Близнецы Блэк

В воскресенье утром Гарри проводил друзей до холла. Рон и Гермиона, Амелия и Лиам — все вместе направились к выходу, радуясь предстоящему дню в Хогсмиде. — Точно всё помнишь? — в последний раз спросила Амелия, хотя знала ответ. — Точно, — улыбнулся Гарри. — Идите уже. Встретимся там. Рон хлопнул Гарри по плечу, Гермиона помахала рукой, и вся компания вышла за дверь. Гарри постоял ещё немного, глядя им вслед, а потом развернулся и направился к лестнице. За окнами падали крупные хлопья снега, в замке было тихо и спокойно. Гарри поднялся на четвёртый этаж, убедился, что в коридоре никого нет, и достал из-под мантии карту. — Торжественно клянусь, что замышляю шалость, — прошептал он. Карта засветилась, являя все ходы и выходы. Гарри нашёл себя на четвёртом этаже, рядом со статуей одноглазой ведьмы, и провёл пальцем по пути до «Сладкого королевства». — Должен успеть, — пробормотал он и, прикоснувшись палочкой к статуе, тихо сказал: — Диссендиум. Камень отъехал в сторону. Гарри оглянулся и нырнул в темноту. В тоннеле было холодно и сыро. Гарри шёл, освещая путь палочкой. Минут через двадцать он упёрся в лестницу, поднялся и осторожно приоткрыл люк. Над ним был подвал, заставленный ящиками. Гарри выбрался, отряхнулся и, стараясь выглядеть обычно, вышел в торговый зал. В магазине пахло шоколадом, было шумно и людно. Гарри огляделся и сразу заметил своих. — О, явился, — усмехнулся Лиам, стоявший у прилавка с леденцами. Рон обернулся и чуть не выронил банку с тараканами. — Гарри! Ты как здесь?! — выпалил он слишком громко. — Тише ты, — шикнула Гермиона, оглядываясь. — Не ори на весь магазин. — Но как? — Рон продолжал смотреть на Гарри круглыми глазами. — Тебя же Макгонагалл не пустила. — Есть один способ, — улыбнулся Гарри и показал карту. — Ни фига себе! — выдохнул Рон. — И откуда она у тебя? — Амелия с Лиамом дали, — ответил Гарри. — Мы нашли, — пожал плечами Лиам. — Теперь у него. Рон смотрел на карту с таким благоговением, будто это был сам Золотой снитч. Гермиона молчала, но было видно, что она усиленно думает. Наконец она заговорила: — Вы понимаете, что это опасно? Блэк может быть где угодно. Он хочет убить тебя. А ты здесь, без разрешения, в Хогсмиде... — Гермиона, — перебил её Лиам спокойно. — Успокойся. Всё будет хорошо. В такую метель его никто не заметит. — Но... — Пойдёмте лучше сливочное пиво пить, — продолжил Лиам. — И покажем Гарри всё. Он же первый раз в Хогсмиде. — Ага, — поддержал Рон. Гермиона вздохнула, но спорить не стала. — Ладно, — сказала она. — Но если что-то пойдёт не так, я буду иметь в виду, что предупреждала. — Обязательно, — улыбнулся Гарри. Рон с Гермионой заплатили за сладости, и компания вышла на завьюженную улицу. Амелия и Лиам шли чуть впереди, о чём-то переговариваясь и то и дело пихая друг друга в сугробы. Хогсмид походил на рождественскую открытку. Сказочные домики под соломенными крышами, магазины в снежных шапках, на дверях венки из остролиста, кроны деревьев украшены гирляндами волшебных свечек. Гарри оставил мантию в замке и теперь ёжился от холода. Друзья шли по улице навстречу ветру, Рон и Гермиона сквозь шарфы кричали: — Здесь почта… — А там магазин «Зонко»… — там можно пройти в Визжащую хижину… — Пойдёмте лучше в «Три метлы», выпьем сливочного пива, — предложил Рон — Поддерживаю, — кивнул