Нас привели домой

POV Настя Задний двор встретил нас длиннющей травой, облезлым мангалом и валяющейся в углу решеткой, наполовину в нагаре, наполовину в паутине. Лес начинался сразу за ржавой сеткой, оказывается, тут все-таки есть какой-то забор. Солнце садилось, светило косо, золотя верхушки, но под ними все было в прохладной полутени.  — Ну, здесь мои полномочия все, окончены, — честно призналась я. — Я всю жизнь на доставках двигаюсь.  — Главное — не перепутай воду с розжигом, если захочешь потушить, — назидательно сообщил Тоби, гремя мешком с углем. — О, видела ролик, где они воду плеснули в масло, и оно как ебанет?? — Отберите у ребенка доступ в Ютуб, это что такое?? — я оглянулась на парней. Тим стоял у мангала, проверяя, держится ли вообще дно. Он присел на корточки и ладонью провел по проржавевшему металлу, потом отряхнул руку о джинсы. — Если че, — сказала я, подходя ближе, — я предлагаю заказать мак. Сюда ездит убер? — Угадай, что скажет Оператор, когда увидит курьера у ворот, — лениво отозвался Тим. Тень от мангала легла ему на маску, и глаза — те, что за прорезями — казались еще темнее.  — …ладно, — сдалась я, отмахиваясь от первых вечерних комаров.  Худи подошел, придерживая мешок угля на плече, заглянул внутрь мангала, пошевелил старый пепел кочергой, оценивая трещины по краям.   — Жить будет, — неохотно признал он. — Если его сильно не уебывать.   Уголь из мешка посыпался тяжелыми кусками.   Когда Худи залил розжиг, сначала ничего не происходило, только воняло химией, а потом пламя вдруг жадно ухватилось за черные брикеты, и по ним побежали оранжевые языки. Они с Тимом прикурили прямо оттуда. Передо мной Роджерс вывалил на поднос мясо. Куски все были разного размера, рваные, где-то толстые, где-то совсем тонкие. — Кто резал, ты или Безглазый? — уточнила я.   — Я, — гордо ответил Тоби. — Что не так?   Я взяла нож из его рук. Нож был тупой и пришлось пилить: мясо тянулось, волокна рвались, жир скользил, выскальзывая из‑под лезвия. Я даже вспотела. В маринаде оно лежало совсем недолго, мой дед был бы недоволен.  — Нормально, нормально, — пробормотала я, подравнивая особенно кривые куски.  — Ну, медичка, — Тим протянул мне щипцы. — Иди показывай, чему вас там учили.  Щипцы холодные, ручки чуть липкие от старого жира.  — Нас учили людей спасать, а не наоборот, — пояснила я, но щипцы все‑таки взяла.   Худи между тем разровнял угли, по какой-то там своей методике.  — Смотри, — бросил он мне, — вот тут — ад, тут — чистилище, тут — вход в рай. Жарь над чистилищем, не надо сразу всех на ад. Я за пивом и вернусь.  Я задумчиво начала раскладывать куски над «чистилищем». Тим встал чуть сбоку за моей спиной с оценивающим прищуром.  — Не клади их вплотную, — он выдохнул дым над моей макушкой, говоря это. Я цокнула языком, оглянувшись на него, но уголки губ против моей воли дернулись вверх.  Мясо постепенно меняло цвет: розовое уходило, появлялась матовая серая корка, первые полоски поджарки. Запах стал приятным. Я перевернула первый кусок. Пламя тут же лизнуло его сбоку выше, чем надо, я дрогнула, почти выпуская мясо в уголь. Его рука легла мне на запястье быстро и крепко, но теперь не больно.  — Спокойно, — сказал Маски почти у самого уха, перебросив сигарету в уголок рта. — У врача же должны быть твердые руки? — он хмыкнул над своей же фразой, качнув головой.  Мы замерли в этом положении всего на минуту: я, склонившись над мангалом, он — за моей спиной, уверенно направляя мои щипцы. Я осторожно покосилась на него, но он смотрел только на мясо. Затем отпустил меня и отступил на шаг.  — Ну, вот так как-то.  Мы молча следили, как шашлык доходит, пока со стороны дома не послышались шаги. Брайан вернулся, прижимая к себе четыре стеклянные бутылки пива. — Ты смотри на него, он уже за пивом полез. Тоби, ударь его.  — Да шо такое, у меня обезвоживание, — объявил он, раздавая каждому по одной. Я чиркнула крышкой о край стола, крышка отлетела с чистым щелчком. В нос ударил запах дешевого, но вполне порядочного лагера.  — За знакомство?.. — я неуверенно предложила поднять тост. — Урааа! За знакомство! — подхватил Роджерс, подпрыгнув.  — Такое себе, конечно, ура. — Брайан вздохнул.  Мы чокнулись горлышками. Стекло глухо звякнуло, моя бутылка по инерции сильнее стукнулась с бутылкой Маски. Он на долю секунды задержал ее, смягчив удар, чтобы пиво не выплеснулось. Мясо покрылось полосками и капало жиром на угли, а запах распространился так далеко, что через какую-то щель на задний двор из дома выбежал Смайли.  — Опа, тамагочи, — я подцепила пальцами кусочек и бросила ему в пасть, затем слизнула с руки маринад.  *** Вечер незаметно и легко пролетел за разговорами, но сразу после наступления темноты все как-то быстро распалось на «ну все, хорош». Мангал еще светился красным в темноте, а мы уже стояли у черного хода и доедали последние куски на ходу. Прокси как-то заметно изменились в общем настроении. Тоби зевнул и потянулся, хрустнув шеей. Перенеся вес на одну ногу, а руки скрестив на груди, он стоял в дверях и ждал остальных. Худи задержался, чтобы проверить мангал, залить оставшиеся угли, выкурить очередную сигарету. Маски скинул в черный мусорный мешок бутылки и прочий мусор, оставшийся после нас. Я подошла помочь, мы несколько минут возились молча. Он подержал садовый шланг над землей, пока я под ледяной струей терла щипцы губкой без мыла. Когда мы уходили, он придержал дверь и оставался рядом еще пару шагов. Потом чуть сместился, пропуская меня вперед. И все. Дальше мы разошлись, будто никогда и не разговаривали. Было ощущение, будто они все знают что-то, чего не знаю я.  — Не торчи тут долго, — бросил мне Маски вслед, — И лучше запри дверь в комнате. Я оглянулась, но они уже куда-то делись.