on your wavelength

За минуту нахождения в своем номере Вокс рассмотрел каждый его уголок. Сел на кровать и заметил, как судорожно трясется его нога. Спустя еще пару минут почувствовал ком в горле, как будто через секунду бордовый ковролин украсит лужа его блевоты. Что-то не так. И, судя по тому, что он не видел источник своего основного беспокойства уже почти сутки, виноват в этом был именно он сам. Не приходит сам. Ни тени, ни помех. Держит в неведении. А спуститься к нему самому, пока на Вокса все еще направлены почти все глаза отеля после вчерашнего выступления в кругу, и пока он купается в повышенном внимании Чарли Морнингстар, было бы слишком тупо. Нет, все в курсе, что у них происходят какие-то терки, но он не опустится до того, чтобы кто-то заметил его внизу. Не после того, как он и без того несколько раз стоял и ждал его… К черту. Если он нашел, за что зацепиться, чтобы вести себя как сопливая малолетка, то скатертью дорожка. А дело было явно в этом, ведь он бы не смылся так позорно после просьбы Вэгги. Последняя во время их разговора с Эмили, кстати говоря, слишком часто поглядывала Воксу за спину, нервно и с опаской. С чего бы это? Серафим же… Ох ты ж блядь. Да нет. Глупость. Никто из них не в курсе того, что произошло между ними до этого, так с чего бы… БЛЯЯЯЯДДЬЬЬ!!! Ладно. Это просто догадка, ничем не подкрепленная. Незачем выдумывать лишние проблемы, которых может и не быть вовсе. А чтобы остановить очередную волну навязчивых идей, надо отвлечь себя, желательно чем-то кропотливым, требующим полного внимания. Поэтому было решено оформить новый дневник настроения, раз старый уже закончился. Поднялся в свой «кабинет», как порой в шутку называл эту комнату Итан, и разложил на столе перед собой набор знакомых и привычных инструментов - те же гелевые ручки и фломастеры, которыми он орудовал в прошлом дневнике. Постоянство вызывает спокойствие, так говорят. В написании текстов, которые бы устроили Чарли, он уже набил руку, но иногда позволял на этих страницах и откровенные мысли. Возможно, сейчас стоило не сдерживаться, ведь последние дни были далеко не обычными. Хорошо. Значит, черные и красные цвета. Описание внутренних эмоций в отдельную рамку. Обязательно упомянуть, что такое внимание от серафима к его скромной персоне было огромной честью. Но это же правда удивительно, как именно за его дело решила зацепиться эта сердобольная девчонка? И даже не одна, а сразу две? Ничего не поделаешь, когда так легко привлекаешь к себе внимание, он всегда был таким. Просто сейчас он стал видеть это как свою сильную сторону, а не недостаток. Страница быстро заполнилась текстом, и теперь была пора украсить ее. Время течет быстро, когда ты занят, если отдаться работе, да и ничего вокруг себя не замечаешь, прекрасно. — Да уж, с нахваливанием твоей скромной персоны у тебя нет никаких проблем. Жаль, что… «Ты сбежал» Его улыбка дрогнула, когда трансляция отозвалась в голове слишком четко и без привычной раздражительности в звуке. Просто констатация факта, от которого Аластор был готов злобно сжать кулаки, потому что он знал - Вокс был прав. — Вэгги высказала очень четкую просьбу - проследить, чтобы ты не опозорился. К всеобщему удивлению, вел ты себя очень даже сносно, поэтому делать мне там было нечего. Вокс все еще работал над большой рамкой на правой странице, методично выводя линии, словно никакого разговора и не происходило. «Почему тогда Вэгги с такой паникой смотрела мне за спину, когда ты, как последняя истеричка, чуть не вылез из своей дыры?» Никакого ответа не пришло в голову с достаточной скоростью, чтобы все казалось естественным. Даже несмотря на то, что он думал над этим почти весь прошедший день, объяснение было на поверхности. Но его принятие стало бы хуже приговора в виде признания своей глупости