Лиам. — А то у меня уже нос отваливается. Дул пронизывающий ветер, и у него совсем закоченели руки. Друзья перешли на другую сторону улицы и вошли в уютный паб. В пабе было людно, шумно и дымно. За стойкой расположилась компания весельчаков, они смеялись и громко разговаривали, полная миловидная женщина едва успевала наполнять бокалы. — Это мадам Розмерта, — сообщил Рон. — Пойду принесу нам всем по кружке. — Я с тобой, — вызвался Лиам. — А то ты один не утащишь. — С чего это? — Ну, мало ли уронишь. Пошли короче Они направились к стойке, а Гарри, Гермиона и Амелия уселись за маленький столик в дальнем углу между окном и нарядной рождественской ёлкой. Рядом потрескивал камин, было очень тепло и празднично. — Хорошо здесь, — сказала Амелия, протягивая руки к огню. — Ага, — кивнул Гарри. — Намного лучше, чем на улице. Рон и Лиам вернулись с кружками дымящегося пива. Лиам ловко расставил их на столе. — Счастливого Рождества! — весело пожелал Рон и поднял кружку. — Счастливого, — отозвались все. Гарри пил большими глотками: чудесный напиток согревал всё тело до кончиков пальцев. Вдруг входная дверь отворилась, и сквозняк взъерошил волосы на голове Гарри. Он глянул в сторону двери и чуть не захлебнулся. В бар вошли Макгонагалл и Флитвик, за ними — Хагрид с министром магии Корнелиусом Фаджем, толстячком в тёмно-зелёном котелке и полосатой мантии. Все четверо увлечённо о чём-то беседовали. В мгновение ока Рон с Гермионой оба нажали ладонями на макушку Гарри. Гарри соскользнул со стула и очутился под столом, вылив на себя остатки пива. Амелия и Лиам переглянулись, но ничего не сказали — только чуть сдвинулись, чтобы загородить пустое место. — Тихо, — шепнул Лиам. — Сиди и не дёргайся. Сжимая в руках кружку, Гарри видел ноги вошедшей компании: вот они подошли к стойке бара, постояли немного и, развернувшись, двинулись прямо к ним. Амелия над его головой прошептала: — Мобилиарбус! Рождественская ёлка оторвалась от пола и, плавно покачиваясь, полетела. С глухим стуком приземлилась возле их столика и загородила его пушистыми ветками. Сквозь её нижние ветви Гарри видел, как к соседнему столику придвинулись восемь пар ножек К ним сейчас же приблизились лаковые туфли бирюзового цвета на высоком каблуке. — Маленькая кружка минеральной… — спросил женский голос. — Это мне, — ответила профессор МакГонагалл. — Горячий грог… — Спасибо, Розмерта, — пробасил Хагрид. — Содовая с вишневым сиропом и зонтиком… — М-м-м… — чмокнул губами профессор Флитвик и протянул руку за бокалом. — Стало быть, вам, господин министр, смородиновый ром. — Спасибо, Розмерта. Рад вас видеть! Посидите с нами? — Благодарю, господин министр, с удовольствием. Блестящие каблуки ушли и снова вернулись. У Гарри сердце ушло в пятки. Гермиона нервно постукивала ногой. Амелия и Лиам сидели с каменными лицами, но Лиам под столом сжал руку в кулак, а Амелия смотрела в одну точку, стараясь не дышать слишком громко. — Каким ветром вас сюда занесло, господин министр? — спросила мадам Розмерта. — Ясно каким. Сириуса Блэка, дорогая моя, ищем. Вы ведь слышали, что он учинил в школе на Хэллоуин? — Слышала, слышала. — Думаете, Блэк всё ещё поблизости? — тревожно спросила хозяйка гостиницы. — Уверен. — Дементоры уже дважды обыскивали мой паб, распугали всех клиентов, одни убытки… — Розмерта, дорогая, мне и самому