Близнецы Блэк

Гарри заснул только под утро, а проснувшись, обнаружил, что спальня уже пуста. Он оделся и спустился по винтовой лестнице в гостиную. В гостиной были Рон с Гермионой. Рон жевал мятную жабу, Гермиона корпела над домашней работой, разложенной на трёх столах. Лиам сидел в кресле у окна и смотрел на падающий снег. — А где все? — Гарри рассеянно огляделся. — Разъехались. Сегодня первый день каникул, ты что, забыл? — Рон пристально поглядел на Гарри. — Амелия уехала к маме. Гарри перевёл взгляд на Лиама. Тот даже не обернулся. С того вечера в «Трёх мётлах» они не сказали друг другу ни слова. — Понятно, — коротко ответил Гарри и сел в кресло у камина. Лиам резко поднялся, и направился к выходу. — Лиам, ты куда? — окликнула Гермиона. Он остановился у портрета, обернулся и посмотрел на ребят  — Вам тут, наверное, неприятно сидеть с будущим предателем, — в глазах его читалось толи  боли или разочарования.  — Лиам! — воскликнула Гермиона. Но он уже вышел, даже не взглянув на неё. Гарри,промолчал. Рон и Гермиона переглянулись. — он не в духе. Амелия ему даже не сказала что она уедет — Гермиона пожала плечами 

***

Лиам шёл по пустому коридору, пиная попавшийся под ноги камешек. Амелия уехала, даже не попрощавшись, даже ничего не сказала. „Ни пока”  „ни скучай” Он зашёл в пустой класс, сел на подоконник и уставился на снег. В голове крутились обрывки разговоров, слова Гарри, сестры вообще уехала. И этот чёртов Блэк, из-за которого всё полетело к чертям. — Ненавижу, — прошептал он. И сам не понял, кого именно — Гарри, отца, сестру или всю эту ситуацию. Он даже не заметил, как в комнате стало холоднее. Просто вдруг по коже пробежали мурашки. — Ох, молодой человек, вы бы хоть свет зажгли, — раздался скорбный голос откуда-то из-под потолка. Лиам поднял голову. Под потолком парило полупрозрачное тело в монашеской рясе. Барти Винсент, местное привидение, которое вечно бродило по коридорам и вздыхало о бренности бытия. — Простите, — буркнул Лиам. — Не ждал гостей. — Гости — это хорошо, — печально кивнуло привидение, медленно опускаясь к подоконнику. — Когда есть гости, есть с кем разделить печаль. А печали у вас, молодой человек, я вижу, много. — С чего вы взяли? — Я привидение, — вздохнул Барти — Мы чувствуем такие вещи. Запах тоски, привкус одиночества... Вы сейчас как старая церковь на рассвете — пусто, холодно и никого вокруг. — Поэтично, — усмехнулся Лиам. — Смерть располагает к поэзии, — кивнуло привидение. — Рассказывайте, что случилось. Мне всё равно делать нечего, до скончания века бродить тут. Лиам помолчал, потом почему-то начал рассказывать. Наверное, потому что привидение было единственным, кто точно никому не расскажет и мог выслушать. — Сестра уехала. Лучший друг сказал, что я предатель. Отец... ну, вы знаете. — Знаю, — кивнуло привидение. — Сириус Блэк. Помню его. Шумный был мальчик. Вечно влипал в истории. Но зла в нём не было. — Все говорят, что было. — Все ошибаются, — философски заметил брат Винсент. — Я вот тоже ошибался при жизни. Думал, что важнее всего молитвы, а оказалось — люди. Лиам посмотрел на него. — И что мне теперь делать? — А что вы хотите делать? — Не знаю. Сижу злюсь на всех. — Злость — это нормально. — Привидение вздохнуло. — Я вот до сих пор злюсь, что меня похоронили без любимой Ряски. Но потом понял, что злость эта никому не нужна. Особенно мне, мёртвому. — Легко вам говорить. — Легко? — Винсент печально улыбнулся. — Молодой человек, я уже четыреста лет мёртв. Если бы я злился всё это время, я бы давно превратился в полтергейста вроде Пивза. А я всё ещё просто монах, который любит поговорить. Лиам неловко усмехнулся. Они помолчали. Снег всё падал за окном. — Знаете, — сказало привидение, — ваша сестра вернётся после каникул, с новыми силами, и вы поговорите. А друг... друг отойдёт. Дайте ему время. — А если нет? — Тогда значит, не друг. — Барти вздохнул. — Но я в вашем возрасте тоже думал, что друзья навсегда. Некоторые оказались нет. Зато другие остались. И знаете что? — Что? — Те, кто остался, стоили всех, кто ушёл. Привидение медленно поднялось под потолок. — Мне пора. Все придет надо просто подождать.  — Спасибо, — тихо сказал Лиам. — Не за что. И брат Винсент растворился в воздухе. человечнее некоторых живых.