и недальновидности, чего Аластор позволить себе не мог, поэтому когда его рот открылся, слова слишком перебивались помехами. — Тебе нужно было согласиться на ее предложение. В конце концов, разве это не то, что даст тебе, наконец, снова почувствовать себя Медиа Оверлордом? Скрип фломастера по бумаге вместо мгновенной реакции. Демонстративное игнорирование? Ничего нового, это не новая тактика для него. Но почему Аластор чувствует, как тяжелее ему просто стоять и ждать ответа? Сжал микрофон. Хватит рисовать свои глупости. Зубы почти что заскрипели. Дай ответ. Ответь. Сейчас. — Ох, неужели я попал? А чего же так спокойно говорил тогда, а сейчас и двух слов связать не можешь? Тогда-то монитор и развернулся, но ни одной эмоции Аластором угадано не было. Брови были нахмурены не из-за злости, глаза сузились точно не из-за накативших слез, а вместо агрессивного оскала его губы сомкнулись в тонкую линию. Аластор слишком долго думал над тем, что испытывал демон перед ним, пока снова не услышал его сигнал. «Я устал от твоих однотипных провокаций, и в очередной раз выслушивать то, насколько я зависим от других, не собираюсь. Вокстек, самая большая корпорация в Аду, была построена мной, люди были наняты мной, я проделал сраную дыру в Раю, поэтому свои унижения можешь оставить для Хаска, он такое любит» Он вновь развернулся к столу, будто реакция Аластора ему была не нужна. — Прекрати. Винсент - самое предсказуемое существо в Аду. Нет ничего легче, чем угадать его следующий шаг или реакцию. Поэтому сейчас, особенно после разговора со страшным серафимом, которая служит его надзирателем, он должен сгибаться пополам от головной боли, теряться в пространстве и зависеть от Аластора. Нуждаться в том, чтобы кто-то слышал его. Молить о том, чтобы кто-то оставался рядом. Хвататься за последнее, что у него осталось. — С чего бы тебе тогда так отчаянно цепляться за воспоминания о них? — неожиданно даже для себя сказал он, и вся горькость этих слов обожгла ему горло. «Потому что они были моими друзьями. Не буду ничего тебе доказывать, тебе все равно такая «глупость» не знакома» И все. Дальше занимался своими делами. — Как трогательно. «Ага» — Так если вы друзья, то почему они почивают на твоих лаврах, а ты занят здесь глупыми заданиями Чарли? Аластор приблизился к столу и уверенно положил руку ему на плечо, дергая резко на себя. Когда их лица оказались друг напротив друга, он понял, что нужно сказать, чтобы Винсент перестал играть по своим правилам, и снова вернулся к тому, что тянется между ними уже много лет. — Хватит притворяться, что веришь в эти сказки. — он осторожно провел когтем по серому жилету, очень напоминавший тот, что он носил давным-давно, — Я же знаю, что ты гораздо умнее этого. В ход пошла та самая улыбка, от которой на его экране должны появиться голубые полосы, означавшие его смущение. Но лицо оставалось прежним, а последующие слова заставили Аластора замереть. «Чего ты от меня, блядь, хочешь?» — Я? — он давно не слышал, чтобы собственный голос звучал так оскорбленно, — Не путай ничего, это я нужен тебе. Мне от тебя… «Сейчас мне от тебя нужен только ответ на вопрос» Тень сейчас сойдет с ума, но держать ее позади себя, так, чтобы Винсент ее не увидел, было крайне сложно, особенно при такой наглости. Он смеет высматривать что-то, пока Аластор стоит перед ним, этот… — Думаешь, раз хватило смелости перед девчонкой из Рая, то и со мной можно потягаться? Вокс посмотрел ему прямо в глаза, и в ту же секунду руку на плече обвил черный провод, сжимая кисть и рывком сбрасывая с себя. «Если не собираешься отвечать, то отъебись. Мне это уже надоело» Секунда. Две. Молча смотрели друг на друга, пока провод медленно вернулся к стене с телевизором, откуда он его и подозвал. Небеса ужасно выполняют свою работу, теперь