дементоры не по душе. Но что ж поделать? Как иначе прикажете вас охранять? Амелия слушала, и каждое слово «Блэк» отдавалось где-то в груди. Лиам рядом сидел неподвижно, только желваки ходили. — А мне как-то не верится, что Сириус Блэк мог переметнуться на сторону Тёмного Лорда, — задумчиво сказала мадам Розмерта. — Помню его студентом Хогвартса… Скажи мне тогда кто-нибудь, что из него выйдет чёрный маг, я бы подумала, что этот человек выпил слишком много медовухи. — Вы, Розмерта, и половины всего не знаете, — угрюмо ответил министр. — Вы, Розмерта, говорите, что помните его студентом, — заметила профессор МакГонагалл. — А помните, кто был его лучший друг? — Ну, как же? — Розмерта усмехнулась. — Два неразлучных приятеля. Они часто бывали здесь. Столько от них было веселья! Друзья — не разлей вода. Так и стоят перед глазами — Сириус Блэк и Джеймс Поттер. Гарри выронил кружку, и она грохнулась на пол. Рон ткнул его ногой. Амелия вздрогнула, Лиам замер. — Верно, — подтвердила МакГонагалл. — Блэк и Поттер. Зачинщики всевозможных проказ. Оба блестящие ученики, на редкость блестящие, но отчаянные сорвиголовы! Таких ни раньше, ни позже не было! — И они были как братья, — вставил Флитвик. — Именно, — подтвердил Фадж. — Поттер никому не доверял так, как Блэку. Они и после школы дружили. Блэк был шафером на свадьбе Джеймса и Лили. Потом родился Гарри, и Блэк стал его крёстным отцом. Лиам переглянулся с сестрой. Они знали, что их отец был дружен с Поттерами. Знали, но слышать это вот так, от посторонних… И то, что их отец был крёстным Гарри… Они многое не знали о нём. Оказывается, слишком многое. — Гарри, конечно, ничего об этом не знает, — продолжал Фадж. — Узнает, будет очень страдать. — А что стало с семьёй Блэка? — вдруг спросила мадам Розмерта. — У него ведь была жена? Я помню, он женился на какой-то девушке с Гриффиндора. За соседним столиком повисла тишина. Амелия и Лиам напряглись так, что, казалось, даже воздух вокруг них застыл. — Была, — нехотя ответила МакГонагалл. — Мэри Смит. Училась на курс младше. Тихая, спокойная девушка. Мы все удивились, когда они поженились. — И что с ней? — спросила Розмерта. — Мы думали, она погибла, — тихо сказал Фадж. — До ареста Блэка она исчезла. Поговаривали, что он отправил её куда-то подальше от войны, чтобы защитить. А когда его посадили… мы решили, что она не выжила. Маглорождённая, одна, с двумя детьми… многие тогда погибали. — Но она выжила, — вдруг тихо, но твёрдо сказала МакГонагалл. — Мы узнали об этом только несколько лет назад. Мэри вернулась в Лондон с двумя детьми. Оказывается, все эти годы она растила их одна, думая, она не знала , что Сириуса посадили. За столом воцарилось молчание. — Не может быть, — выдохнула Розмерта. — Они живы? — Живы— подтвердил Фадж. — И дети в порядке. Учатся в Хогвартсе сейчас. На третьем курсе. Близнецы — мальчик и девочка. — И что, они знают, кто их отец? — удивилась хозяйка паба. — Знают, но не все— сухо ответила МакГонагалл. — От этого никуда не деться. Но они хорошие. Ни в чём не виноваты. И, между прочим, дружат с Поттером. — С Поттером? — переспросила Розмерта. — Да, — подтвердила МакГонагалл. — И, кажется, очень крепко. Я часто вижу их вместе в замке. — Вот уж действительно… — покачала головой Розмерта. — Судьба, не иначе. — Тяжело им, наверное, — вздохнула она. — С