отпуск в лазарете, каждый день в его расписание прокрадывался пункт, согласно которому он должен поразмышлять над тем, как же это день наступит.  Начиная с того разговора с капитаном, когда они обсуждали последствия, которые влечет за собой удаленное расположение Народа Родников, он начал задумываться об этом в два раза чаще, урезав лимит по времени обдумывание сложной ситуации в их отряде.  В его представлении конкретно этот день должен был начаться так же безмятежно, как и все остальные, и уже ближе к закату небо окрасится грязно-бордовым, кровавым светом и темными фиолетовыми пятнами, что как не сливающиеся между собой моря будут пожирать друг друга. Тогда врата Бездны будут открываться в хаотичном порядке, а их отряд сбежится в лагерь, где капитан раздаст всем указания и определит территории и сам тоже отправится туда, где рваных прорезей в пространстве больше всего, или же двинется к Стадиону, где, по логике, и будут сосредоточены основные силы Бездны, ведь это сердце Натлана. А они в это время без каких-либо слов, за исключением «Так точно, товарищ капитан» и скромных пожеланий не подохнуть от зубов какой-нибудь Бездновской псины, разойдутся. Коля точно вкинет какую-нибудь шутку, кинет в близнецов очередным вызовом в духе «Кто умрет — тот лох», а с Виктором поспорит на полтысячи моры, что он завалит стража руин; Катя будет воодушевленно щебетать своим подругам о том, как будет здорово наконец вернуться домой, но из Натлана уезжать как-то не хочется, а Лиза ей согласно кивнет, смотря перед собой, но ничего не видя; Василиса, судорожно вздохнув, вымученной улыбнется и кивнет переживающей Марине, а та будет смотреть на всех грустными-грустными глазами, будто видит их в последний раз, а может, так оно и есть,  а Валера приободряюще похлопает её по плечу, сказав, что все будет хорошо, и лейтенант Де Сегюр ему тоже кивнет, но очень слабо; Андрей с Антоном будут ковылять где-то позади, делая наставления Елисею, и тот будет молча кивать, теребя пуговицу, а Настёна и Любава останутся в лагере, желая им удачи; Алексей почувствует чей-то причальный взгляд у себя на затылке и когда он обернется, на него будет смотреть Володя, как на новые пять копеек, и будто желая что-то сказать.  Алексей наклоняет голову к плечу и виновато улыбается, извиняясь за неумение читать чужие мысли.  Разумовский закрывает глаза, заводя руки за спину,  и Алексей смотрит на него так, будто ожидает чего-то особенного. Когда Володя глубоко вздыхает и все же решается что-то сказать, он дает ему это особенное: — Мы победим, — заверяет его лейтенант, кивая самому себе, — Капитано и Натлан точно одержит победу над Бездной. За каждого из нас не ручаюсь, но за командира — да.  Алексей Короленко слабо улыбается и согласно кивает ему.  Да, товарищ капитан точно победит, и у всех все будет хорошо.  (Воображение нарисовало ему куда более красочную картинку, чем то, что он изначально планировал себе надумать.) В одном из сценариев — в одном из множества придуманных им сюжетов — их разбудили ни свет ни заря, предупредив о том что этот день настал. Они стали готовится с такой скоростью, которая им никогда и не снилась. Василий прочищал свое ружье, Константин делал фотографии восхода солнца — потому что красиво, потому это, возможно, последний восход в моей жизни —  Николай, не изменяя себе, позировал другу, «держа» солнце в руках, «съедая» его и даже сложив руки в молитвенном жесте, будто солнце — нимб, обрамляющий его голову; Виктор точил клинки с особым усердием, в то время как Наташа, прикорнув около него, кормила своих цицинок.  У инадзумских самураев есть обычай, когда они перед последней битвой очень плотно обедают. Пока жизнь в их лагере жизнь течет не так безмятежно, как они привыкли, над Пиро регионом стягиваются плотные тучи, съедающие с каждой минутой все больше и больше небосвода.  Когда солнце поднялось над горизонтом, его уже не было видно за темным туманом, и вскоре он, как лесной пожар, поглотил все небо целиком.  Когда он осматривает Натлан с холма, думая о том, как он успел привязаться к этому месту, когда духота стояла столь невыносимой, что пришлось скинуть с себя куртку, но холодный ветер мигом заставил передумать, — тогда полил такой сильный дождь, что открывшиеся неподалеку, прямо под его ногами, врата было сложно увидеть- Что случилось дальше, он додумывать не желал.  (Что-то в последнее время его воображение сильно разыгралось. Не сказать, что Алексею Короленко это сильно понравилось. В одну из многих долгих ночей, когда Алексей наконец смог провалится в сон, он — бежал? Через густой темный туман, подгоняемый собственными мыслями и чьим-то настойчивым шепотом беги Воздух режет легкие снежнайским морозом, раздирая все изнутри, а кровь стучит в висках так, что сбившееся дыхание совсем не слышно, но ясно слышно одно и то же слово  Беги Позади тоже кто-то бежит, что-то движется на него с такой скоростью, что ноги в попытках унестись как можно дальше переплетаются и он чуть не падает, и кто-то дышит ему в ухо, злорадно посмеиваясь  БЕГИ Алексей глотает воздух в последний раз, когда решает обернуться, но все, что он увидел прежде, чем упасть — широкий оскал острых зубов, что чудом ему не оторвали голову. Картинка сменилась так стремительно, что сковывающий страх нахлынул тогда, когда Короленко уже стоял на ровной твердой поверхности, напоминающей лёд. Грязный, черный лёд, от которого несет пробирающим но костей холодом, забирающимся под куртку и больно щипающим за кожу, и Алексей инстинктивно тянет ладони к плечам, чтобы растереть их и хоть немного согреться. Он оглядывается по сторонам, но все, что его окружает — это выстроенные кругом сталагмиты, тянущиеся к потолку и загибающиеся над ним в купол.  Один из них вспыхивает прямо за его спиной, что Алексей даже дергается, и когда он полностью оборачивается и смотрит на него, на темной поверхности проявляется размытое изображение. С каждой секундой оно обретает цвет и четкость, и вместе с этим он снова слышит чье-то дыхание — сбившееся и неритмичное, переходящее в судорожное глотание воздуха и надрывные всхлипы.  Когда картинка наконец становится достаточно ясной, он с удивлением обнаруживает на ней младшего лейтенанта Вавилову.  Василиса бежит. Еле перебирает ногами, всхлипывая, и она точно напугана, и она точно от кого-то убегает, и в какофонии звуков он разбирает тихое нарастающее рычание. Когда она оборачивается, то вместе с истошным криком раздается животный — ему кажется, что ликующий — рык.  Картинка вспыхивает красным и гаснет, а по холодному камню стекает алая струйка, разливающаяся по всему сталагмиту и окрашивающая его полностью. Жидкость стекает на лёд и медленно ползет к нему, и Алексей машинально отходит на пару шагов, когда вспыхивает второй шип.  Он резко оборачивается к нему лицом, и на этот раз ему показывают младшего лейтенанта Чехова.  С ним вроде ничего плохого не происходит: довольно улыбаясь, Вася — да, это точно Василий — прицеливается куда-то вдаль и выстреливает несколько раз подряд, оборачивается на сто восемьдесят градусов, приседает на одно колено и снова прицеливается, но раздается какой-то неясный грохот, и земля мельком дрожит, и он, похоже, мажет, скукурузив недовольное лицо, а когда Чехов оборачивается, то видит огромного лавачурла-  Алексей резко втягивает воздух носом и им же давится. Чехов не успевает развернуться и как следует прицелится, зато монстр успевает хорошенько размахнуться и ударить своими лапами по земле.  