в этом нет сомнений. — Что… — будто запнулся, чего Аластор никогда не делает, — что ты ожидаешь услышать? Экран наклонился чуть вбок, пока Радио Демон задавал этот же вопрос самому себе. Какой ответ он хочет услышать? «Хочу, чтобы ты признался. Тебе нужно приходить ко мне» — Ну конечно, — усмехнулся, — мне приходится приходить к тебе, потому что я обязан… «Не ври. Ты понял, о чем я» Тот вечер, когда они с Винсентом танцевали в отеле, сейчас очень некстати лез в голову. Тогда выбить из него ответ словами не вышло, хотя его тело говорило громче любых признаний. Даже здесь повторяется. — Я не испытываю никаких сентиментальностей, Винсент. Нам иногда бывает интересно занимать свободное время друг друга, и в моменты особенной скуки я могу и заглянуть. «Да что же ты как мерзкий противный подросток» Вокс встал из-за стола, и почему-то их небольшая разница в росте сейчас ощущалась особенно сильно. «Я спросил, чего ты хочешь, а получил опять литр воды» — Ничего мне от тебя не надо. «Пиздишь, как дышишь» Уверенный шаг вперед, пока Аластор делает один назад. Потом действие повторяется. — Ты опять думаешь, — что-то неприятно засаднило под ребрами, — что все крутится вокруг тебя. Спешу тебя разочаровать, ответ - нет. «О, да, конечно, поэтому ты вообще не выходил из моего номера. Великого Оверлорда так одолела скука?» Если Вокс нащупывает что-то работающее, он дожмет это до конца. И как же легко было идти на очевидно растерявшегося демона, который вдруг не смог более скрывать свои непонятные эмоции? «Ты то не отлипаешь от меня» Шаг. «То решаешь пропасть» Еще один. «Как мантру повторяешь, что тебе плевать» Темп их шагов почти сравнялся, как в странном танце. «А потом закатываешь истерики, когда я говорю о Ви» На лице Вокс растянулась та отвратительная надменная ухмылка, от которой у Аластора сжимались кулаки. Она стала еще шире, когда отступать демону было некуда: спина уперлась в стену. «Ты не знаешь, почему делаешь все это. Поэтому и бесишься» Его глаза скользнули наверх, где сейчас бесконтрольно хмурилась тень, лишенная привычной улыбки. И ничего сделать с ней Аластор не мог, пока его почти что трясло от наглости и безнаказанности этого надменного ублюдка, с которым он мог справиться одним щелчком пальцев. Но не делал этого. Радио Демон не знал, куда деть руки, как встать, куда смотреть. В отличие от Теле Демона, который прекрасно ощущал себя в это ситуации и даже не пытался скрывать этого. Его колено практически касалось ног Аластора, руки расслабленно упирались в стену по обе стороны от его головы. «А может, ты все прекрасно понимаешь. Но слишком ссышь принять это» Надо признать, что ему тоже давали не самую очевидную реакцию. Вместо выросших в несколько раз рогов, черных глаз и прочих атрибутов его ярости, от почти что скрипел зубами и не отрывал взгляда, как загнанная в угол дичь. И все из-за того, что он был прав. Аластор не знал, почему ему так не нравится слышать про других демонов, которые могут контактировать с Винсентом. Почему весь этот день не находил себе места, не видя его, и уж тем более почему позволял ему стоять так близко, когда больше всего не любит это. Все, кто так приближаются к Радио Оверлорду, не могут улыбаться так довольно, ведь их судьба уже предопределена, и она далеко не завидная. Но этот демон… Он не впервые смотрит на него так. Аластор помнит этот взгляд. Он появляется на экране, когда Винсент более не в силах отыгрывать выбранную им роль, и просто позволяет наслаждаться приятным себе моментом. Когда он сокращает дистанцию. И чтобы сделать это в переносном смысле, ему нужно в первую очередь сделать это и физически. Сесть ближе, почти касаясь плечами. Схватить за руку, чтобы навязать свое присутствие и влияние. Заглянуть глубоко внутрь тебя, чтобы в голове не осталось ничего кроме