on your wavelength

Разговор, к которому себя пыталась подготовить Чарли, точно бы выставил ее последней идиоткой, но она даже не успела позвать Вэгги, как в ее комнате с видом совсем не радостным появилась Эмили. Ее лиловые глаза расширились в ужасе, пока она спрашивала, где сейчас Вокс. А потом губы произнесли то, чего нельзя было быть готовым услышать. — Он… что-то сказал. Все коридоры сливались в одно яркое пятно, пока они спускались к нему в номер. У двери рука уже поднялась к ручке, но та открылась сама, и внутри комнаты их встретил сам виновник. Он еле стоял на ногах, одной рукой крепко сжимая ошейник, и весь его вид кричал о том, как ему плохо. Эмили тут же бросилась к нему, заставая в таком виде лишь во второй раз, но Чарли знала, что если бы она видела его во время прошлых приступов, то тут же бы поняла, что что-то не так. Замерев перед номером, внимательно следила за тем, как Вокс ходит сам, хотя раньше не мог подняться с пола. Как в его глазах читается четкое осознание ситуации, а не слепая агония. Его под руку довели до кровати, на которую он практически упал, если бы не поддержка серафима, которая остановилась взглядом на тумбочке рядом. За два широких шага Чарли встала рядом с ними, читая криво написанное предложение на помятом листке: «Я н зню как» Крылья Эмили хлопали, и даже этот звук ясно передавал ее неконтролируемое волнение. — Вокс… — собственный голос Чарли слышала как будто издалека, пока в ушах гудели слова Сэры о том, что будет, если пойти против слов Рая, — Все в порядке. Сейчас тебе надо… Ее прервал громкий, истошный кашель, от звука которого ангел дернулась в немом страхе. Села рядом с ним на кровати, осторожно, но крепко сжимая его ладонь, и пытаясь звучать как можно убедительней. — Скоро все пройдет, в этот раз даже легче, чем… — его рука резко выскользнула из ее, он прикрыл ей рот, но что-то в этом движении было… в мыслях не подбиралось не единого слова, но лишь на секунду ей показалось, словно Вокс не хотел, чтобы она прикасалась к нему. — Ты… просто сказал что-то, и голос зазвучал? — наконец заговорила Эмили. Судорожный кашель не останавливался, но он несколько раз кивнул. — Ты делал что-то для этого? С кем ты… говорил? Замотал головой, быстро и заметно. Второй вопрос остался без ответа, потому что писать он был точно не в состоянии. Вскоре в номере появилась Вэгги, и стоило ей услышать, что случилось на самом деле, она прямо задала Воксу вопрос. — Ты был с Аластором? Чарли, сопоставив время, тоже пришла к подобному выводу, однако не хотела так быстро переходить к этому обсуждению. Но никакой предполагаемой реакции они не получили, вместо этого он стал пытаться оттянуть металл, лишь бы он не касался шеи. Падший ангел не разделяла такого нежного беспокойства о том, кого в любой момент могли забрать на очередной суд. Она продолжала говорить, не скрывая своей злости и переживания. — Ты понимаешь, что за это тебя точно устранят? Если ты хочешь еще хоть немного побыть живым, то делай все, что мы тебе будем говорить. — Вэгги, ты же видишь, что он… — Нет, Эмили, он в сознании и понимает абсолютно все, что я говорю. И на вашем месте я бы перестала сюсюкаться с ним, а готовила к встрече с Сэрой. — Чарли сжала руки в кулаки, — Ладно, тут я все равно ничего не сделаю, поэтому пойду и выужу что-нибудь из… Свет в комнате резко отключился, и единственными источниками света стали слабое свечение экрана Вокса и крылья Эмили. Все закрутили головами, некоторое время пытаясь осознать, что могло стать причиной этому, пока Вэгги не встретилась взглядами с красными глазами. Между ними проскользнул темный провод, и над тумбочкой поднялась золотая ручка, быстро вырисовывая что-то на бумаге. Либо все были слишком удивлены тому, что ручкой может пользоваться не только сам Вокс, либо было слишком сложно понять, что это он управлял этими проводами. Прямо как раньше. — Как… — вздохнула Эмили, — Как ты это делаешь? — Почему… — начала вместе с ней Чарли. — Я так понимаю, это ты так решил нас впечатлить? Лампочки вновь загорелись под нескончаемый аккомпанемент хрипов и вздохов Вокса, и на листке можно было прочитать одно короткое слово, а точнее имя. «Люцифер» Озадаченно таращились на написанное, пытаясь уловить то, что он пытался сказать. — Ты… Виделся с папой? — отрицательный ответ, — Но причем тогда здесь он? Коготь постучал по экрану, рядом с открытым ртом. — Я поговорю со всеми, кто контактировал с тобой в последнее время. Эмили, пожалуйста, не дай Небесам сразу забрать его, а ты, Чарли, присмотри за ним. Вэгги сомневалась, что из этой ситуации можно выйти сухими. Нечеткий текст приговора давал