Противный хруст, заглушающий грохот от удара, раздается по пещере и режет уши, и картинка снова вспыхивает красным, и что-то красное снова растекается и по этому камню, и уже вторая лужа подступает к нему- На третьем камне он видит Константина Чехова.  Пиро застрельщик сбегает по наклонной, а земля все круче уходит вниз, и в какой-то момент ему приходится просто съезжать, тормозя рукой, но где-то он спотыкается, и ему приходится шевелить ногами с такой скоростью, что он сам, похоже, не понимал, как на такое способен; перед ним открывается проход в Бездну, и его лицо искажается в смеси удивления и ужаса, но он не может остановится и влетает в них — через долю секунды от туда вырывается гончая Разрыва, и меж её клыков застревает красная мантия и ошметки плоти, а на землю капает свежая светлая кровь. Алексей сглатывает колючий ком, и он уже почти не чувствует ног — они будто покрылись ледяной коркой, а этот парад смертей все не заканчивается, и он видит Николая — тот стоит, прижавшись к стволу дерева спиной, и он тяжело дышит, держа руку на уровне груди, что-то там нащупывая, и он медленно оседает на землю, растягивает на лице скорбную улыбку и прикрывает глаза. Алексей неотрывно смотрит на него в ожидании, что он сейчас поднимется, что отряхнется и пойдёт дальше, что кто-то к нему придет и поднимет, что что-то произойдет, но Коля все так же сидит, и рука медленно и безвольно соскальзывает, а светлая макушка опускается и утыкается в грудь подбородком, и через несколько секунд по этому камню тоже течет алая жидкость, и Алексею холодно, очень холодно, а мороз все карабкается по нему, а лужа все подступает к ботинкам- Он видит, как Милорадович, судорожно вздохнув, опускается на колени и опускает голову, и с её виска течет кровь, и с плеча тоже течет кровь, а мантию в районе живота окрашивает темным цветком, и она складывает руки на коленях треугольником и сворачивается калачиком, так и не поднявшись. Невидимая петля оборачивается вокруг его шеи и туго затягивается, перекрывая воздух. На очередном камне Владимир качается на хлипком мостике, что готов вот-вот провалится в бездонную яму, и как бы осторожно он не старался ступать, метачурл об этом не заботится и, взмахнув своим топором, бежит на лейтенанта Разумовского. Трос с треском рвется, и они оба проваливаются в бездну. Корка льда добирается до ребер, а до ушей доносится далекое и почти забытое, как страшный сон  а где ты был,                  Алексей, где ты был, когда мы  Алексею Короленко хочется бежать. Бежать отсюда, бежать от всего этого, закрыть глаза и уши и больше никогда не вспоминать, не слышать и не ощущать это отвратительные чувство внутри, когда органы перетягиваются тугим жгутом, а чувство вины раздирает глотку, потому что он —он ничего не может с этим всем поделать.  Он видит, как Настена тянет кого-то, взяв под плечи, пыхтя и нашептывая что-то утешительное, но её труд оказывается напрасным — ледяной кол вонзается в её спину, и Маг Бездны злорадно потирает лапками, когда ее тело разрывают зараженные Бездной колохозавры. Лужа крови — Алексей долго отказывался принимать тот факт, что это именно она — подступает к ботинкам и вот-вот оставит на них свой след. Андрей, тяжело вздыхая, прижимает к себе маленькую девочку, и Алексей старается не смотреть в сторону приближающейся к ним мимифлоре, а мороз все ещё не отпускает. Он видит, как Виктора за лицо держит Вестник Бездны, злорадно усмехаясь, и Пиро агент тянется к своему клинку, задевает его пальцем и наконец цепляется за него, когда Вестник, что-то произнеся на своем языке, с размаху вбивает его в камень, и череп с хрустом ломается, и кровь течет по нему неровными струйками. Алексей чувствует, как холод сковывает грудную клетку, и он ощущает это уже физически, а уровень кровь поднимается и омывает его ботинки, плеща и булькая, а этот концерт все не заканчивается, и перед глазами мелькают знакомые лица, и лёд добирается до горла, треща и колясь, и он уже совсем не может дышать, когда- что-то теплое касается его плеч.  По-родному тепло улыбаясь, на него смотрит Катерина, держа его за плечи и мягко на них надавливая. Лёд начинает оттаивать и стекать по куртке, и вязкость под ногами тоже куда-то пропадает, и Алексей наконец-то вдыхает и выдыхает полной грудью, прикрыв глаза.  Все это — всего лишь сон, но он бесконечно рад, что Катерина тут.  Увидев на его лице облегчение, Спасская тихо хихикает и обнимает, положив голову ему на плечо. В солнечном сплетении разливается нежное тепло, и Алексей, помедлив пару секунд, обнимает её в ответ.  Волосы у неё пахнут зимней хвоей и натлановскими цветами, будто она до этого извалялась в траве, и ему нравится этот запах, и он готов стоять так ещё долго, и почти невесомое поглаживание по спине ощущается как лечебный бальзам. — Ай-ай-ай, какой же ты бессовестный, Леша, — выдыхают ему прямо в ухо, и нежно-певучий голос не вяжется с содержанием слов. Короленко вздрагивает, и мышцы плеч и спины рефлективно напрягаются. Девичьи пальцы давят на спину, и мышцы со смачным треском рвутся, — режущая боль бежит по позвоночнику, и Катерина начинает копошится, вырывая куски плоти.  Алексей задыхается, и что-то горячее поднимается по глотке вверх. — Они все умерли, а ты только о себе и думаешь.   Пальцы зарываются все глубже, рвут и царапают органы, а Алексей Короленко не может и пошевелиться, теперь на пол течет уже его кровь, и образ Катерины трещит по швам и рвется, и между неровными краями выступает верно-фиолетовое нутро, и когда она отстраняется, вместо зеленых глаз на него смотрит сама Бездна. Она тянет к его шее окровавленную руку и сдавливает её, противно посмеиваясь, передавливает трахею и не дает отвести взгляд. Она раскрывает рот — пасть, и кожа рвется и спадает с неё, и теперь перед ним не хрупкая девушка, а высокое, скрючившееся существо, готовое откусить ему голову своими длинными зубами. Алексей просыпается, хватая ртом воздух и хватаясь за горло. Со лба на нос стекает холодная испарина, и вся футболка у него мокрая, но он цел и невредим, а значит, что все это, все, что сейчас произошло — это всего лишь сон.  Откуда-то из темноты Андрей скрипит на кровати и ворчит на него, после чего начинает неистово храпеть. Это всего лишь сон. А ты так испугался.  Алексей нервно улыбается, прижимая ладони к лицу, и истерично в них смеется. Если это всего лишь сон, то представь, что будет, когда это произойдет на самом деле.) Алексей ждал этого дня, но наступил он гораздо более нежданно, чем он ожидал.  В тот день он, измученный и истерзанный собственными переживаниями и сомнениями, наконец решился поговорить с Катериной о Надьен. Он не хотел, не желал поднимать этой темы, и высказывать свои претензии Катерине было сложно и неудобно, а смотреть на её погрустневшее лицо было просто невыносимо, и когда Спасская начала что-то пояснять и разъяснять, он просто не выдержал. Спрятав руки за спиной и не поднимая взгляда с земли, он кивнул и, сказав что-то про последний раз и принятие решений без его ведома, ушел.  Разумеется, он её простил.  Как всегда, простил, потому что по-другому у него не получается, и держать на неё зло у него не выходит должным образом, даже если она накосячила. Она накосячила, а он, бесхребетное существо, просто простил её.  