него. Делал ли он это осознанно? Не знал, но этот примитивный способ всегда был с ним. И сейчас, без путей к отступлению из-за него, Аластор вспомнил до мелочей знакомую ситуацию из прошлого. Может, если он доведет ее до конца, то поймет, о чем ему говорят? Ведь он сам только осознал, почему в тот раз они оказались в таком положении. — Тебе это ничего не напоминает? Еще как напоминает. Все будто идентично тому, что однажды произошло у студии Аластора. Только это его замечание означало, что все мольбы несуществующим в Аду богам были безрезультатны. Не было ни дня до того позора в баре, когда Винсент не молился о том, чтобы его «дорогой друг» ничего не помнил. Аластор, спиной прижатый к стене, и Винсент, обеими руками закрывающий ему все пути к отступлению. Они оба перебрали, впервые не получилось увернуться от настойчивых уговоров Радио Демона разделить с ним напитки, отсюда и взялась лишняя уверенность в себе и том, что чувствуют другие. «Что такое, дружище? Все же сазерак был слишком крепким для тебя?» Винсент остановился прямо у его лица, в каких-то жалких сантиметрах, прежде чем сработал внутренний тормоз с вопросом «Какого хрена ты вообще делаешь?». Но до сих пор ощущал тот странный порыв, в котором на встречу товарищу дернулось его тело. Как будто это было единственной нужной ему тогда вещью, без которой он бы задохнулся и упал замертво. Сейчас лицо Аластора было не таким расслабленным, глаза вместо темного взгляда из под полуприкрытых век внимательно следили, но что-то заставляло его иногда отводить их в сторону. По нему было видно, что все происходящее если было ему не неприятно, то как минимум безразлично. Но он не уходил. Понять, что что-то все же не так, можно было только по прижавшимся к голове ушам. Вокс даже немного опешил, не ожидая такой спокойной реакции. Просто смотрел на него, все так же опираясь на стену. — Ты тут до завтра собрался стоять? Пришел в себя, когда Аластор наконец посмотрел на него. Главное не проебаться и не… «Просто не верится, что ты еще не смылся» Блядь, Вокс, ну какого черта. Как можно портить и без того неловкий момент? Но тонкая линия, в которую превратилась его улыбка, все еще оставалась непривычно недовольной. Не такой, как если выдать при нем какую-то глупость, а что-то около «Закрой уже свой рот». — Я уйду, если мы не разберемся с этим в течение десяти секунд. — его когти сжали ткань рубашки на плечах, — Девять. «Не бери меня на слабо. Ты думаешь, я все еще тот доверчивый лох?» — Если так хочешь снова упустить возможность, вперед. Семь. Огромная рука Вокса легко обхватила шею, но тот даже не шевельнулся, продолжая считать про себя. Лишь слегка сжал ее, и рот Аластора приоткрылся, рвано вздыхая. «Скажи, когда будет один, чтобы ты с позором пролетел в этом глупом плане» Разорвать на куски. Разбить экран на мелкие стекляшки. Заставить останки выть о прощении даже при действующем ошейнике. — Еще слово и… По его губам прошелся длинный язык, оставляя на них странный, леденящий вкус. «И что?» Что за ребенок, прощупывающий грани дозволенного. — Если это все, то я пойду. Но и секунды не прошло, как его подбородок обхватили двумя пальцами, прочно фиксируя положение головы. «Ты сам это придумал» Губы были холодными, и их прикосновение к собственным пронзило Аластора еле заметным током. До этого, когда он пил темно-синюю кровь или пробовал плоть Вокса, его вкус казался более терпким, запоминающимся. Сейчас той горчинки не было, но стоило ему попытаться просунуть язык внутрь, то ощущение вернулось, добавляя хоть какие-то плюсы к подобной активности. Не использовать такие простые методы. Злость берет, что решил пойти таким путем. Подыграть ему было легче легкого, ведь такая близость - самое низшее, что можно дать, и двигаться в такт с его мазаными движениями получалось