Близнецы Блэк

Мэри сидела на кухне, обхватив кружку с кофе руками. За окном было серо и тихо — раннее лондонское утро только начиналось. Амелия в последнем письме жаловалась на усталость — писала, что готовилась к экзаменам как ненормальная. Мэри улыбнулась, представив дочь, обложенную книгами. Лиам вообще не писал, редко, но в последнем письме было: «Мы выиграли кубок по квиддичу». И всё. Ни « как дела» ни «скучаю» Мэри покачала головой, но улыбнулась. Вдруг в дверь кто-то поцарапался. Мэри вздрогнула. Замерла, прислушиваясь. Снова — царапанье. Нетерпеливое, громкое. Она встала, накинула халат плотнее и пошла в прихожую. Подошла к тяжёлой дверце, отодвинула засов и приоткрыла. В щель мгновенно проскользнула огромная чёрная собака. Худощавая, с торчащими рёбрами, с ввалившимися боками. Она вбежала в дом и с разбегу запрыгнула прямо на Мэри. Мэри охнула, потеряла равновесие, и они вместе рухнули на стоящий рядом диван. Тяжёлое тело придавило её, тёплая шерсть щекотала лицо. — Твою ж... — выдохнула она, пытаясь отпихнуть пса. — Да что ж ты... И в этот момент прямо на её груди собака начала меняться. Мэри замерла, глядя в знакомые глаза. Шерсть втягивалась, тело выпрямлялось, лапы превращались в руки. Через несколько секунд на ней сидел Сириус. — Сириус? — выдохнула она, не веря своим глазам. — Сириус... Он смотрел на неё сверху вниз, боясь дышать. А потом Мэри обхватила его руками и прижала к себе так крепко, будто хотела сломать рёбра. — Сириус, — шептала она, зарываясь лицом в его грязную рубашку. — Сириус, боже мой... Он обнял её в ответ. Крепко-крепко. Как тогда, двенадцать лет назад. — Мэри, — прошептал он хрипло. Она не отпускала. Боялась, что если отпустит, он снова исчезнет.  Сириус осторожно отстранился, и помог ей встать с дивана. Взял её лицо в ладони и посмотрел в глаза. — Я не убийца, — тихо, но твёрдо сказал он. — Я не убивал никого. И не был предателем. Это Питер. Это он всё подстроил. Мэри смотрела на него сквозь слёзы, а потом вдруг улыбнулась. — Дурак, — сказала она и стукнула его кулаком в грудь. — Я слишком хорошо тебя знаю, Сириус Блэк. Я знала что ты не мог такое сделать. Я не смогла доказать Сириус смотрел на неё и не мог поверить. — Мэри... — Молчи, — перебила она и снова прижалась к нему. — Просто молчи. Дай я тебя обниму. Я скучала Они стояли обнявшись, и молчали. Слишком много лет прошло. Слишком много боли. Но сейчас это было не важно. — Знаешь что? — вдруг сказала Мэри, отстраняясь и вытирая слёзы. — Что? — насторожился Сириус. — Только помойся и переоденься, — она ткнула пальцем ему в грудь. — А то ты как пёс блохастый. От тебя разит за километры. Сириус замер, глядя на неё с прищуром. А потом вдруг ухмыльнулся. Так, как умел только он — нахально, по-мальчишески, будто и не было этих двенадцати лет. — Сама ты блохастая, — фыркнул он. — Что? — Мэри приподняла бровь. — То, — он легонько щёлкнул её по носу. — Я, между прочим, двенадцать лет в Азкабане сидел, там с гигиеной не очень. А ты тут на диване развалилась и ещё недовольна. — Нахал, — фыркнула Мэри, но в глазах заплясали смешинки. — тогда я тебе будку на улицу поставлю  — Будку? — Сириус притворно нахмурился. — После двенадцати лет разлуки ты хочешь меня в будку? — А что тебя не устраивает? — Мэри скрестила руки на груди, но глаза её смеялись.  — по моему быть псом тебе больше идет.  — Я был в облике пса. Это разные вещи, а не псом всегда. — Для меня нет. Сириус фыркнул, но не выдержал и снова улыбнулся. Подхватил её на руки и понёс на кухню. — Сириус! — взвизгнула Мэри. — Поставь меня! — Не-а, — довольно ответил он. — Ты слишком долго меня ждала, теперь терпи. Он зашёл на кухню и только тут заметил, что на столе — две тарелки — спросил он, ставя Мэри на пол и кивая на стол.  Мэри моргнула, потом посмотрела на стол, потом снова на него. И вдруг выдала с абсолютно невозмутимым лицом: — Извини, сегодня должен был прийти любовник. Сириус замер. Секунду смотрел на неё с открытым ртом. Потом переспросил: — Любовник? — А что такого? — она пожала плечами. — Женщина видная, одинокая, двенадцать лет одна... Сириус смотрел на неё, пытаясь понять, шутит она или нет. А потом Мэри не выдержала и улыбнулась. — Идиотка, — выдохнул он. — Дурак, — парировала она. И вдруг протянула руку. — Я даже обручальное кольцо не снимала, придурок. На её пальце блеснуло тонкое золотое кольцо — то самое, которое он надел ей двенадцать лет назад. Сириус замер. Посмотрел на кольцо, потом на неё. Взял её руку в свои и поднёс к губам, поцеловал пальцы. — Как это мило с твоей стороны, — тихо сказал он. — Тупо твоя, — усмехнулась Мэри, но голос её дрогнул. — Не ну Блэк, — Сириус поднял на неё глаза, и в них было столько тепла, что у Мэри защипало в носу. — Я тебя реально люблю. — Знаю. — Она легонько стукнула его по плечу. — А теперь иди помойся. Реально. От тебя пахнет, как от старого пса. Сириус засмеялся, притянул её к себе.  — Иду-иду Сириус ушёл наверх — в душ, переодеться, привести себя в порядок. Мэри осталась на кухне одна. Она убрала вторую тарелку обратно в шкаф, поставила сковороду на плиту и принялась жарить яичницу. Руки делали всё на автомате, а в голове было пусто и одновременно тесно от мыслей. Он здесь. Он вернулся. Яйца шипели на сковороде, Мэри перевернула их лопаткой, убавила огонь. За окном уже совсем рассвело, солнце пробивалось сквозь облака. Минут через двадцать на лестнице послышались шаги. Сириус спустился — чистый, влажные волосы слегка вились на концах, старая рубашка сидела мешковато, но хотя бы не воняло псом за версту. Он зашёл на кухню, огляделся и сел за стол. — Сейчас будет, еда — Мэри поставила перед ним тарелку с яичницей и беконом. — Ешь. Он взял вилку и принялся за еду. Спокойно, без спешки, просто, к сожалению не как свинья 🐷  Мэри села напротив со своей кружкой кофе и смотрела на него. Просто смотрела. — Что? — спросил он, подняв глаза. — Ничего. Смотрю. — На что? — На тебя. Он усмехнулся и продолжил есть. Некоторое время они молчали. На кухне было тихо и уютно — только вилка звякала о тарелку да за окном чирикали птицы. Сириус доел, отодвинул тарелку и откинулся на спинку стула. — Спасибо, — сказал он. — Давно так вкусно не ел. — Обращайся, — улыбнулась Мэри. — Мэри... — Что? — Я правда скучал. Очень. Она протянула руку через стол и накрыла его ладонь своей. Он перевернул руку и сжал её пальцы. — Расскажи про детей. — Что рассказать? — Всё. Как росли, что любили, что было вообще, они такие взрослые. Мэри улыбнулась и начала рассказывать. Про то, как Амелия в четыре года залезла на шкаф и отказывалась слезать, пока ей не купят сову. Про Лиама, который в семь лет подрался с мальчишкой вдвое старше и пришёл домой с синяком, но довольный. — Весь в тебя, — усмехнулась она. — А Амелия? Мэри задумалась. — Амелия... она другая. Спокойная, сдержанная. Смотрит так, будто всё про тебя знает. Холодная снаружи, но