Близнецы Блэк

Амелия лежала на кровати и смотрела в потолок. За окном давно стемнело. В доме было тихо — родители ушли спать, Лиам затих в своей комнате. Только старые часы где-то внизу мерно тикали, отсчитывая минуты. Она ждала. Просто ждала, когда можно будет встать и пойти. Когда все точно уснут. Время тянулось медленно. Амелия смотрела на часы, прислушивалась к звукам, переворачивалась с боку на бок. Мысли крутились вокруг одного — книга. Последняя надежда. Чтоб поспать нормально. Она надеялась, что сегодня ночью найдёт там ответ. На все ее вопросы. Когда стрелка перевалила за два ночи, Амелия медленно села на кровати. Прислушалась. Тишина. Она встала, бесшумно подошла к двери и приоткрыла её. В коридоре было темно и пусто. — Кики́мор, — позвала она шёпотом. Тишина. — Кики́мор, я знаю, что ты здесь. Появись. Воздух рядом с ней дрогнул, и с тихим хлопком появился домовой эльф. В темноте его глаза светились, как два блюдца. — Мисс Блэк звала, — проскрипел он. — Кикимор здесь. — Веди, — кивнула Амелия. Они подошли к библиотеке. Амелия посмотрела на дверь, потом на эльфа. — Алохомора поможет? Кики́мор покачал головой. — Алохомора не поможет. Мистер Блэк поставил туда защиту. Хозяин боится, что мисс Блэк найдёт , что то не то, и сделает себе хуже. — Зачем им закрывать от меня библиотеку? — Амелия нахмурилась. — Ещё бы палочку забрали. — Хозяин думал, — тихо сказал Кики́мор. — Думал забрать. Но хозяйка не дала. Сказала, что мисс Блэк не ребёнок. Амелия вздохнула. — И что теперь? Как мне попасть внутрь? — Кикимор знает другой вход. Старый. Забытый. Хозяин про него не знает. — Веди, — кивнула Амелия. Кики́мор бесшумно поплыл по коридору, Амелия двинулась за ним. Они миновали лестницу, прошли мимо комнаты Лиама — оттуда доносился тихий храп — и остановились у старого платяного шкафа в самом конце коридора. — Здесь? — удивилась Амелия. — Не просто шкаф, — проскрипел Кики́мор. — Старый проход. Он приложил руку к резной панели, что-то щёлкнуло, и шкаф бесшумно отъехал в сторону, открывая тёмный проём. — ещё одна библиотека? — спросила Амелия, заглядывая внутрь. — Да. Старая часть. Хозяин про неё забыл, — ответил эльф. — Она соединена с главной библиотекой. Находится за тем большим стеллажом. Поэтому её не видно. — А оттуда можно попасть в обычную библиотеку? Кики́мор кивнул. — Можно. Там есть дверь. За старым стеллажом. Если её открыть — мисс Блэк окажется прямо там. Или лезть через верх. Амелия посмотрела на него, кивнула и шагнула в проём. — Люмос. Она зажгла палочку и начала спускаться. Лестница оказалась недлинной — через пару минут она уже стояла в небольшом помещении, заставленном старыми стеллажами. Амелия замерла, разглядывая книги. Их было очень много. Старые, в кожаных переплётах, с потрескавшимися корешками, с золотым тиснением, которое всё ещё поблёскивало в свете палочки. Пахло пылью, старым деревом и чем-то ещё — горьковатым, терпким, как сухая трава. Амелия провела пальцем по одному из корешков, потом по другому. «Тёмная магия и её истоки». «История рода Блэк: от основания до наших дней». «Древние проклятия и способы защиты». «Некромантия: мифы и реальность». «Кровная магия чистокровных семей». Глаза разбегались. Каждая книга манила, каждая обещала открыть какие-то тайны. — Потом, — прошептала Амелия себе под нос. — Сначала то, за чем пришла. Она прошла в угол, где стоял огромный стеллаж, за которым должен