Ошибка воскрешения

      Сознание возвращалось медленно, словно кто-то вытягивал его из холодной воды.       Мо Сюаньюй сначала почувствовал тяжесть собственного тела — не чужую, не искажённую демонической энергией, а знакомую до ломоты в костях. Пальцы дрогнули, ладонь легла на грудь, и он ощутил ровное биение сердца. Слишком ровное для того, кто должен был умереть.       Он открыл глаза.       Потолок был светлым, деревянные балки — аккуратными, строгими. Воздух пах сандалом и чем-то ещё — чистотой, от которой всегда хотелось говорить тише.       Облачные Глубины. Гусу Лань.       Сюаньюй резко сел. Голова закружилась, но он заставил себя встать и подойти к зеркалу.       В отражении на него смотрел он сам — бледный, осунувшийся, с привычной тонкой линией губ. Ни следа чужой души. Ни тени Вэй Усяня.       — Это невозможно… — прошептал он.       Он помнил ритуал. Помнил кровь, отчаяние, ненависть, с которой вырезал печати. Помнил, как отдавал своё тело в обмен на месть. Это было осознанное решение — почти радостное. Он хотел исчезнуть.       Так почему он снова существует?       Дверь тихо открылась.       Мо Сюаньюй обернулся — и увидел Лань Ванцзи.       Тот вошёл без спешки, как человек, который имеет право находиться здесь. Его лицо было спокойным, но взгляд — внимательным. Слишком внимательным.       — Вэй Ин, — произнёс он мягко.       Имя ударило, как пощёчина.       Сюаньюй вдруг понял, что именно произошло. Это тело уже не принадлежало ему. Оно стало домом для другого человека. Любимого. Принятого. Выбранного.       А он — всего лишь прежний владелец оболочки.       Лань Ванцзи подошёл ближе и коснулся его запястья, проверяя пульс. Движение было привычным, почти нежным. В нём не было сомнения.       И именно это оказалось самым страшным.       Сюаньюй отдёрнул руку — неосознанно, слишком резко. Ошибка.       Взгляд напротив едва заметно изменился.       — Ты не Вэй Ин, — тихо сказал Лань Ванцзи.       Это не было вопросом. Лишь констатированием факта.       Мо Сюаньюй почувствовал, как по спине пробежал холод. Он всегда считал себя хорошим притворщиком. Достаточно хорошим, чтобы обмануть мир, который его ненавидел. Но этот человек видел слишком глубоко.       — Я… не хотел возвращаться, — произнёс он наконец. Голос звучал глухо, почти безжизненно.       Он не стал отрицать. Ложь в этот момент показалась бессмысленной.       Лань Ванцзи молчал. В его тишине не было угрозы, но была боль — такая ясная, что Сюаньюю стало трудно дышать.       — Вэй Ин жив? — спросил он.       И вот на этот вопрос у Мо Сюаньюя не было ответа.       Он не знал, где находится душа Вэй Усяня. Не знал, вытеснил ли он её или лишь занял место на время. Он вообще не понимал, по какой прихоти небес оказался снова здесь.       Но он знал другое: если останется в Гусу, его существование станет для этого человека постоянной раной.       И он не выдержит этого взгляда.       Через час Мо Сюаньюй уже покидал пределы клана Лань. Он шёл быстро, почти бегом, не позволяя себе оглянуться. Лицо его снова было выбелено, глаза подведены тёмным — словно он возвращал себе старую маску, ту, под которой легче дышать.       Только когда Гусу осталось далеко позади, он позволил себе остановиться.       Не Хуайсан.       Имя прозвучало внутри так же ясно, как прежде.       Единственный, кто когда-то смотрел на него не с отвращением.