со своими – она другая. Сириус слушал, и что-то в его лице изменилось. — На Регулуса похожа? — спросил он. Мэри посмотрела на него внимательно. — Похожа, — осторожно ответила она. — Очень. Сириус отвернулся к окну. — Мы с ним не ладили, — тихо сказал он. — Ты знаешь. — Знаю. — Он выбрал их. Родителей. Их путь. — Он был молод, Сириус. И напуган. — Это не оправдание. — Нет, — согласилась Мэри. — Но Амелия — не он. Она не выбирала тёмную сторону. Она вообще ничего не выбирала. Сириус молчал. — Я не знаю, как быть отцом, Мэри. — Научишься, — просто ответила она.  Он сжал её руку. В этот момент в окно гостиной что-то громко стукнуло. Мери аккуратно подошла и взяла письмо из клюва совы.   Открыв его и дочитав  и подняла  глаза на Сириуса. — От МакГонагалл. Пишет, чтобы я срочно прибыла в Хогвартс. Надо поговорить. Сириус напрягся. — А вдруг что-то серьёзное? — Сириус, не парься, — Мэри уже накидывала мантию. — Я быстро. Подождёшь здесь. Она подошла к камину, взяла с полки летучий порох. — Если что — сразу дай знать, — сказал он, садясь на диване. — Обязательно. — Мэри обернулась на пороге. — Я скоро. — Кабинет директора Хогвартса! Зелёное пламя взметнулось, и она исчезла МакГонагалл ждала её уже у камина. — Миссис Блэк, спасибо, что приехали. Пройдёмте. — Что случилось, Минерва? — Мэри пошла за ней по коридору. — С детьми всё в порядке? — С Лиамом да, — МакГонагалл остановилась у дверей больничного крыла. — А вот Амелия... Мэри замерла. — Что с ней? — У неё был сильный магический выплеск, — тихо сказала МакГонагалл. — Сегодня ночью, когда она спасала Гарри Поттера. Мэри замерла. — Спасала Гарри? — Да. Ваша дочь и мистер Поттер... они вместе через многое прошли этой ночью. Амелия не оставила его, когда было по-настоящему опасно. МакГонагалл помолчала. — Она очень сильная волшебница, миссис Блэк. Сильнее, чем сама думает. Но сила требует контроля, а контроль — времени. Сейчас её организм просто не справился с таким объёмом магии. Мэри слушала, и лицо её становилось всё бледнее. — С ней всё будет хорошо? — Да, — твёрдо сказала МакГонагалл. — Но ей нужен покой и тишина. И дом. Пойдёмте, брат ей покою не даст. МакГонагалл открыла дверь в больничное крыло. — Проходите, миссис Блэк, — тихо сказала она. — Я буду в кабинете, если что. Мэри шагнула внутрь. В палате было тихо и светло. Солнце лилось из высоких окон, заливая всё тёплым золотистым светом. Мадам Помфри что-то помешивала в котле у дальнего окна, но, увидев Мэри, только кивнула и отвернулась, давая им отдохнуть  У кроватей было пусто — только три заняты. На одной, ближе к окну, лежал Гарри. просто спал видимо очень устал за ночь. Дышал ровно, глубоко. Рон со сломанной ногой, у самого окна, лежала Амелия. Мэри замерла на пороге. Дочь была бледная. Не просто уставшая, а по-настоящему бледная — почти как простыня, на которой лежала. Тёмные круги под глазами, волосы разметались по подушке, губы сухие. Она спала — тяжело, глубоко, будто провалилась в забытьё после долгого бега. Мэри медленно подошла к кровати. Осторожно, стараясь не шуметь, села на стул рядом. Взяла дочь за руку — пальцы были холодными. — Глупая, — прошептала Мэри, глядя на бледное лицо.  Амелия не отвечала. Только дышала — ровно, глубоко. Мэри сидела и смотрела на неё. Гладила по руке, поправляла одеяло, убирала пряди волос с лица. За окном светило солнце, в палате было тихо, и только где-то вдалеке слышались приглушённые голоса студентов.