таким-то именем. — Тяжело, — согласилась МакГонагалл. — Но они справляются. Особенно девочка. Держится молодцом. Лиам под столом сжал кулаки так, что костяшки побелели. Амелия сидела с каменным лицом, но внутри у неё всё кипело. Она ненавидела, когда о них говорили вот так — как о жертвах. — А мать? — не унималась Розмерта. — Она что, так и живёт одна? — Да, — ответил Фадж. — Работает, детей растит. Достойная женщина, надо сказать. Хотя ей пришлось несладко. — Мэри всегда была сильной, — тихо добавила МакГонагалл. — Я надеюсь, у неё всё будет хорошо. За столом ненадолго замолчали. — Ладно, — прервал тишину Фадж. — Нам пора. Надо ещё успеть в замок до ужина. Стулья заскрипели, послышались шаги удаляющихся ног. Гарри сидел под столом, боясь дышать. Амелия и Лиам смотрели друг на друга. В их глазах читалось столько всего — боль, злость, обида, но и какая-то странная гордость. Они шли обратно в замок молча. Гарри шагал быстро, почти бежал, ему было плевать, увидят его или нет. Лиам едва поспевал за ним, но тоже молчал, сжав зубы. Гермиона и Рон плелись позади, переглядываясь и не решаясь заговорить. Амелия шла последней, глядя себе под ноги. Снег хрустел под ногами, но она не замечала ни холода, ни красоты зимнего Хогсмида. В голове крутились обрывки разговора. В Хогвартс они влетели, когда уже стемнело. В гостиной было тепло и людно, но компания прошла в дальний угол, где никого не было. Гарри рухнул в кресло, сжав кулаки. Лиам встал напротив, скрестив руки на груди. Амелия села на диван, молча глядя перед собой. Гермиона и Рон замерли рядом, не зная, что делать. — Если я его увижу, — вдруг сказал Гарри, глядя в пол. — Я убью его. Собственными руками. Лиам дёрнулся: — Ты берега не путай, Поттер, — сказал он глухо. — Это всё ещё мой отец. — А мне плевать, — Гарри поднял на него тяжёлый взгляд. — Мне плевать, чей он отец. Может, ты будешь такой же, как он? Предашь нас? И твоя сестра тоже, которая вообще молчит? Лиам побелел. — Закрой рот, Поттер. Не смей трогать мою сестру. — А что она? — Гарри перевёл взгляд на Амелию. — Сидит молчит. Ни слова. Тоже, наверное, думает, как бы предать поудобнее? Амелия медленно подняла глаза. Посмотрела на Гарри долгим, тяжёлым взглядом. Потом встала. — А ты, Поттер, будь добрее, — сказала она ровно, без эмоций. — Мы тебе не враги. И винить нас в том, что мы не делали, — бессмыслица. Она перевела взгляд на брата. — И ты, Лиам, хватит отрицать то, что сам слышал. Лиам посмотрел на неё. В его глазах мелькнуло что-то — боль, разочарование, злость. — Прекрасно, — сказал он тихо, но жёстко. — Ты тоже в это веришь. Значит, я один. Не подходи ко мне больше. Лиам быстро развернулся. Быстрым шагом направился к выходу и скрылся за портретом, Амелия замерла. Слова брата ударили больнее, чем всё, что говорил Гарри. Но она не окликнула его. Не побежала следом. Просто стояла и смотрела на захлопнувшийся портрет. Потом медленно повернулась к Гарри. И не сказав ни слова, развернулась и направилась к лестнице в спальни. Гермиона тут же пошла за ней. Рон остался стоять рядом с Гарри. В гостиной повисла тяжёлая тишина. — Ну и что теперь? — тихо спросил Рон. Гарри ничего не ответил. Он смотрел в пол, сжимая кулаки. — Ты доволен? — продолжил Рон. — Все разбежались. Рон вздохнул, развернулся и отошёл к камину, оставляя Гарри одного.