Призрак токио

Толпа ломанулась вперед, и казалось, еще секунда — и они сомнут всех четверых. Но вдруг Джун Гу поднял руку. — Стоп. И толпа остановилась. Не потому, что испугалась. Просто жест был настолько уверенным, настолько спокойным, что сработал рефлекс — сначала посмотри, что будет дальше. Джун Гу обернулся к Гону, сияя предвкушающей улыбкой. — Знаешь, Гон, мне кажется, меня одного будет достаточно. Глаза братьев Хайтани расширились. Ран даже забыл, что только что валялся на асфальте. Риндо машинально поправил очки, словно они могли помочь ему лучше разглядеть происходящее. Гон вздохнул. Глубоко, протяжно, с оттенком обреченности. — Мы так больше внимания привлечем. — Мы и так уже много внимания привлекли, — резонно заметил Джун Гу, обводя рукой полупустую улицу, где, впрочем, уже начало собираться любопытные зеваки. Гон посмотрел на друга, на толпу, на братьев, снова на друга. Еще один тяжелый выдох. — Хорошо. Только давай быстро. И он просто сел на бордюр. Достал пачку, выщелкнул сигарету, прикурил. Выпустил струйку дыма в неоновое небо Роппонги. Хайтани продолжали стоять как вкопанные. Ран моргнул. Риндо моргнул. Они переглянулись. Этот человек... он просто сел? Посреди разборки? С двадцатью вооруженными отморозками напротив? Главарь хулиганов, детина с залысинами, побагровел от злости. Его унижали. Сначала эти двое неизвестных положили Хайтани мордами в асфальт, а теперь один из них сидит на бордюре и курит, пока второй разговаривает с ним как на прогулке. — Чё, думаешь, победил Хайтани — самый крутой тут? — прорычал он, сжимая биту. — Мы сейчас из тебя отбивную сделаем! Джун Гу высокомерно улыбнулся. Та улыбка, от которой у врагов обычно холодело внутри. — Ну как бы сказать... Он огляделся по сторонам. Взгляд упал на старый велосипед, прислоненный к стене дома. Ржавый, ничейный, с давно спущенными шинами. Джун Гу подошел к нему, одним движением вырвал цепь — толстую, тяжелую, с крупными звеньями. — Для меня любой предмет — оружие, — он покрутил цепь в руке, привыкая к весу. — Давайте нападайте, мамкины преступники. Скучно уже стоять. Толпа взревела и бросилась. Дальше произошло нечто, что очевидцы потом будут пересказывать друг другу шепотом, добавляя все новые и новые детали. Цепь в руках Джун Гу ожила. Она свистела в воздухе, описывая немыслимые траектории, находя цели с какой-то нечеловеческой точностью. Звенья врезались в тела, оставляя кровавые полосы, выбивая биты из рук, ломая челюсти. Но цепь была не единственным оружием. Джун Гу двигался в толпе, как танцор — неуловимый, плавный, смертоносный. Удар кулаком — и один хулиган отлетает к стене. Подсечка — и двое валятся на землю. Локоть — хруст скулы. Колено — еще один противник складывается пополам. Он использовал все. Головы противников, их же собственное оружие, стены, асфальт. Даже куртку одного из нападавших он намотал на руку и использовал как щит, блокируя удар битой. Братья Хайтани смотрели на это с открытыми ртами. Они видели много драк. Они сами были мастерами уличных потасовок. Но такое... Такое они видели впервые. Один человек против двадцати. И этот человек даже не запыхался. Но что поразило их еще больше — Гон. Он сидел на бордюре, все так же лениво попыхивая сигаретой. Смотрел на побоище без всякого интереса. Как будто по телевизору показывали старый фильм, который он уже видел сто раз. — Жаль, попкорна нет, — пробормотал Гон, стряхивая пепел. Через три минуты все было кончено. На асфальте корчились, стонали и пытались отползти не меньше полутора десятков человек. Остальные просто лежали без сознания. Биты, цепи, кастеты валялись вперемешку с телами. Джун Гу стоял в центре этого хаоса. Его руки были в крови — чужой крови. Он вытер цепь о чью-то рубашку и с легким звоном бросил ее на землю. — Фух, — выдохнул он, поправляя очки, которые каким-то чудом удержались на носу во время драки. — Размялся немного. Он подошел к Гону, все еще сидящему на бордюре. — Пойдем, а то еще мамкины бандиты набегут. Я просто умру со скуки от такого однообразия. Гон кивнул, затушил сигарету о подошву и поднялся. — Пошли. Они уже сделали несколько шагов, когда сзади раздался крик: — Стой! Это был Риндо. Он смотрел на Джун Гу с каким-то новым выражением лица. Не страха, не злости — изумления пополам с узнаванием. — Ты... так ты тот самый Арсенальщик? Джун Гу обернулся. Нахмурился. — Кто блядь? Ран подошел к брату, все еще потирая ушибленное плечо, но в его глазах горел тот же огонь. — Ну тот самый человек, для которого любой предмет как оружие. Про тебя легенды ходят! Говорят, ты можешь убить шариковой ручкой! Джун Гу посмотрел на Гона. Гон посмотрел на Джун Гу. — Похоже, ты тоже известен в Токио, — лениво заметил Гон. — Да я вообще-то везде известен, — фыркнул Джун Гу, но в его голосе проскользнули довольные нотки. — Просто скромный. — Скромный? — Гон усмехнулся. — Ты и скромность — вещи несовместимые. Риндо шагнул вперед, игнорируя их перепалку. — Ты правда можешь использовать что угодно как оружие? Научи меня! Джун Гу моргнул. Потом расхохотался. — О, Гон, у тебя конкуренция! Тут один синеволосый тоже хотел в ученики набиться, теперь эти двое. Может, школу