На дежурстве он попросил лейтенанта Раевского оставить его одного, и Алексей был ему бесконечно благодарен за отсутствие каких-либо вопросов.  (На дежурство он пошёл один, но через каких-то полчаса он об этом пожалеет.) Было душно. Тучи плотно скопились и нависли над Натланом, обещая вылить на него меснчную норму осадков за один день, — Алексей расстегнул куртку и снял перчатки, чтобы было не так жарко. Он остановился у ручья и не смог побороть соблазн умыть лицо холодной водой.  Когда спасительная влага омыла лицо и Алексей Короленко облегченно выдохнул, из кустов до ушей донеслась беспорядочная возня, приглушенное ворчание и надрывный женский крик. Алексей вздрогнул, повернул голову назад и медленно выпрямился, — из тех же кустов выбежал хилличурл с испачканной чем-то дубинкой в руках, неистово ею размахивая, и Гео заклинатель с силой ударил монстра посохом.  Не совсем по назначению, но работает.  Хилличурл, пошатнувшись, рухнул в ручей, а когда Алексей поднял голову к небу, оно окрасилось в тот самый багрово-фиолетовый цвет. Налетевший ветер взлохматил волосы, которые пришлось зачесать назад мокрой рукой, чтобы они не лезли в глаза и не мешали ему — увидеть открывшиеся неподалеку врата.    Этот день настал.  Времени на раздумья не было, потому что в той же стороне он увидел несколько жителей Натлана, уже схватившихся за свои мечи.  Вообще-то, ему надо было вернуться в лагерь и найти капитана; надо было найти остальных и раздать всем указания в соответствии с тем планом, который они обсуждали; ему не надо было отходить далеко, ему надо было держаться своих, но он — он оставил их, и теперь он бежит на помощь не своему отряду, а абсолютно незнакомым ему людям.  Из разрезанного пространства неторопливо выплывает огромная гончая, вокруг которой мельтешат монстры поменьше. Девушка поднимает свой двуручный меч над головой, и её руки трясутся то ли от страха, то ли от веса оружия, а мужчина, стоящий рядом с ней, уже готов к атаке, размахнувшись своим странным орудием, похожим на огромную бензопилу. Мальчишка в стороне туго натягивает тетиву лука и улыбку на лицу.  Взрывы элементов маяком направляют Алексея к ним, и в голове он уже составляет  план действий: по возможности отвести гражданских от врат, накрыть их куполом, Гео-снарядами можно будет подсобить им, но увлекаться не стоит, ведь его главная задача — защитить, и идти в активное наступление только тогда, когда другого выхода не будет, а выход всегда есть, и он справится, и у него получится- Золотыми искрами щит ложиться ровным кругом, когда на воительницу из Народа Крон нападает последняя из оставшихся на тот момент мимифлора. Девушка делает несколько шагов назад, не веря своей удаче и благодарит Вайоб. Мужчина одергивает её и без толики сомнения бежит вперёд, будто зная, что щит его пропустит. Бутоны появляются один за другим, мальчишка за его спиной их умело собирает в кучу Анемо стрелами — гончая рычит и трясет головой, когда они лопаются, и Алексей наконец решается убрать щит для того, чтобы телепортироваться за спину монстра и с силой вогнать посох ему в хребет — существо рычит и извивается, задевая его хвостом, но он успел задеть ее нутро, и гончая Разрыва, издав предсмертный визг, разваливается.  В это время войны успели закрыть врата, и девушка с облегчением выдыхает, обняв за плечи мальчика — они очень похожи и скорее всего родственники; Алексей протягивает осевшему на землю мужчине свою руку, и тот, поморщившись, нехотя принимает помощь.  Неловкое чувство заворачивается внутри, и они таки стоят, глядя себе под ноги на разливающуюся жижу, что осталась от мимифлор.  — Па-ап, — тянет мальчик, отлипив от себя  наконец сестру, — Надо найти маму.  — Да, она должна быть где-то у ручья, — закивала девушка, потянув мужчина за рукав в ту сторону, откуда Алексей только что пришел.  Гадкая догадка родилась в голове, но делится ею он не стал. Тяжелая вина обнимает его сзади и ложится на плечи, по-хозяйски там устроившись.  Алексей разворачивается на пятках и шагает в сторону лагеря, постепенно переходя на бег.  Небо почернело, и стало темно почти как ночью, но вспыхивающие вдалеке огни и элементальные вспышки помогают не затеряться.  Где-то впереди раздался выстрел, и между деревьев замелькали разряды Электро.  Надо поскорее найти остальных, и будет хорошо, если он встретит кого-то по дороге, а уходить далеко нельзя, надо защищать лагерь и не лезть в пекло без приказа капитана; надо позаботится о том, чтобы никто нигде не потерялся и все держались вместе; надо проверить, чтобы- Карем глаза он замечает в темноте двух хилличурлов, что вот-вот забьют насмерть двоих детей.  Нет, ну нет. Ты должен бежать к своим, ты должен- Он тормозит, взбороздив сапогами землю, и бежит к ним.  Это займет совсем чуть-чуть, совсем немного времени. Всего пять минут. Это же, в конце концов, не много.  Гео-снаряд сбивает одного хилличурла с ног, второго он с размаху ударяет обратной стороной посоха, задействовав Глаз Порчи; маска на нём потрескалась, а после следующего удара монстр падает и не поднимается.  Мальчик лет двенадцати вынимает из кармана длинный ножик и вонзает его в грудную клетку хилличурлу.  Первый хилличурл, испугавшись, бросился наутек, и Алексей не решился за ним бежать. Не хочется терять времени.  Убедительно попросив двоих ребят найти взрослых, он, зачем-то извинившись, бежит дальше.  Ему надо дойти до лагеря, ему надо защитить их, ему надо, надо- Врата Бездны распахиваются перед его носом, Алексей Короленко еле успевает отпрыгнуть к сторону и удобнее перехватить посох — из разорванного пространства вываливается кучка хилличурлов, а за ними выходит метачурл с топором. Короленко пересчитывает их по головам, оценивая свои шансы.  Двенадцать. Двенадцать мелких и еще один большой. Что ж, пожалуй, он справится.  Алексей выпрямляется и набирает полные легкие воздуха, Гео энергия растекается по венам, плеща и радуясь возможности вырваться.  В небе прогрохотал гром, и первые крупные капли ударили по носу.  Издав боевой клич, хилличурлы бегут к нему, — использовав посох как оружие ближнего боя, оттолкнуть одного ударом в живот, ударить другого по голове, сделать два шага назад. Скопить Гео энергию и ударить посохом о землю, послав ударную волну, и ринувшись вперед, пронзить насквозь двоих.  Метачурл замахивается и делает несколько шагов вперед, — Алексей отступает в сторону, пригнувшись, отражает его удар, из-за чего по рукам бежит вибрация, и мурашки протирают до костей. Зайти с другой стороны, избежав столкновения с мелкой мимифлорой, и со всей силы ударить монстра в хребет; развернуться, сбить с ног напавшего со спины хилличурла и повторить атаку, на этот раз сумев достать до ядра. Послать несколько Гео снарядов в подступивших монстров и надавить на посох, но тварь находит в себе силы оттолкнуть его и сбить с ног. Алексей падает, но успевает вовремя перекатится и не получить топор в череп.  Дождь усиливается, и темно-фиолетовая жижа перемешивается с водой и всплывает наверх, что черное золото.  На земле, прямо под метачурлом, вырисовывается крутящийся фиолетовый квадрат. Через секунду в мимифлору ударяет Электро заряд, и та взвывает, выронив свое оружие. Воспользовавшись моментом, Алексей пронзает просвечивающее сквозь тело ядро. С оставшейся мелочью он расправляется довольно быстро, и врата благополучно закрываются.  