был быть проход. Положила палочку на пол, прислонив к ножке, чтобы свет продолжал гореть. Сверху аккуратно сложила две книги по заклинаниям и тонкую книгу про пророчества. — Так, — выдохнула она. — Теперь главное. Амелия начала собираться верх. Стеллаж качнулся, жалобно скрипнув. Она замерла, прислушиваясь. Где-то наверху, в доме, скрипнула половица. — Только не сейчас, — прошептала она. Тишина. Она перелезла на другую сторону и спрыгнула вниз. Прямо в другую часть библиотеки. Здесь было светлее — луна заливала комнату серебром. Амелия быстро нашла последний стеллаж. Красную книгу — большую, тяжёлую, в потрёпанном переплёте — она заметила сразу. Потянула. Книга не поддавалась. Амелия дёрнула сильнее — бесполезно. — Давай же, — шипела она, дёргая снова и снова. — Давай! Рывок — и книга вылетела, едва не сбив её с ног. Амелия покачнулась, удержалась, сунула руку в образовавшуюся пустоту. Пальцы коснулись тонкого корешка. — Есть, — выдохнула она, вытаскивая книгу. Та самая. Тонкая, в тёмной обложке, с выцветшими буквами на корешке: «О природе сновидений и пророческих видений». Амелия прижала её к груди. На секунду закрыла глаза — волна облегчения накрыла с головой. А вдруг там ничего нет? Вдруг она зря рисковала? Она отогнала эту мысль. Потом. Сначала выбраться. Сунула книгу под кофту и полезла обратно. Стеллаж снова качнулся, жалобно скрипнул, но устоял. Амелия спрыгнула в старую библиотеку, подхватила с пола палочку и книги, которые оставила, и быстро пошла к лестнице. Поднялась, вылезла из шкафа, прислушалась. Тишина. Только храп Лиама и мерное тиканье часов внизу. Она на цыпочках прокралась к своей комнате, уже взялась за ручку двери — и замерла. Снизу, со стороны лестницы, послышались шаги. Кто-то спускался вниз. Амелия застыла, прижимая книги к груди. Сердце ухнуло куда-то в пятки. Шаги приближались? Удалялись? Она не могла понять. В голове билась одна мысль — её увидят. С книгами. Ночью. Из библиотеки, которую закрыли. Шаги стихли. Амелия выдохнула, бесшумно открыла дверь, скользнула в комнату и закрыла за собой. Быстро, не зажигая света, сунула книги под подушку. Потом подумала — вытащила, сунула под матрас. Снова вытащила. Куда? Куда их спрятать, чтобы не нашли? Шаги снова послышались. Теперь ближе. Кто-то поднимался обратно. Амелия метнулась к кровати, нырнула под одеяло, сунула книги под себя — прямо под спину, — закрыла глаза и замерла. Дверь скрипнула. Она чувствовала, как кто-то стоит на пороге. Смотрит. Сердце колотилось так, что казалось — его видно сквозь одеяло. — Амелия? — тихий голос Сириуса. Она не шевелилась. Дышала ровно, как во сне. Тишина. Потом шаги — он подошёл ближе. Остановился у кровати. Амелия зажмурилась ещё сильнее, стараясь не дышать слишком громко. Книги под спиной давили, но пошевелиться было нельзя. Сириус постоял ещё немного. Потом, кажется, поправил на ней одеяло — край, который сбился. — Спи, дочка, — прошептал он едва слышно. Шаги. Дверь закрылась. Амелия открыла глаза только тогда, когда стихли шаги в коридоре. Выдохнула. Медленно, осторожно, чтобы не скрипнуть, вытащила книги из-под себя. — Чокнусь я с вами, — прошептала книгам. Села, зажгла палочку и открыла книгу. Страницы были старыми, пожелтевшими. Она перевернула первую, вторую, пробегая глазами по строкам в поисках ответов. Ничего. Она листала дальше — всё те же общие фразы про природу снов, про магию, про связь с подсознанием. Ни