ему много поблажек, благодаря чему жизнь в отеле была гораздо легче обещаной, но все, что касалось его голоса, было абсолютно прозрачным. Но нельзя просто сидеть, видя, как все идет под откос. Кивнула Эмили, выражая поддержку, и попросила Вокса быстрее прийти в себя, прежде чем к ним заявятся и другие гости. Какого черта у Вокса вообще есть силы? Что он сделал, чтобы вернуть их? А голос? Что произошло? Как только спустится вниз, в ход точно пойдет либо копье, либо она не погнушается использовать кулаки. Почему эти идиоты не могут просто спокойно существовать и не приносить отелю и всем вокруг столько проблем, выяснять им одним понятные отношения? Главный засранец нашелся в своем номере, за столом с несколькими радиоприемниками в полуразобранном состоянии. Влетевшая внутрь девушка нисколько не удивила его, на нее даже не подняли глаз, привычным тоном спросив, случилось ли что-то. — Если Небеса начнут разбирательство, я не думая встану на сторону Вокса и до последнего буду винить во всем тебя. — обеими руками опиралась на стол, наклоняясь ближе к демону и не веря своим же словам. Ничего в его улыбке не говорило о том, что он был замешан в чем-то. Но и верить такому существу, как Аластор, просто глупо. — Можешь объяснить, о чем ты? — приоткрыл заднюю панель радио, внимательно рассматривая его содержимое. Самый кончик острого копья остановился у его подбородка. — Они убьют его, Аластор. Мне уже плевать на вас обоих, вы довели себя до такого сами, но Чарли не переживет его смерти. Поэтому я не позволю тебе спрятать голову в песок и опять ждать какую-то выгоду, которая сама придет тебе в руки. Этот демон очень хорошо управлялся с собственными силами, и особенно с аурой, которая могла даже менять пространство. Если бы его все это не касалось, вместо потемневшей от проклятой энергии комнаты он бы начал отшучиваться. — Если ты говоришь о Теле Демоне, — отвел взгляд, — то не следует ходить вокруг да около. — казалось, что само копье вытягивает слова из его глотки, так тяжело они звучали, — Я действительно стал свидетелем какого-то праведного чуда, раз даже райские путы позволили ему издать что-то осмысленнее хрипа, но на этом мое понимание ситуации заканчивается. — Я и без этого была уверена, что даже ты не смог бы сломать ошейник, лучше объясни, что ты натворил, что этот идиот не выдержал и заговорил! По обнажившимся клыкам было непонятно, что оскорбило его больше - уверенность в отсутствии у него нужных сил или вообще факт того, что Вэгги понимает, что между ними были какие-то разговоры. — Думаешь, вашим друзьям сверху будет интереснее слушать содержание нашего с ним короткого диалога, или сам факт, что даже их сил оказалось недостаточно, чтобы сдержать простого грешника? Тут-то она и заметила, что с Аластором было не так - он готовился защищаться. Не нападать, даже если он был очевидным виновником. — Хорошо, ваш разговор, из-за которого Вокс вдруг заговорил, вообще ни при чем. — приподняла копье, вместе с ним и его подбородок, — Тогда, возможно, ты объяснишь, каким боком с этим связан Люцифер? Впервые за очень долгое время Вэгги легко прочитала удивление в глазах этого демона. — С чего вообще о нем пошла речь? — С того, что на мой вопрос он написал это имя. Ну? Никакие идеи не посетили твою светлую голову? Цокнула языком, ведь от этого оленя никакого толку, а только больше головной боли. Три быстрых и широких шага довели ее до двери, прежде чем она развернулась на застывшего Аластора. — Ты так и будешь отсиживать свою жопу? — А ты что, думаешь, я с тобой… — Прекращай ебать мне мозг и быстро вставай. Я больше не буду подыгрывать твоему ребячеству и попрошу об этом всех остальных. Они не смеялись над вашими потугами только по моей просьбе. Раньше, когда об Аласторе было только из слухов и легенд, ничего человеческого в этом образе не было. Но чем дольше они жили под одной крышей, чем больше споров заводили, тем ярче становилась его личность, которую он так старательно прятал. Вэгги была такой же - служба у Адама вынуждала скрывать почти все, что ты чувствуешь или думаешь, поэтому заметить эту игру было лишь делом времени. А последние события эту завесу таинственности сорвали окончательно. Ведь только из-за, казалось бы, чуть не убившего его демона, он мог так широко скалиться и так очевидного волноваться. Его микрофон издал странный скрежет, а через секунду девушка осталась одна в комнате. Если она не увидит его у номера Люцифера - эту чертову парочку быстрее прикончит не Рай, а она сама. *** Часы, которые он сам и попросил повесить в комнате, мерно отсчитывали наступление неизбежного. Все вокруг них погрузилось