Когда Алексей Короленко убирает прилипшие ко лбу мокрые пряди, перед ним стоит младший лейтенант Спасская, активно собирающая свои волосы в хвост.  — Леша, привет! — улыбается она ему, но тут же спохватилась и исправилась, переводя вес с пятки на носки и заведя руки за спину, — То есть, добрый день, товарищ старший лейтенант, — Катерина вскидывает руку ко лбу и стоит серьезную мину, но получается это у неё плохо. — Не очень-то и добрый, — вздыхает Алексей, подняв глаза к небу — из-за дождя его почти не видно, но красные прожилки четко выступают на темно-фиолетовом покрывале.  Катя, вздохнув, согласно кивает и оглядывается по сторонам.  — Это, товарищ комвзвода, вы меня простите за то, что я- — Забыли, — развернувшись к ней спиной, обрывает Короленко, зашагав в сторону лагеря.  Воротник стягивает горло и не дает свободно дышать. Ему надо-надо-надо дойти до лагеря.  Катерина, не теряя времени, догоняет его и пытается подстроится под его шаг. — Но, товарищ комвзвода, понимаете, мне действительно очень жаль, что так получилось… — Я верю вам, товарищ Спасская, — не вслушиваясь в её слова, Алексей ускоряет шаг.  — Простите меня, пожалуйста, — Катя повышает голос, чтобы перекричать усиливающийся ливень и хлюпанье сапогов. — Я вас простил, — шепотом отвечает Короленко, но его хватают за рукав и останавливают.  — Алексей, так нельзя, — с серьезным лицом говорит ему Катерина, тряся головой в тщетных попытках убрать выбившуюся прядь, — Ты меня даже не слушаешь! — Катя, я простил тебя, — тон непроизвольно повышается, и в сердце что-то съеживается и сдавливается, когда Катюша, поджав губы, смотрит на него грустными глазами.  — Ты не обижаешься? — Спасская обхватывает себя за плечи руками и тянет мантию, перебирая ее пальцами, и нет, Катя, я не обижаюсь, на тебя грех обижаться, да, ты наложила, да, это было неправильно, но я не могу, Катюша, понимаешь, не могу- — Нет, Катя, — выдыхает наконец он, развернувшись полубоком, готовый идти, — Катерина робко улыбается и молча следует за ним.  Дождь с силой тарабанит по лицу, значительно перекрывая обзор, и путеводной звездой им служат мелькающие вдалеке огни Пиро и Электро. Где-то там должен быть лагерь, они поднимаются на пологий холм и замечают ребенка. Девочка лет семи сидит под густой кроной каштана, обхватив колени руками, и смотрит в пустоту перед собой стеклянными глазами.  — Царица… — Катерина подбегает к ней и садится на корточки, взяв ее руки в свои, — Деточка, ты как тут?.. Девочка поднимает на неё глаза, но ничего не отвечает, и Алексею почему-то тревожно.  По позвоночнику пробегает знакомая  волна мурашек.  — Где твои родители? — спрашивает Катя, потянув руку к темной макушке, но та отстраняется. Она поднимает руку и указывает пальцем немного восточнее от лагеря.  — Там что-то произошло? — Алексей подходит ближе, настороженно прищуриваясь, девочка вяло кивает головой, — Атака Бездны?  Девочка снова кивает, потупив взгляд и подтянув ноги ближе к телу.  — Не бойся, котенок, — голос Катерины совсем мягкий, она поднимается, последний раз погладив ребенка за предплечья, — Мы попытаемся все решить быстро, хорошо? А ты сиди тут, или в наш лагерь беги. Знаешь, где лагерь Фатуи? Там ещё на палатках такой цветочек с четырьмя листочками. Если увидишь кого-то с таким знаком, то скажи, что тётя Катя и дядя Леша тут были, что они по делам ушли, а тебя на них поручили, хорошо?  Девочка снова кивает, и они уходят.  — От неё сильно веет Бездной, — замечает Спасская, когда они спустились с холма — лагерь находится по правую руку, и было бы лучше пойти туда, но если они будут медлить, то могут не успеть. — Ты тоже заметила? Похоже на тех двоих, которых лейтенант Раевский привел, — Алексей с опаской озирается, ища где-то поблизости открытые врата, и где-то они точно есть, и до ушей доносятся отдаленные крики и даже рыдания.  — Думаю, кто-то в её семье тоже был подменен… Лучше поторопиться.  Они так и делают. Переходят на легкий бег, и по пути им встречается пара мимифлор, с которыми они довольно быстро расправляются. Катя ведёт себя необычно скованно, но вызвано это скорее всего их недавним диалогом.  Впереди раздаются знакомые ругающиеся голоса, и вскоре они встречают Владимира и Елизавету, как обычно препирающихся и даже прикрикивающих друг на друга.  Они хотя бы разговаривают, а после недавних событий — это хорошо. Они ругаются во время боя — это плохо.  Спасская и Милорадович одновременно попадают по хилличурлу-изгою, и от реакции Заряжен существо дергается в конвульсиях и падает на колени — мощный поток Гидро пронзает его насквозь, не оставляя монстру и шанса на то, чтобы подняться. — Лейтенант Разумовский, лейтенант Милорадович, — обращается к ним Короленко, даже прикрикнув, — Я настоятельно вам рекомендую прекратить свои препирания и заняться делом. Позже будете выяснять отношения, а то так вы и до завтра не доживаете.  Обращение, похоже, срабатывает, и больше он не слышал от них и слова.  Катерина кричит ему, что впереди кто-то есть, и Алексей Короленко приказывает двоим лейтенантам оставаться тут, а сам бежит за Спасской.  Метрах в шестистах от этого места они находят разрушенный дом, группу натлановцев и целых два портала.    Электро цицины искрятся под дождем и не медлят и секунды, налетая на гончую. Алексей следует за ними, и щит золотой пыльцой мерцает в полумраке, он закрывает глаза и сканирует пространство.  Открыть купол для уворачивающейся от монстра девушки, укрепить его там, где вишап с разгону в него влетает, не дать гончей Разрыва попасть внутрь и дать воину из Детей Эха выйти, чтобы тот развалившуюся мимифлору.  Земля под ногами начинает шевелиться, и оттуда выпрыгивает завриан вместе с Гео вишапом. Он снимает щит и отпрыгивает назад, разряды Электро бьют по монстрам, и Катерине помогает подоспевший курьер, вонзивший в одного из них свой острый меч.  Сзади раздается рычание, сила элемента направляется в руки, он бьет посохом по челюсти гончей, отправляет ей в пасть Гео снаряды, и ее добивает крупный мужчина из Потомков Крон.  Его задача предельна проста и ясна, но Алексею сложно просто стоять и прикрывать чужие спины, когда он может сделать что-то большее. Мимифлора справа, он уклоняется и в следующую секунду вгоняет посох ей в глотку, достигая ядра. Слева — он блокирует, и ударная волна отдает на позвоночник; Катерина посылает цицин и молнию, разрывая тварь. За ее спиной открываются врата, — сердце замирает, но она телепортируется ближе к нему, он ставит щит, как раз вовремя, — возникшие как из неоткуда Страж Руин посылает свои ракеты, и натлановцы как один на падают на него. Катя снова телепортируется, но в другую сторону, активирует щит и обрушает на одни из врат мощный заряд.  …  Вода и кровь под ногами смешиваются и утягивают под землю. Мимиылора справа, там где Катя, он отправляет Гео снаряды, — слева, совсем близко, — блокирует посохом и отпихивает тварь, ударив ее. Жаль, что посох, а не меч. Было бы эффективнее.  Девушку из Народа Родников кусает заражений Бездной детеныш завриана, и ее подруга вонзает в него свое копье.  Сзади открываются еще одни врата, Алексей телепортируется, утянув за собой мальчишку из Детей Эха и ставит щит, — Глаз Порчи нагревается и прожигает в бедре дыру, но он не обращает на это внимание, следя за Катериной, что пропускает удар от хилличурла-изгоя. … Голова раскалывается. Ее будто сдавливают в металической коробке, при этом нагревая.  