само собой. Но привычного отвращения не было, хотя желание оттолкнуть его никуда не делось. Просто сейчас Аластор вдруг почувствовал что-то более сложное для описания. Воздух вокруг пропитался электричеством, оно пронизывало тело Вокса, накрывая и Аластора. Любое их движение могло вызвать искры. «Нет-нет-нет-нет…» Одно и то же слово эхом повторялось в голове, так же, как если Вокс делал это неосознанно. Что это значит? Разве это не то, чего он хочет? Ладонь с голубыми когтями легла на талию, притягивая еще ближе к себе, и Аластору пришлось даже отпустить его плечи, выпрямляя руки и соединяя их за его экраном. В его поцелуях не было нежности, они были резкими, напористыми, но даже так чувствовалось, что Вокс сдерживался. Что его останавливало? Почему продолжает думать о каком-то бреде? Слова кашей перемешивались с собственными мыслям, надо было заставить его прекратить и следить за чистотой эфира. И вдруг в этом бреде из все вариаций имени и пошлых слов он услышал то, от чего уши позорно прижались к голове. «Уйдет. Уйдет. Он уйдет после этого. Снова посмеется» Всего лишь эхо с этим почти воющим голосом, а тело Аластора стало двигаться на автопилоте. Поднял руки к его затылку, пальцами находя небольшие отверстия для проводов, и начал медленно поглаживать их. Вокс был готов захлебнуться от того, сколько всего нахлынуло на него в один момент. Не может этого происходить в реальности. Когда он назло решил поцеловать его, ждал, что спустя секунду его оттолкнут, если не проткнут тенями насквозь. Но после абсолютного бездействия, только поддакивания его движениям, на поцелуй стали… отвечать. Покусывать губы, сразу облизывать их, трогать его не для того, чтобы остановить. Тонкие нити теней обвили ему ноги и бедра, не отпуская от себя. Аластор оторвался от него, дыша тяжело и опаляя лицо своим жаром. Вокс мог только смотреть на него из под полуприкрытых век от смеси дикого возбуждения и такого же ужасного страха в груди. «Вот сейчас он рассмеется мне в лицо и…» — Я думал, — начал он, теряясь во вздохах, — что ты научился управлять своими мыслями. Тонкие антенны, на которых слегка блестело электричество, перехватила темная ладонь, заставляя их хозяина трястись от пробирающих до костей ощущений. — Твои жалкие стоны, — шептал он у шеи в ошейнике, — без остановки звучат у меня в голове, ты знал? Экран перед ним заблестел от редких, но ярких помех. В самих поцелуях для Аластора нет никакого удовольствия. Но то, как Винсент вдруг потерял контроль? С какими заплывшими от возбуждения глазами он смотрел только на него? — Я знаю, зачем пришел, Винс. Слышит. Только он слышит все, что у него в голове. И никому больше это недоступно, как и обжигающие холодом руки на теле и лице. Как и мысли, которые может понять только Аластор. «Мне плевать, зачем» Сигнал снова стал четким, не перемешанным с прочими словами и образами. «Только не уходи» Писк радиосигнала. Даже улыбка дрогнула от неожиданной искренности. А Винсент не врал. «Ал» Тень за спиной металась между эмоциями, как и сам Аластор. Он дожал его. Заставил признать, что нужен ему. И раз он смог произнести это, захотелось ответить самым понятным ему способом. Аластор снова приобнял его за плечи, и осторожно коснулся экрана губами. Не прогадал. Для Винсента эта глупость и была ответом. Обе руки подхватили его бедра, и Вокс поднял его. Вновь ощутил холод спиной, еле успевая ногами обвить талию наглеца и скрестить их за спиной. И даже все это не смогло заставить их разорвать поцелуй, во время которого в голове звучало только одно: «Аластор, Ал, Аластор» Желание скрыться в темноте было вытеснено нуждой слышать его мольбу. Больше, еще больше. Он покажет, что его коллега никогда не будет так же хорош в этом, как Аластор. Ни в чем он не будет хорош для Винсента так же, как Аластор.