одного конкретного ответа. Ни одного объяснения, почему ей снятся эти кошмары. — Да что ж такое, — прошептала она, переворачивая очередную страницу. И вдруг в самом конце книги, на последних страницах, она нашла то, что искала. Не объяснение. Не пророчество. Заклинания. Амелия пробежалась глазами по строчкам. «Сомниум Мьютис» — заклинание, которое успокаивает разум перед сном. Помогает от кошмаров, но не убирает их полностью, только притупляет. «Протего Сомниум» — защитный барьер, который ставится на спящего. Не даёт внешней магии проникать в сны. «Мемориа Инсула» — заклинание, которое позволяет запоминать сны. Все, до мельчайших деталей. — Это уже что-то, — выдохнула Амелия. Она переписала заклинания на отдельный лист, старательно выводя каждую букву. Руки дрожали — то ли от усталости, то ли от надежды. Когда за окном начало светать, она закрыла книгу и посмотрела на стопку рядом. — Ничего про пророчества, — прошептала она. — Ничего про то, почему это происходит. Но хотя бы... хотя бы я смогу спать. Она сунула книги под матрас, погасила палочку и закрыла глаза. Сон пришёл сразу — тяжёлый, липкий, как смола. Она сидела в кресле у камина в гостиной Гриффиндора. Огонь потрескивал, отбрасывая тёплые блики на стены. Рядом, в соседнем кресле, сидел Регулус. — Ошибку всегда можно исправить, — сказал он тихо. — Только самое главное — не сделать это слишком поздно. Амелия смотрела на него, пытаясь понять. — Пойми, Амель, — продолжил он. — В жизни всё не так просто. Люди не делятся на чёрное и белое. Иногда те, кто кажутся самыми близкими, оказываются дальше всех. А иногда правда приходит оттуда, откуда не ждёшь. — Я не понимаю, — прошептала Амелия. Регулус грустно улыбнулся. — Ты поймёшь. Только не прозевай момент. Иногда самый страшный удар приходит не от врага, а от того, кому ты доверил спину. В этот момент сзади полетело заклинание. Яркая вспышка. Жар. Удар в спину. Амелия резко открыла глаза. Сердце колотилось где-то в горле. Пижама прилипла к телу — вся мокрая от пота. В комнате было темно, только часы на тумбочке светились зелёным: пять утра. — Твою ж, — прошептала она. Два часа поспала. Всего два часа. Она попыталась вспомнить сон — и не смогла. Обрывки. Камин. Чей-то голос. И удар в спину. — Ничего, — выдохнула она. — Опять ничего. Амелия полежала минуту, глядя в потолок. Спать не хотелось — только эта противная дрожь во всём теле и пустота в голове. Она встала, скинула мокрую пижаму, накинула халат и вышла в коридор. В ванной она умылась холодной водой, долго смотрела на себя в зеркало. Бледная, круги под глазами. Оделась в джинсы и простую чёрную футболку. На запястье блеснул браслет — подарок от Ника. Маленькая серебряная цепочка с сердечком Амелия спустилась на кухню. В доме было тихо — все ещё спали. Она налила себе чай, села за стол лицом к окну. За окном только начинало светать. На кухню кто-то зашёл. Амелия не обернулась. Сириус подошёл к плите, налил себе кофе. На нём был халат, волосы взлохмачены после сна. Он сел напротив. — Амелия, — начал он. — Я хотел с тобой кое о чём поговорить. — Ага, — ответила она, не отрывая взгляда от окна. Сириус помолчал секунду. — Ник — с мальчиком с которым ты встречаешься — Ага. — Амелия, я с тобой говорю. Она медленно повернула голову и посмотрела на него. Взгляд пустой, безразличный. — Я слушаю. — Я тебе запрещаю встречаться с Николасом Берном. Амелия усмехнулась. — Нет. Я