***

В гостиной тем временем разговор продолжался. — Ты ведь не станешь делать глупостей? — с надеждой спросила Гермиона. — Каких именно? — Гарри поднял на неё тяжёлый взгляд. — Ну… охотиться за Блэком, например. Гарри промолчал. Рон и Гермиона переглянулись. — Гарри, он опасен! — воскликнул Рон. — Ты слышал, что говорил Фадж. Этот псих чокнутый. — Я слышал другое, — Гарри сжал кулаки. — Я слышал, что он был лучшим другом моего отца. И что он его предал. И теперь он где-то рядом. — И что ты собираешься делать? Гарри посмотрел на Рона в упор. — Найти его. И убить. Гермиона побелела. — Гарри, ты не шутишь? — Я никогда не был так серьёзен. — Но он взрослый волшебник! — Рон вскочил. — Он тебя в порошок сотрёт! — Мне плевать. — А нам не плевать! — Гермиона вскочила следом. — Ты наш друг! Мы не хотим, чтобы ты погиб! Гарри молчал. За окнами падал снег. В гостиной было тихо, только трещал камин. — Послушайте, — нарушил тишину Рон. — Может, сходим к Хагриду? Проветримся? Гарри подумал и кивнул. — Идёмте. Они поднялись, накинули мантии и вышли из гостиной. Замок встретил их тишиной — большинство учеников разъехалось, и только редкие портреты провожали их любопытными взглядами. Спускавшийся вниз луг серебрился пушистым снегом, шаги друзей оставляли в снегу дорожку. Носки и полы мантий скоро промокли и заиндевели. Запретный лес стоял как заколдованный, каждая ветка в белой сверкающей опушке, хижина Хагрида походила на пряничный домик. Рон постучал. Хагрид не отозвался. — Его нет дома? — спросила Гермиона, стуча зубами от холода. Рон прижался ухом к двери. — Слышу какой-то странный звук. Там кто-то есть точно. Гарри и Гермиона тоже приникли к двери. Внутри слышались глухие рыдания. — Хагрид! — Гарри забарабанил в дверь. — Хагрид! Раздались тяжёлые шаги, и дверь отворилась. Глаза у Хагрида покраснели и опухли, по жилету струились слёзы. — Вы уже слышали! — прорыдал он и кинулся обнимать Гарри. Лесничий был ростом с двух мужчин, его объятия — дело нешуточное. Гарри наверняка бы упал, если бы Рон с Гермионой вовремя не подхватили друга. Втроём они втащили Хагрида в хижину, усадили за стол, он уронил голову на руки и разрыдался ещё громче. — Что случилось? — испуганно спросила Гермиона. Гарри заметил на столе письмо. Хагрид молча подтолкнул его. Гарри прочитал вслух. В письме сообщалось, что Хагрида признали невиновным в инциденте с гиппогрифом, но самого Клювокрыла передают в Комиссию по обезвреживанию опасных существ. Слушание назначено на 20 апреля. — Но ведь ты говорил, что Клювокрыл хороший! — воскликнул Рон. — Знаю я эту комиссию, — утирая слёзы, прохрипел Хагрид. — Они в кармане у Малфоя. Клювику конец. В углу кто-то зачавкал. Гарри, Рон и Гермиона обернулись. На полу врастяжку лежал гиппогриф и что-то жевал. — Не мог я его на улице оставить, — всхлипнул Хагрид. — Там снег, холодно... Друзья переглянулись. Гермиона села рядом и погладила Хагрида по руке. — Надо доказать, что он неопасен. Я читала похожие случаи. — Бесполезно, — простонал Хагрид. — Малфой всех купил. — Может, Дамблдор поможет? — спросил Гарри. — Он и так помог. У него своих забот полно: дементоры, Блэк... Рон и Гермиона взглянули на Гарри, но он промолчал. — Нельзя сдаваться, — твёрдо сказал Гарри. — Мы будем свидетелями. Найдём способ. — Заварю-ка я чаю, — вдруг сказал Рон. Гарри вытаращил глаза. — Мама всегда так делает, — пожал плечами Рон. Выпив чаю, Хагрид немного успокоился. Клык вылез из-под стола и положил морду ему на колени. — Сам не свой последнее время, — вздохнул Хагрид. — Уроки мои никому не нравятся... — Нам очень нравятся! — соврала Гермиона. — Отличные уроки, — поддакнул Рон. — Как там флоббер-черви? — Все передохли, — сник Хагрид. — Салата объелись. — Бедные... — У Рона затряслись губы от смеха. — Да ещё эти дементоры... — Хагрида передёрнуло. — Как в Азкабан вернулся. Все затаили дыхание. Хагрид впервые говорил о тюрьме. — Страшно там было, — продолжил он тихо. — Забываешь, кто ты, зачем живёшь. Всё мечтал помереть во сне. А когда выпустили — будто заново родился. — Ты же не виноват был! — воскликнула Гермиона. Хагрид горько усмехнулся. — Им всё равно. Им главное — чтоб заключённые были. — Он помолчал и тихо добавил: — Хотел Клювика отпустить... да закон страшно нарушить. Как бы опять туда не вернуться.