Мимиылора справа, — Алексей в последний момент уворачивается, и тварь разрубает пополам воин Натлана.  Алексей Короленко отступает назад, пошатываясь на ногах, и активирует щит, — тот мерцает и бледнеет, а когда об него бьется метачурл и гончая Разрыва, пульсирует, так и норовя развалится.  Стоило ему отвлечься на споткнувшуюся о чей-то труп Спасскую, как это происходит, и он припадает к земле, чтобы не попасть под удар щита, но острый хвост гончей достает до него и разрывает плечо.  Теплая кровь затекает под рукав и греет его холодные руки.  … Алексей сдается.  Мерзкий холод стежками проходится по коже, будто тупое лезвие, а голова горит, и в ушах стучит кипящая кровь.  Ему холодно и жарко одновременно.  Новые врата больше не открываются — да и где открываться-то, и зачем вообще, если они и с теми, что были, не могут разобраться.  Мимифлоры в обличии различных монстров рыщут по округе в поисках выживших, но не мудрено, что их поиски тщетны — под ногами хлюпает перемешанная с водой кровь, и трещат ломающиеся кости несчастных, на которых они уже не обращают внимания.  Они ищут источник жизни, и Алексею очень хочется оказаться среди мертвых.  Короленко закрывает глаза и делает глубокий вдох, — смрад и сырость заполняют легкие, металический запах крови налетом оседает на небе и языке.  Выдыхает.  Гео заклинатель открывает глаза и украдкой выглядывает из-за сломанной деревянной стены, ища глазами фиолетовую мантию.  (Пусть с ней все будет хорошо, пусть с ней все будет в порядке, пожалуйста, пусть он сейчас найдет ее, и она будет живой и здоровой, пожалуйста, пусть- Нет. Нет, нет, нет и нет. Быть здесь очень и очень опасно, и пусть её здесь не будет, ей не стоило тут находиться и не стоило ей идти за ним, не стоило, она не должна, не должна умереть…) Кто-то подкрадывается к нему со спины и одергивает за плечо.  Алексей поворачивает голову назад и встречается взглядом с Катериной. Электро магесса — вся растрепанная и помятая, с порезом под глазом и крупным кровоподтеком на открытом плече, — приставила палец к своим губам и, удостоверившись, что комвзвода и не думает что либо говорить, стала отползать назад, поманив рукой к себе.  Не задавая лишних вопросов, Алексей последовал за ней, осторожно перебирая ногами как можно тише, чтобы грязь не хлюпала и не привлекла внимание какой-нибудь мимифлоры. Его посох сломан, тело ломит и при каждом движении отдает стягивающей болью, так что в случае опасности он будет совершенно бесполезным.   — Куда мы идем? — наконец тихо спрашивает он, прервав гнетущее молчание, когда они наконец отошли подальше от места сражения и поднялись на пологий холм. Катерина ему ничего не отвечает, лишь надрывно вздыхает и указывает пальцем вперёд, где один труп лежит поверх другого.  Когда Алексей подходит ближе, тот, что лежит ниже и выглядит постарше, поворачивается к нему лицом и машет рукой, широко улыбнувшись.  А, так он ещё живой.  — Вернулась все-таки, — тихо говорит воин из Потомков Крон, и Катерина ему кивает, улыбнувшись.  — Я бы ни за что вас тут не оставила.  — Прошу, — мужчина закрывает лицо ладонью, втянув сквозь зубы воздух, — без «вы». Не переношу это официозности.  Спасская хихикает и оборачивается к Алексею. Напускная веселость сползает с её лица, как акварель с мокрой стены.  — Я попыталась убрать его, — Катя неопределенно  махнула в сторону, поджав губы, — Но у меня не получилось.  Алексей Короленко заглядывает за её спину, и скоро до него доходит суть проблемы. Катерина хотела помочь мужчине подняться, убрать тело, которое лежит на нём. Обойдя вокруг него, Алексей прикидывает, хватит ли у них в таком состоянии сил на то, чтобы поднять эту поистине громоздкую тушу.  Глаз Порчи отдает невыносимым жаром, но он все же кивает Катерине и берет тело за ноги — пальцы еле сгибаются, и мышцы пронзает тянущей болью, из-за чего Короленко морщится и шипит. Подняв глаза, он видит, с каким трудом это дается Катерине, но они все же смогли высвободить воина, и тот с великими облегчением выдыхает.  «Надо будет как-нибудь поучаствовать в организации братских могил. У натлановцев есть такие?» — задается вопросом Алексей, оглядываясь по сторонам. Порождения Бездны, судя по всему, начали терять интерес к этой местности и расходится кто куда в поисках новой жертвы.  — Прошу прощения… — обращается воин к ним, приняв сидячее положение но почему-то не вставая, но продолжения фразы не следует.  Алексей Короленко оборачивается и натыкается взглядом на ещё одну проблему.  У мужчины открытый перелом правой ноги, и он, глядя на повреждение, растягивает по лицу слабую улыбку, про себя явно проклиная всех, кого можно обвинить в этой ситуации.  — Не двигайтесь, — Алексей приседает на корточки и осматривает рану: большеберцовая кость торчит не сильно, но крови вытекло много, и, скорее всего, в рану занесена инфекция, и, скорее всего, он умрет от кровопотери, и они, возможно, опоздали, но об этом лучше не думать, а просто делать то, что должен. Сбоку доносится тихий треск, и Катерина протягивает ему оторванную от юбки полосу ткани, так что та ей теперь чуть выше колена.  Благодарно кивнув, Алексей аккуратно поддевает ногу и туго затягивает жгутом ниже колена, пока нога не бледнеет, и поток крови не прекращается. — Нам надо промыть кожу вокруг раны, — Катя опускается на корточки, обращаясь к мужчине, и её голос звучит как-то скованно и сдавленно, — Поблизости есть водоем?  Мужчина указывает на запад, и Катерина, кивнув, поднимается, чтобы взять его под плечи и попытаться поднять; Алексей аккуратно закидывает сломанную ногу себе на плечо и держит его за бедра, а когда они отрывают его от земли, все мышцы туго натягиваются и их будто пронзает раскаленными иглами.  Они стараются идти бесшумно, еле переставляя ноги и вытягивая ботинки из втягивающей их, что зыбучие пески, почвы, и за ними к счастью не следует ни один монстр — они уже разбрелись по окрестности, принюхиваясь и облизываясь на тех случайных несчастных, что оказались неподалеку.  Ноша так и норовит выскользнуть из его рук, и пальцы уже совсем не держат, а от каждого неверного движения выходец из Потомков Крон морщится и кривится, — ему больно, ему очень больно, Алексей никогда так себе ничего не ломал и не хочет ломать, но он может представить, насколько это мучительно.  (Он пытается задействовать силу Гео элемента, но от Глаза Порчи не чувствуется никакой энергии.) Они спускаются к небольшому озеру, над которым нависает каменная постройка, Катерина Спасская немного расслабляет плечи и движется ближе к воде.  Озеро холодными брызгами омывает каменистый пляж, принося вместе с прозрачной пеной и прохладным воздухом смрад и кровь.  Мужчину кладут ногами к воде, Катерина заботливо подкладывает ему под голову свою накидку и сразу приступает к очистке раны от всей грязи.  Алексей облокачивается на каменную стену и прикладывает к ней голову, в попытках её остудить; боль в мышцах утихает, но ощущение, что он мерзнет, никуда не делось и даже усилилось, хотя Короленко уверен, что температура воздуха довольно высокая.  Он тянется к Глазу Порчи, но вместо гладкой поверхности он обнаруживает острые края разбившегося стекла. Алексей Короленко снимает его с пояса, все ещё горячий металл прижигает холодную кожу, и из трещины по перчатке течет вязкая темная субстанция, чем-то напоминающая то, что остается от мимифлор.  