сама решу, с кем мне встречаться. Она встала. — Сядь, — сказал Сириус. — Нет. — Я сказал — сядь. — А я сказала — нет. Они смотрели друг на друга. Воздух между ними, казалось, начал искрить. — Ты не понимаешь, — Сириус тоже встал. — Его семья... — Мне плевать на его семью. — Амелия, он... — Что он? — перебила она. — Что он сделал? Скажи мне. Что конкретно он сделал плохого? Сириус сжал столешницу от чего кости побелели. — Я видел таких. Они улыбаются в лицо, а за спиной... — А ты? — голос Амелии дрогнул. — Ты двенадцать лет сидел в тюрьме. Ты знаешь, каково это — когда тебя предают? — Знаю. Поэтому и пытаюсь тебя защитить. — Защитить? — она усмехнулась. — Запретами? Угрозами? — Я делаю то, что считаю правильным. — И я делаю то, что считаю правильным. И твоё мнение меня не волнует. — Амелия! — Что? — она развела руки — отберешь палочку? — Если надо отберу. — Да пожалуйста! Она сунула руку в карман джинсов, вытащила палочку и швырнула на пол. Та отскочила и покатилась под стол. — На! — крикнула она. — Отбирай! Всё равно ты только это и умеешь — забирать! — Я пытаюсь... — Ты пытаешься командовать! — перебила она. — Ты не знаешь меня. Ты не знаешь, что я люблю. Ты не знаешь, что меня беспокоит. Ты просто пришёл и решил, что имеешь право! — Я твой отец! — Ты мне не отец! — выкрикнула Амелия. — Ты никто! Ты пропустил двенадцать лет и теперь решил, что можешь мной командовать?! Тишина. Страшная, звенящая тишина. Которая била по ушам. Сириус смотрел на неё так, будто она ударила его ножом. В его глазах было что-то — боль, обида, разочарование. Что-то, от чего у Амелии внутри всё оборвалось. Она хотела что-то сказать. Извиниться. Забрать слова обратно. Но язык не слушался. Сириус молчал. Долго. Потом тихо сказал: — Уходи. Амелия моргнула. — Что? — Уходи, — повторил он. Голос был пустым. Чужим. — Я не хочу тебя видеть. — Сириус... — Уходи. Она смотрела на него, не веря. Она не могла подобрать слов. — Я... — начала она. — Уходи. Амелия развернулась и вышла из кухни. Медленно. На ватных ногах. В коридоре она столкнулась с Лиамом, который спускался на шум. Он посмотрел на её лицо, потом на кухню, где стоял отец. — Амель? — тихо спросил он. Она покачала головой и быстро пошла наверх, в свою комнату. Сириус остался один. Стоял, смотрел на дверь. Потом перевёл взгляд на пол. На палочку, валяющуюся под столом. Лиам заглянул на кухню. — Пап? — Уйди, пожалуйста — тихо сказал Сириус. Лиам, бросил на отца взгляд, а потом ушел на верх

***

Амелия влетела в свою комнату, захлопнула дверь и прислонилась к стене Сердце колотилось где-то в горле. Дышать было трудно. Перед глазами всё плыло. Она закрыла глаза и вдруг услышала свои собственные слова: «Ты мне не отец. Ты никто». — Что я сказала? — прошептала она. Она сказала это. Она правда это сказала. Амелия сползла со стены на пол, обхватила колени руками. Слёзы сами потекли по щекам. — Идиотка, — прошептала она. — Какая же я идиотка. Она зажала рот рукой, чтобы не зарыдать в голос. Стены в доме тонкие. Все услышат. Лиам услышит. Мама услышит. Он услышит. Палочки нет. Она сама её выбросила. Даже глушилку не поставить. Амелия сидела на полу, прижимая колени к груди, и дрожала. Слёзы текли по лицу, падали на джинсы, оставляли тёмные пятна. Она ненавидела себя. Впервые в жизни так сильно. Не за то, что накричала. Не за то, что спорила. А за эти слова. За эту фразу, которую нельзя