on your wavelength

Трудности никогда не были преградой для Винсента Вайтмана. В его голове всегда было четкое видение того, что и как он должен делать, чтобы произвести нужное впечатление, и это касалось даже самых неожиданных моментов. То, что он выделяется, было понятно еще c рождения. Два глаза разного цвета сразу привлекали внимание, и не всегда нужное. То, что он обожает находиться в его центре, пришло к Винсенту не сразу, и приблизительно до старшей школы он пытался «влиться» в общество, «ассимилироваться» в компании сверстников. С глазами нельзя было ничего сделать, а вот то, что он единственный в классе держал ручку в левой руке очень даже поправимо. Это требовало долгих часов, дней, недель, но к концу начальной школы он легко управлялся обеими руками. Кто же знал, что этот навык окажется таким полезным и в бизнесе? Потом нужно просто выбрать удачный костюм. Сделать визитки правильного оттенка. Перестать носить очки. Следить за каждым движением мимики, чтобы выглядеть безукоризненно. Все можно исправить и взять под свой контроль, достаточно лишь приложить нужное количество усилий. Но что делать, если ты не можешь контролировать свои мысли? Горло горит, просто полыхает пламенем, которое невозможно потушить, лишь ждать той минуты, когда над ним решат сжалиться. Но и провалиться в сон в таком состоянии не выйдет, а значит Воксу придется бесконечно вертеться в смятых простынях кровати, куда его переместили. Больно. Больно. Больно. Но сейчас страх перемешался с каким-то другим чувством, от которого на глаза накатывали слезы от собственной глупости и слабости. Все те странные совпадения постепенно соединялись в единую цепочку, но им нельзя было дать никакого объяснения просто из-за того, что это невозможно. Такого не может быть. И все. На его шее тяжким грузом висело орудие пыток от, казалось бы, милосердных ангелов, которое исключало возможность каким-либо образом транслировать свои мысли. Работало лишь послабление в виде ручки, поэтому как Аластор мог отвечать на его мысли? Что это все значит? Сейчас, как и в юности, хотелось раствориться в толпе. Стать частью потока, чтобы никто не мог заметить его. Но из всех углов, из любого места, где могла бы появиться тень, на него в упор смотрели чужие глаза, которые без остановки шептали «Я слышу тебя, я знаю, о чем ты думаешь». Аластор не просто читает его язык тела, не может предугадать его действия или манипулировать им. Он точно ответил на то, что было у Вокса в голове в тот момент. И сделал это не один раз, а несколько. Это уже не совпадение - закономерность. А вдруг он всегда мог это делать? Что если все те годы не было ни секунды, когда Вокс не был у Аластора на ладони? Все его переживания, помыслы и мечты всегда были известны Аластору? Страшно. Страшно. Страшно. Почему он сейчас способен мыслить? Обычно эти приступы лишают даже возможности дышать, а сейчас он может вспоминать все произошедшее, очень четко и со всеми доступными ему деталями. Сквозь пелену лихорадки, поразившей его тело, он ощущал присутствие Чарли в его номере. Она то садилась рядом с кроватью, то исчезала на какое-то время, но ее беспокойство было очевидным. Была ли девушка в курсе того, что произошло? Рассказал ли ей Аластор? Придут ли за ним посланники небес, чтобы совершить свое правосудие? Приоткрыл глаза, замечая темно-синее пятно на шкафу перед кроватью. Потребовались долгие минуты, прежде чем это пятно обрело четкие очертания и превратилось в длинный костюм с красным галстуком перекинутым через вешалку. Вечеринка. Ему нужно сыграть. Иначе… — Вокс, тебе еще нельзя… — голос Чарли звучал гулким эхом, и лицо Аластора перед его глазами, удивленное насколько это можно было, говорило этим звонким женским тоном, — Не вставай… А вдруг за ним следят не только тенями, а еще и через Чарли? Они же друзья, раз он помогает ей с отелем. Она явно предпочтет помочь другу, а не преступнику, чьим надзирателем она работает. Галлюцинации с ним еще надолго, это точно. Дышал (пытался делать это) быстро, рвано, кое-как выпрямляясь на пропитанном его потом матрасе. Рукой изобразил, как держит ручку, по крайней мере надеялся, что получилось похоже. — Сейчас, подожди! — спустя какое-то время он держал блокнот и инструмент, который, возможно, жутко барахлил из-за несостоятельности серафима, создавшего его. «Я выступлю» Писал долго, выводя каждую букву, несмотря на вновь вернувшийся страх, что ему нельзя это делать. — Вокс, что случилось? Тебя что-то расстроило? Закрыл глаза. Надо подобрать какие-то слова, чтобы вызвать как можно меньше следующих вопросов. Но как можно размышлять о чем-то, когда помимо неконтролируемой боли настигло осознание, что у тебя более нет безопасного места даже для собственных мыслей? Ручка дернулась, оставляя лишь короткое «нет». Чарли не шевелилась, молча сидела рядом, явно имея многое, что хочется сказать. Но в этот раз ей удалось почувствовать, что расспросы могут сделать только хуже. Снова посмотрел на выглаженный костюм напротив. Аккуратный, хорошего оттенка. Какая же глупость, выполнять то, что требует ваш пленник, да еще и так стараться ради этого. Дрожащие пальцы сжали одеяло, ведь выступить значило вновь быть на прицеле у множества глаз, которые будут оценивать его, видеть насквозь. Это играть перед ушами, которые будут не только внимательно следить за мелодией, но и слышать его мысли. Соберись, Вокс, думай головой и не поддавайся иррациональному страху. Чарли ни малейшего понятия не имеет, о чем думает демон напротив. Она не слышит тебя. И остальные не могут, никаким способом. Только один из них, которому ты хуже кости в горле. И что теперь, запереться здесь в надежде, что никто не сможет проникнуть не только в комнату, но и в голову? Давай, Винсент, подожми хвост и испугайся какой-то глупости. Боялся ли он толпы? Нисколько. С чего бы трястись перед теми, кто должен лежать у него в ногах? Они еще должны будут благодарить этот вшивый отель за то, что подарил им возможность послушать его игру. Выйдет на сцену и выступит так, чтобы все смотрели только на него, навыки для этого есть, как и уверенность в своих силах. Плевать на эту боль, это лишь незначительное препятствие на его пути. — Если вдруг захочешь поговорить, я еще побуду тут. Я не прошу никаких объяснений, просто мне кажется, что тебе можно немного пожаловаться. Вэгги говорит, что мне полезно иногда поныть о чем-то, вдруг это поможет и тебе. Вокс повернулся в сторону окна, и в темноте стекла отражалось его слабо мигавшее изображение лица. Разве может оверлорд вроде него «ныть» кому-то? Он что, Валентино в его самые острые фазы капризов? Признаться самому себе было трудно, но с Чарли довольно часто получалось поймать одну волну, на которой они отлично понимали друг друга. Возможно, если… Поймать волну? «Не волнуйся, ничего не случилось. Я сам не понял, как все произошло, потому что я говорил с ним, как и со всеми, а потом не сдержался. Лучше расскажи еще раз, как именно мне нужно выйти и как представить себя» Они продолжили говорить о предстоящем вечере, хотя Вокса продолжала держать за горло не только боль, но и одна фраза, случайно проскользнувшая в голове. Поймать волну - это же не просто словосочетание? Он ведь буквально может сделать это, да?