Он случайно режется об осколок, и в кровоточащую ранку попадет несколько капель этой жижи. Что-то ему подсказывает, что это небезопасно.  Эта жижа стекает по руке вниз под рукав и пленной обворачивается вокруг предплечья, скатываясь в локтю, и что-то ему настойчиво подсказывает, что это небезопасно.  …хотя какая разница? Какая разница, если он такими темпами не переживет эту ночь.  Да что там ночь, сейчас вечер, пусть и темно, и то, что они уже пережили — ни коем образом не конец. То, что они пережили — лишь начало кромешного кошмара и ада, что нагрянул в Натлан, и если уже сейчас Алексей остался без посоха и без Глаза Порчи — единственной причины, по которой он на что-то да способен, — то что же он будет делать дальше?  Его просто пустят на корм какому-нибудь метачурлу, и роль приманки и пушечного мяса будет для него самой подходящей и оптимальной, ибо с такими ролями как «офицер Первого отряда» и «Гео заклинатель» он благополучно не справился.  Алексей притягивает к себе ноги и обхватывает их за колени, уткнувшись в них лбом. Кажется, он уже окончательно смирился со своей смертью.  (Да что ты так приуныл, Леша? Мир не рухнет, если ты подохнешь. Он даже не заметит. Да, будут отдельные личности, которым будет дело до твоих похорон, но их не то чтобы много. И плитку твою на кладбище будет навещать человек десять от силы, и то раз в десятилетие, так, ради приличия. А на той табличке будет выгравировано что-то вроде: «Вот и помер наш Алешенька глупой и позорной смертью, так и не дожив всего пару недель до своего 28-ого дня рождения. Земля ему гранитом.) … (Да нет же, ведь есть люди, кому не все равно на него, кому он дорог и на ком отобразится его смерть.  Они же есть — его отряд, на пример. Его сестра, на пример. Интересно, как она? Интересно, что с ней будет, когда он умрет?  Как она отреагирует на его смерть?  Снежа расстроится. Снежа очень расстроится, ведь кроме него у неё по сути никого больше нет, на кого она могла бы рассчитывать, и кто мог бы ей в жизни помочь и поддержать. Есть друзья, но это ещё не понятно, какие они, ведь друзья сознаются в беде, а бед у Снежы, как он надеется, особых и не было за последнее время. А если найдет себе какого-нибудь ухажера, который днем в подвалах Десятого отряда околачивается, и хорошо будет, если как работник, а не подсудимый, — а по ночам в ночных клубах зависает, а Снеже туда нельзя, разворотит же там все, а её — развратят, и вообще, надо в завещании отдельный пункт написать, чтобы за ней кто-нибудь присмотрел, например Наташа. Она уж точно всех нежелательных личностей от неё спровадит.  Снежа расстроится. Она ведь сидит дома, в Снежной, ждет от него весточки, — ждет ровных строчек с банальным «все хорошо, в Натлане все еще жарко, но температура хотя бы не под сорок, пока что жив-здоров», с будничным «братья Чеховы опять распоясались, утопили мне ящик патронов в реке, хотя откуда они её вообще взяли, если за ближайшим ручьем надо было тащится от лагеря почти полкилометра…», и чем-то интересным, вроде «на днях лейтенант Раевский привел к нам в отряд целую ораву детей. Не то чтобы я был сильно против, они не помешали, да и в итоге удалось обнаружить одну мимифлору, что могла представлять серьезную опасность, и успешно её ликвидировать, но дети сами по себе существа крайне активные и непредсказуемые, как по мне, и лично ко мне некоторые из них почему-то проявляли особый интерес, и лично мне это казалось весьма пугающим… не знаю, почему, но меня очень напрягали эти пристальные взгляды.». Она ждет белый конвертик с одной маркой в углу и ровными строчками адреса и имени-фамилии получателя и отправителя, а получит черный, мимикрирующий под саму смерть, конверт, в котором одинаково выверенными, даже по сравнению с его почерком, буквами будут выстроены в ряд страшные и бессмысленные слова.  Повезет еще, если приписку «за отвагу» или «с достоинством отстояв свою позицию на поле боя» добавят.  Тогда хоть не так стыдно будет.  Интересно, кто займется его похоронами? Не хотелось бы, чтобы это делала сама Снежа; может у него найдутся какие-то дальние родственники по левой пятке, которым будет до этого дело, а может будет дело до своей доли в наследстве, если там вообще хоть что-то кому-то перепадет.  В любом случае можно, наверно, расчитывать на Первый отряд, возможно даже на Первого Предвестника. Капитано когда-то занимался похоронами своих почивших солдат? Ну дает же ему звание комвзвода хоть какие-то привилегии, нет?  На его похоронках будет много людей? Помимо Снежы и возможных дальних родственников там точно будет Николай, наверно. Если он не придет, то там уже можно и не надеется ни на кого больше, или же Алексей переоценивает уровень их дружбы. Наверно будут близнецы, будет Андрей, если у того будет возможность приехать; будет Валерий, тоже, если сможет. На счёт Разумовского он не может сказать со стопроцентной вероятностью, а вот Милорадович там не будет точно. А Катерина?.. Он не знает точно, хотел бы видеть ее на них или нет.  Интересно, хоть кто-то там будет плакать?) … (Ой, да можешь не напрягать фантазию, просто запихают тебя в тесную могилу рядом с такими же безымянными солдатами, да так и оставят, так что не парься.) — Товарищ комвзвода, — голос Катерины вырывает его из мрачных рассуждений, и он поднимает на неё потухший взгляд, — Надо осмотреть окрестности. Я пойду, пройдусь, а вы, вы посидите здесь, присмотрите за ним, — Спасская перебирает ткань юбки между пальцами, бросив взгляд на разбитый Глаз Порчи в его руках, и, не увидев на его лице знаков протеста, уходит.  Судорожно набрав воздух в легкие, Алексей выпускает из рук разбившуюся стекляшку и зарывается пальцами в волосы, оттягивая их до боли в корнях.  Соберись, тряпка. — Хей, — безмолвно лежавший до этого воин из Потомков Крон вдруг оживился, потянув его за штанину, — Хей, как тя звать-то? — Алексей Короленко, — Алексей глухо выдыхает, глядя на него исподлобья.  — А покороче?  — Леша, — мужчина ненадолго задумывается, после чего согласно кивает, улыбнувшись.  — Будешь Алохой. Тиало, приятно познакомиться, — он тянет к нему мелко дрожащую руку, и Короленко слабо отвечает на это неловкое рукопожатие.  (Рука у Тиало совсем холодная, по-мертвому ледяная.) — Слушай, Алоха, она же тебе нравится?  Алексей резко поднимает голову и с непониманием смотрит на него, пару раз моргнув.  На лице Тиало расцветает широкая улыбка, и он тихо посмеивается над ним.  — Катя, её же так зовут? — на неуверенный кивок он удовлетворительно хмыкает и продолжает, — Она тебе точно нравится, — ты на неё так смотрел во время боя, так смотрел. Вздрагивал каждый раз, как к ней какое-то чудовище близко подходило, просто прелесть.  — Я просто,— Алексей заикается, потупив взгляд, — Я просто не хочу, чтобы кто-то умирал.  (Ты просто не хочешь, чтобы она умерла. Признай это, Алексей, признай, что ее жизнь для тебя дороже любой другой.) Взгляд Тиало смягчается, он согласно кивает, мол, «верю, охотно верю». — А что ты ей не признаешься? — не унимается мужчина, продолжая его дергать, — Боишься отказа? Алексей отрицательно качает головой.  — Там… Там сложная ситуация, — и зачем ты ему отвечаешь?  