откроем? — Иди ты, — беззлобно огрызнулся Гон. Ран нахмурился. — Мы не просимся в ученики. Мы просто спросили. — Конечно-конечно, — Джун Гу подмигнул. — Ладно, мелочь, бывайте. Если захотите еще подраться — мы в городе. А сейчас нам пора. Он развернулся и пошел за Гоном, который уже удалялся в сторону главной улицы. Братья Хайтани остались стоять посреди поверженной толпы. Риндо смотрел вслед уходящим фигурам. — Ран, — тихо сказал он. — Эти двое... они не простые. — А то я не вижу, — ответил Ран, потирая плечо. — Но знаешь что? Мне кажется, мы еще встретимся. — Согласен. Они переглянулись, и на лицах обоих расцвели одинаковые опасные улыбки. Где-то вдалеке уже слышались сирены полиции. Сирены выли где-то совсем рядом, когда Ран и Риндо рванули с места происшествия. Они неслись по переулкам, перепрыгивая через коробки и мусорные баки, пока звуки полиции не стихли в отдалении. Район, в который они вышли, был людным. Обычные прохожие, парочки, компании молодежи — все они, завидев братьев Хайтани, шарахались в стороны. Кто-то отводил взгляд и ускорял шаг, кто-то вообще переходил на другую сторону улицы. Ран и Риндо шли по центру тротуара, и люди расступались перед ними, как вода перед носом корабля. Но братьям сейчас было не до поддержания репутации. Слишком много мыслей роилось в головах. — Слушай, Риндо, — начал Ран, засовывая руки в карманы. — Я слышал легенду, что Гон — тот самый Черный призрак — смог в одиночку одолеть сотню человек. Риндо кивнул, поправляя очки. Его сине-желтые волосы растрепались от быстрого бега, но он даже не обратил на это внимания. — Ага, я тоже слышал. До этого момента я считал это полным бредом. Ну какая сотня? Даже мы вдвоем против двадцати не выстоим. Но... — Но, — подхватил Ран. — После того как этот Джун Гу в одиночку разобрался с той толпой... Я теперь начинаю сомневаться. Если его друг так дерется, то каков сам Гон? Они замолчали, обдумывая эту мысль. Прохожие шарахались от них, но братья даже не замечали этого. — Ты видел его лицо? — тихо спросил Риндо. — Гон смотрел на этот бой так, словно фильм пересматривал. Не фильм ужасов или боевик, а старую комедию, которую сто раз видел. Ран усмехнулся. Усмешка вышла кривой, задумчивой. — Да уж. Интересно, какой там, в Корее, преступный мир, если такие люди оттуда выходят? Риндо остановился. Посмотрел на брата. В его глазах за стеклами очков горел тот самый огонек, который появлялся, когда он находил что-то действительно стоящее внимания. — Знаешь, Ран... Мне теперь стало интересно про преступный мир в Корее. Ран хмыкнул. Он понимал брата без лишних слов. Всю свою сознательную жизнь они только и делали, что руководили Роппонги. Район был зачищен, конкуренты задавлены, власть закреплена. И вдруг появляются эти двое — и вся их выстроенная картина мира летит к чертям. — Кстати, — вспомнил Ран, понижая голос. — Я слышал, что в Японию приехал один наемник. Король Чолладо. Его зовут Чансу О, прозвище Белая ворона. Говорят, он просто бог во владении ножом. Риндо присвистнул. Король Чолладо — это звучало весомо. Даже в Японии знали о корейских группировках первого поколения. О тех временах, когда легенды ковались на улицах кровью. — И он здесь? — переспросил Риндо. — Зачем? — Дела какие-то, — пожал плечами Ран. — Не знаю подробностей. Но говорят, он работает за деньги и не задает лишних вопросов. Риндо задумчиво посмотрел в небо, где неоновые огни размывали темноту. — Похоже, корейцы превосходят японцев по талантам, — тихо сказал он. — И это бесит. Ран удивленно посмотрел на брата. Риндо редко проявлял эмоции, а уж тем более такие — с ноткой уязвленной гордости. — Хотелось бы мне встретиться с этим Чансу О, — продолжил Риндо. — Посмотреть, на что он способен. — Лучше не стоит, — резко ответил Ран, хватая брата за плечо. Тот обернулся, и Ран встретил его взгляд серьезно, без тени обычной лени. — Говорят, он даже детей готов убить. Ему плевать на возраст, на пол, на статус. Если заказ поступил — он выполнит. Риндо замер. В его глазах мелькнуло что-то... не страх, нет. Скорее, переоценка. — Откуда знаешь? — Слышал от тех, кто работает с континентальной братвой. Чансу О — это не просто боец. Это машина для убийств. И ему действительно плевать. Несколько секунд братья смотрели друг на друга. Потом Риндо кивнул. — Понял. Без глупостей. — Без глупостей, — согласился Ран. — Но если он объявится в Роппонги... мы хотя бы посмотрим на него издалека. Просто чтобы знать в лицо. — Это можно, — усмехнулся Риндо. Они двинулись дальше. Люди по-прежнему шарахались от них, но братьям это было привычно. Мысли крутились вокруг одного и того же: Корея. Гон. Джун Гу. Чансу О. — Ран, — вдруг сказал Риндо. — А ведь эти двое, Гон и Гу... Они здесь не просто так. — Знаю, — кивнул Ран. — Но пока не лезем. Присмотрим. — Присмотрим, — согласился Риндо. Где-то вдалеке снова завыли сирены, но теперь они были далеко и не имели к братьям никакого отношения. Роппонги жил своей ночной жизнью, и Хайтани снова были его теневыми королями. Но впервые за долгое время они чувствовали, что на их доске появились новые фигуры. И фигуры эти были опаснее, чем они могли себе представить.