забрать. Или как то оправдывать «Ты мне не отец». — Что я наделала, — прошептала она в пустоту. Голос сорвался. Она уткнулась лицом в колени и зарыдала. Тихо, чтобы никто не слышал. Но плечи тряслись, и слёзы текли, и остановить это было невозможно. Амелия так и сидела на полу, прислонившись спиной к стене. Глаза слипались, но она боролась со сном. Боялась. Боялась снова увидеть этот проклятый луг, этот удар в спину, эти глаза Регулуса, которые смотрели с такой спокойствием, что это постоянно давило. — Не засыпать, — шептала она себе. — Только не засыпать. Но тело было сильнее. Два часа сна за последние двое суток. Нервное истощение. Стресс. Глаза закрылись сами. Она стояла на берегу Чёрного озера. Туман стелился над водой. Тишина. Ни звука. — Ты пришла, — раздался голос. Амелия обернулась. Регулус стоял в нескольких шагах. Как всегда — спокойно, смотрел на неё. — Я не хотела, — ответила она. — Я пыталась не засыпать. — Но ты здесь. — Потому что ты меня мучаешь! Регулус покачал головой. — Я не мучу. Я пытаюсь достучаться. — Достучаться до чего? До того, что я всё делаю не так? Что я всех бешу? — Ты знаешь, зачем я прихожу. — Знаю. Ты хочешь, чтобы я перестала злиться на отца. — Я хочу, чтобы ты поняла. — Что я должна понять? Регулус посмотрел на неё долгим взглядом. Потом тихо спросил: — Ты думаешь, Сириус хотел сам сесть в Азкабан на двенадцать лет? Амелия замерла. — Нет, — ответила она. — Конечно нет. — Вот и я думаю. Он потерял всё. Друзей. Семью. Свободу. Двенадцать лет жизни. А потом вышел и узнал, что у него есть дочь. Что она выросла без него. Что она теперь... такая. — Какая? — Злая. Уставшая. Чужая. Амелия отвернулась. — Он пытается, — продолжил Регулус. — Он правда пытается. Криво, глупо, но пытается. А ты просто ударила его по ране, которая ещё даже не зажила. — Я не хотела. — Ты сказала ему, что он никто. Что он тебе не отец. Ты даже представить не можешь, как это больно. — Я знаю, что больно. — Нет. Ты не знаешь. Ты не сидела в тюрьме, не теряла всё, не выходила на свободу и не видела, что твой ребёнок тебя ненавидит. Амелия сжала кулаки. В глазах защипало. — Что же мне теперь делать? — Для начала — признать, что ты была неправа. Не оправдываться. Не обвинять. Просто признать. — Он не захочет слушать. — Захочет. Потому что он твой отец. Потому что он тебя любит. Даже после всего, что ты сказала. Она молчала. Смотрела на воду. — Иди, — тихо сказал Регулус. — Не жди. Может стать слишком поздно. Амелия закрыла глаза.

***

— Амелия! Амелия! Голос ворвался в сознание. Кто-то тряс её за плечи. Амелия открыла глаза. Над ней склонился Лиам. Лицо белое, глаза испуганные. — Амель! Ты чего на полу? Ты в порядке? Она моргнула, пытаясь понять, где находится. Комната. Пол. Лиам рядом. — Я... — голос хриплый. — Я отключилась? — Ты сидела на полу и не просыпалась! Я зашёл, а ты... — Лиам выдохнул. — Ты напугала меня до усрачки. Амелия попыталась сесть. Голова кружилась. — Сколько времени? — Восемь утра. Я завтракать пошёл, решил тебя позвать, а ты... Она посмотрела на свои руки. Дрожали. — Я в порядке, Ли. — Врёшь. — Немного не в порядке. Но жить буду. Лиам помог ей подняться, усадил на кровать. — Расскажешь? — Не сейчас. — Ладно. — Он помолчал. — Пойдёшь завтракать? — Позже. Он кивнул и вышел. Амелия осталась одна. Смотрела на дверь. Вспоминала сон. Каждое слово Регулуса. Амелия встала. Пошатнулась, но устояла. Пора идти.