Мужчина глубоко вдыхает, кашляет и хрипит, рукой что-то прощупывая под ребрами, но диалог продолжает: — Знаешь, как у нас с женой было? Она из Плодородных Земель, а у них, знаешь, как: мужчина должен вырастить война, порвать пасть мимифлоре, приручить завриана и участвовать в Паломничестве. А если ещё и выиграешь, то вообще шикарно. Ну и она мне поставила условие, что до тех пор, пока я в нём не выиграю, она за меня не выйдет. И я, влюбленный дурак, целый год на подготовку потратил, тренировался как не в себя, и что по итогу? — Тиало нахмурился, похоже, ожидая от него полноценного ответа, но Алексей только неопределенно пожал плечами, поэтому он продолжил, — Выиграл я по итогу, а в Ночном дозоре сразу помер. Вот так вот легко, представляешь?  Алексей Короленко наклоняет голову на бок и медленно кивает. — Меня, конечно, потом Одой вернули, но когда я пришел просить руки и сердца своей тогда еще даже не невесты, она мне такую оплеуху прописала, что в жизни не забуду, — мужчина хрипло рассмеялся, от чего на его лице выступило ещё больше морщинок. — За что? — недоумевающе спрашивает Алексей после короткой паузы, и ему отвечают так, будто ответ сам собой разумеющийся: — За то, что помер. Она с меня ещё обещание взяла, что я больше никогда в Паломничестве участвовать не буду, — Тиало улыбается-оскаливается, демонстрируя свои крепкие зубы, — Привереда страшная, правда?  — Но зачем она тогда потребовала от вас победы?.. — Чтобы я не бросил, — он пожимает плечами, сложив руки на груди, — Я лет с пятнадцати пытался выиграть, уже надежду потерял, а она просто хотела, чтобы я не скисал. Мотивировала меня так, — Тиало прикрывает глаза, и его губы загибаются в теплой улыбке.  Алексей проводит по лицу перчаткой и оглядывается по сторонам в поисках Катерины — вокруг все необычно тихо и спокойно, но шестое чувство подсказывает, что это очередное затишье перед бурей.  — Так к чему это я, — мужчина снова начинает говорить, хотя Алексей уже подумал, что диалог окончен, — Я хотел сказать, что если вам суждено быть вместе, до даже смерть вас не разлучит, ведь когда люди упирают, их души попадают в Царство Ночи и встречаются там, — в его глазах горит огонь веры и надежды, и Короленко жаль, что он не может их разделить.  — Ваша жена будет гордиться вами, — зачем-то уверяет его Алексей, позволив себе слабую полу-улыбку. Выражение лица Тиало сменяется с надежды на легкую грусть, которую он быстро смаргивает и снова улыбается.  — Дочка. Дочка будет мной очень гордиться, — поправляет он офицера, на что тот удивленно поднимает брови. — А жена?  — А жена… А жена умерла. Не так давно, она хотела погулять с подругами, развеется и отдохнуть от рутины, — Тиало запинается и хватает ртом воздух, будто задыхаясь, — Пошла на курорт к Народу Родников, а в тот день туда явились Вестники Бездны… Тогда же ещё Умоджа была серьезно ранена, а вы ей помогли. Спасибо вам за это.  Тиало улыбается во время всего их разговора, и с каждым словом Алексею все больше хочется затянуть на шее галстук.  — Серьезно, мужик, че ты такую мину строишь, будто тебя в убийстве обвиняют? — воин несильно бьет в его ногу кулаком (у него тупо не хватает сил на то, чтобы руку нормально поднять), как ему показалось, приободряюще, — Весь Натлан вам безгранично благодарен за то, что вы делаете. Я слышал, что один из ваших офицеров помогал Умодже спасать людей. А ведь он мог этого не делать, ведь так? Да и если бы вы ее не спасли, то нам бы всем заведомо пришел бы конец.  Алексей не знает, что на это ответить, а невидимая удавка все туже затягивается на шее, перекрывав кислород.  Тиало глубоко дышит, приложив руку к сердцу, и, решив, что его хватит еще ненадолго, снова обращается к нему: — В любом случае, не затягивай, ладно? Я уверен, что у вас все будет хорошо, но все же, чем раньше ты признаешься — тем лучше. Потом может и не получится этого сделать. — Имеете ввиду, что до «потом» мы можем и не дожить?  — Тьфу ты, Леша! — возмущается Тиало, нахмурившись, — Я же говорю, что все будет хорошо. Но если ты, условно, не сделаешь это сейчас, то может случится так, что сделаешь только лет через десять, это самое «хорошо» тоже наступит лет через десять!  Алексей Короленко слабо кивает, искренне желая позволить себе поверить, что у него все будет хорошо.  Решив, что с него достаточно, Тиало последний раз его за что-то благодарит и закрывает глаза, чтобы «отдохнуть ненадолго». Когда Катерина возвращается, он уже не дышит.  Ощупав пульс и убедившись в его отсутствии Электро магесса, шмыгнув носом и вытерев его рукавом, села рядом с ним.  — Я заметила несколько врат. Они появлялись метрах в ста друг от друга, и если порядок их открытия не изменится, то скоро парочка должна открыться и тут, — Катерина прислонилась к нему плечом и обняла колени, повторяя его позу, — Если пойдем к лагерю сейчас, то мы ещё сможем что-то сделать. Я видела Констю… или Васю? Кого-то из Чеховых на склоне.  Алексей шевелит пальцами, чтобы проверить их подвижность, но те поддаются с неохотой и кажется, будто при каждом движении они вытягивают из него сухожилия. — Я не думаю, что смогу дойти, — признается он младшему лейтенанту Спасской, прикрыв глаза и наклонив голову, позволив себе коснуться её макушки. Ее волосы влажные, от них несет кровью и кое-где даже видны запекшиеся пятна и подсыхающая грязь, но сквозь все это чувствуется легкий шлейф пряных натлановских цветов, будто она до этого извалялась в траве, и ему очень нравится этот запах.  — Я тоже, — шепчет Катя, поежившись, — Я хочу домой. Хочу к мамá и папá…   Ей, верно холодно — вон, платье же совсем легкое, да и плечи открыты. Деревянными пальцами Алексей стягивает с себя куртку, от неуклюжих и топорных дыижений мышцы спины натягиваются и ноют, и Катя отстраняется, недоумевающе смотря на него.  Он закидывает куртку ей на плечи и щелкает верхней кнопкой, чтобы та не спала с Катиных плеч, и откидывается спиной к камню, вытянув ноги и прикрыв глаза.  Как же он устал.  Катюша же, позыркав на него пару секунд,  укуталась сильнее и прильнула к его плечу. От нее будто идёт мягкое тепло, и Алексей закрывает глаза, готовый провалится в сладкую грезу прямо тут.  — Леша, — зовет она через несколько минут блаженного молчания, — Давай поговорим.  — О чем? — Короленко неохотно разлепляет веки и устраивается так, чтобы ей было удобнее.  — О чем-нибудь, — Катя поворачивается полубоком и обнимает его руку, будто сейчас уснет, — Только о чем-нибудь хорошем, светлом.  Алексей пытается задуматься над её просьбой, но сделать это мешает теплое, нежное чувство, сворачивающееся в солнечном сплетении. (Если поднять взгляд перед собой, то при виде мертвеца в солнечном сплетении вспыхнет тяжелое, режущее ощущение, будто сама Селестия сбросила туда свой шип.) Он перебирает в голове что-то подходящее под заданный запрос, но в памяти всплывает лишь что-то отдаленно-приближенное.  (Алексей, ну что ты за человек-то такой? Ну неужели ты действительно не в состоянии поднять ей настроение?) — Помнишь, как вы с близнецами и Николаем ушли с дежурства на какой-то грибной фестиваль, а потом я запихал их в лазарет на полнедели с пищевым отравлением? — на лице Спасской расцветает робкая улыбка, и она незамедлительно кивает, — Когда я сообщил капитану о причине их пребывания в лазарете, умалчивая о длительной отлучке, он, во-первых, сразу догадался, где вы были, а во-вторых, сообщил мне, что какой бы ни была абсурдной ситуация, все это было взаправду.  — Ну вот, а ты не верил, — Алексей с облегчением замечает, что голос Кати оживляется и веселеет, — Бедный Вася, так старался тебе доказать свою правоту, а ты, — она ткнула его в бок пальцем, от чего по коже пульсацией разнеслась неприятная дрожь, за что Катя сразу же извинилась.  — А помнишь, как они притащили Настене детеныша завриана вместо кабана, но не с тем, чтобы приготовить его, а с тем, чтобы выступить зоозащитниками, — продолжает Короленко, стараясь вложить в слова как можно больше веселости или хотя бы умиротворения, и судя по светлеющему лицу Электро магессы, у него это неплохо получается.  — Помню. Нестена их ещё тогда за шкирку выпроводила, и полотенцем как дала по шее, у-ух, — Катя тихо и коротко смеется, потянувшись и выпрямив ноги вдоль его, — А помнишь, как ты нам всем обед готовил?  Лицо Алексея заметно мрачнеет, из-за чего Катюша сначала смеется, а потом неловко замолкает, извиняясь. — Ничего страшного, Кать, — мотает он головой, — То, что я готовить вообще не умею, это факт.  — Никто просто не оценил по достоинству, — возражает она, уперев руки в боки, — Вот мне не дали попробовать, поэтому-то я и не могу судить, но уверена, что все не так плохо! — Константин чуть не подавился этой бурдой.  — Константин мог впопыхах проглотить слишком большой кусок.  — Милюкова над эти супом плакала… — Наташа могла из-за многого плакать! Вспомнила, может, чего грустного очень.  — Раевский вообще есть не стал, сразу выкинул.  — Валера — дворянин. Он привык все этакое да вычурное есть.  — Я так не думаю… Милорадович — да, Раевский — нет.  — Леша, — Катя с серьезным видом положила руки ему на плечи, — все дворяне одинаковые, я-то знаю.  Алексей скептически поднял одну бровь, правда, вышло это у него как-то странно, иначе почему Катя снова начала тихо смеяться.  (У неё красивый и звонкий смех, и хочется, чтобы он никогда не затихал, и чтобы у неё всегда был повод порадоваться и посмеяться, и он готов хоть всю свою жизнь потратить на то, чтобы ей эти поводы создавать, но это невозможно, и ему просто хочется, чтобы Катерина Спасская была жива, и жила она счастливо и беззаботно.) — Зато Володя ел. Причём за обе щеки уминал, — не унимается Катя, и этому оптимизму Алексей может только позавидовать. — Он ел и ругал этот несчастный суп, будто он виноват во всех его проблемах. — Но ел же! — Потому что думал, что его приготовила Елизавета? — Катерина замолкает, и улыбка на её лице ползет вверх, пока на щеках выступают ямочки.  В душе откуда-то берется невиданная легкость и спокойствие, и всего того кошмара будто и не было, и всех невзгод в его жизни тоже как будто и не было, и ему сейчас так чудесно на душе, что аж стыдно.  — Скажи ещё что-нибудь, — Катерина пододвигается ближе на коленях, сидит и ждет, когда он заведет свой монолог. На девичьем лице выступает страшная усталость и изнеможение, с которыми младший лейтенант Спасская усердно борется.  Алексей набирает в легкие воздух, будто будет сейчас отвечать на экзамене у сурового препода, и начинает говорить.  Он рассказывает о выходках Левитана в Академии, как, например, тот случай с ложным указом княгини Ольги о раскаянии всех провинившихся студентов, в итоге которого были найдены как виновник поломки некоторых дверей, так и те несчастные студенты, чья курсовая была аннулирована и которым были вынесены ещё какие-то околосмертняе приговоры за наглое списывание. Он вспоминает проведенные ею реформы в штабе, отметив самые удачные, как та гирлянда, что, кстати, до сих пор у него висит — Катя вся светится от счастья, услышав это, и он искренне ее за эту вещь благодарит. Он дает несколько комментариев их играм в шахматы и выражает свое желание сыграть с ней ещё раз; упоминает такие мелочи, как тот случай на дне рождении Валеры, когда Катя напилась в стельку, и ту записку, которую она ему оставила, будучи студентом первого курса, когда он уснул прямо в кабинете студсовета. Катерина отмечает, что это он накрыл её пледом, а он просто пожимает плечами и говорит, что в тот раз, на удивление, выспался.  Они говорят про прошлый Новый Год, который для него был не самы светлым праздником, и про не самые лучшие происшествия в Натлане, касающиеся Капитано и Пиро Архонта, но сейчас Алексей ничуть о них не жалеет и даже наоборот — он многое отдал бы за то, чтобы пережить их снова, потому что тогда — тогда все было хорошо, сравнительно хорошо, и тогда они были в безопасности, и Катерина была рядом, а о чем ещё ему вообще мечтать? — Леша, — серьезным тоном говорит ему младший лейтенант Спасская, выпрямившись так, чтобы смотреть на него сверху вниз, — Почему ты перечисляешь в основном те случаи, когда я была с тобой? Я имела ввиду вообще все светлые моменты, которые были у тебя в жизни, а не что-то конкретное.  Алексей смотрит ей в глаза, и стук сердца отчего-то становится громче и отдает в ушах, и ему, почему-то, становится по-настоящему жарко.  (Скажи, Алексей, действительно,когда, если не сейчас?) Он делает короткий вдох-выдох, и слова вырываются прежде, чем он успевает взвесить все «за» и «против». — Потому что ты — самое светлое, что было у меня в жизни.  (И почему сказать это именно сейчас было так легко? Неужели потому, что вместе со смерть ты смирился и со всем остальным, даже со своими чувствами?) Лицо Кати сначала исказилось удивлением, но оно быстро исчезало, а на его замену пришло непонятное ему выражение. Катерина улыбалась ему, но улыбалась как-то совсем по-иному — нежно и тепло, и одновременно с этим так грустно, будто она вот-вот заплачет.  Катерина притягивает его к себе и кладет его голову себе на плечо, обнимая и гладя по волосам. Алексей не сразу смеет пошевелиться, будто от его движений магия момента разрушится, но когда он крепко обнимает её в ответ, цепляясь за неё так, словно от этого зависит его жизнь, все остается на своих местах, и Катя никуда не исчезает, а её мягкие прикосновения никуда не деваются, и он чувствует ее сердцебиение, чувствует её дыхание, и внутри что-то щекочется и переворачивается, и он чувствует — чувствует себя живым, и он знает, что все это было не напрасно, и чувствует, что он хочет — хочет жить.  Алексей судорожно втягивает ртом воздух, и Катя, собрав пряди с его лба, бесшумно чмокает его в макушку. — Все будет хорошо, Леша, — шепчет она тихо-тихо, и ее голос такой мягкий и успокаивающий, и как бы это глупо не звучало, ему хочется ей верить.  … (Ветер постепенно крепчает, воздух сгущается, и около озера в пространстве появляется маленькая прорезь. Когтистая лапа вылезает из нее и расширяет дыру, просовывая в нее мохнатую морду. Гончая Разрыва озирается по сторонам, принюхивается и пробует воздух, —  ее внимание привлекает запах людей, живых людей, от которых исходит слабая, почти рассеявшаяся элементальная энергия.  Тварь выныривает из портала и широко скалится, предвкушая, как будет рвать плоть и глотать человеческие души.  Она не обращает внимания на лежащего человека — уже остывшего и неспособного даже испугаться приближением смерти, а вот те двое, что рядом с ним…  Глубоко внутри них теплится мягкий золотистый свет, будто гаснущее пламя, будто догорающие угли, и ей не терпится попробовать этот свет на вкус. Гончая Разрыва щетинится и выпускает когти, когда один из них поднимает на нее уставший взгляд янтарных глаз, впивается пальцами в свою подругу по несчастью, и ее плечи содрогаются то ли в всхлипах, то ли в рыданиях, и огонь жизни в них тоже дрожит и мигает, готовый потухнуть.  Порождение Бездны замахивается и делает рывок, и все, что она чувствует, это рвущуюся на клыках молодую плоть и изысканный вкус обрывающейся жизни.)