в неестественную тишину, каждый готовил себя к предстоящей далеко не приятной встрече. Сидели они так как минимум час. Нервно перебирая пальцы, в мыслях Чарли уже достала щит и готовилась к битве. Тревога овладела ей всей, но она продолжала бороться с глупыми и опасными идеями, которые забивали ее голову. Они с Воксом сидели на одной стороне кровати: он у изголовья, а девушка в самых ногах, и успешно игнорировали присутствие друг друга. Хотя взгляды, которые Чарли то и дело кидала на него, сложно было не заметить, как и ужасного состояния, в котором был демон. Дыхание участилось, ведь внутри все еще сидела неприятная мысль, подтверждение которой нашла на прошедшей терапии, которую она, последняя дура, решила провести им в паре с Аластором. Чужие эмоции и взаимоотношения с самого детства были для Чарли темным лесом, в омут которого приходилось падать из-за неконтролируемого любопытства. Сколько бы она не пыталась понять, люди все еще оставались чем-то неизведанным, недоступным. Но не заметить, как между Радио и Теле демонами происходит что-то явно выходящие за рамки слова «ненависть», не могла даже она. И раз сам Вокс не заводит об этом разговора даже во время терапии, то и она не имеет на подобное права. — Ты не против, если я кое-что спрошу тебя, пока мы вдвоем? — Вокс развернул голову, коротко кивнув, — Хорошо. Я просто кое-что заметила, и хотела узнать это, так сказать, у первоисточника. Успокойся, Чарли. Юмор и смех сейчас совсем не к месту. — Если ты ответишь, то эта информация может пригодиться нам, когда придет Сэра, точнее если, конечно, это правда, и мне не показалось. — сама понимала, что говорит слишком много, — Хорошо, так, в общем… У вас с… Короче говоря, вы с Аластором, случайно, не разработали какую-то систему знаков или жестов, о которой мы не знаем? Чарли Морнингстар имела ужасно странную привычку долго копаться в чем-то одном, после выдавать совершенно неверные выводы, а под конец увидеть что-то настолько неожиданное, что даже самый подготовленный в первый раз не найдет, что делать. К счастью для Вокса, он уже был знаком с такой ее способностью, поэтому даже в самом ужасном состоянии он мог ответить так, как нужно. В первую очередь ему. Каждый вздох все еще давался через силу, но в тетради появились необходимые слова. «Нет, никаких странных систем с этим я не разрабатывал» Ее, очевидно, не устроил этот ответ, потому что Чарли уже заметила: что-то там есть. Возможно, даже всегда было. — Ты… что-то недоговариваешь, да? Нет, от матери в ней точно было больше, чем от отца. С Лилит Воксу повезло встретиться всего пару раз, один из которых был ее интервью на его канале, и сейчас от ее дочери исходила очень похожая энергия. «Говори то, что я хочу услышать» Тогда, на ток шоу, нужно было расхваливать народ Пентаграмм-сити. Почему-то королева дрожала за своих подданных куда сильнее супруга. Чарли же собиралась выпытать из него хоть что-то. — Вокс… Я знаю, что это может быть тяжело, — слегка придвинулась к нему под скрип кровати и положила руку на плечо, — но если я буду знать, нам будет проще придумать что-то. В этом и была ее главная проблема, ведь эта привычка работала и в обратную сторону. Сосредоточиться она могла не на том, а значит и пытаться давить не на то, что нужно. Легкие укол электричества заставил Чарли отпустить Вокса и посмотреть на его лицо. Улыбка. Не та выверенная, которой он пользовался в отеле. Не рабочая, с помощью которой можно было расположить к себе кого-то, и даже не устрашающая. Просто растянул ее на весь экран, и смотрел на девушку перед собой. Он не нуждался в спасении. Ни в чьих-то подачках или тем более доверии. За время его проживания в отеле он успел доказать для самого себя множество вещей, в том числе и собственную значимость. Поэтому любой выбор наказания за неповиновение станет лишь очередной медалью за его старания. Пусть творят, что захотят. Всего этого Чарли не могла понять. Глядела на него, пока сердце заходилось от странных чувств, обуявших все ее тело. Это тот же Вокс, который только что задыхался от боли, которому так сильно хотелось помочь. Несмотря на все время, что они провели вместе, та самая пропасть все еще разделяла их. Как бы много общего они не находили, как бы близко он не позволял подобраться, дотянуться до него не выходило. Это нормально, особенно зная, о какой душе шла речь. Но тогда почему сейчас перед ней сидел кто-то другой? С энергетикой такой темной и всепоглощающей, что пропасть вдруг обросла высокой кирпичной стеной с дальней стороны? С той же улыбкой его глаза бегали из стороны в сторону, будто он усиленно размышлял о чем-то, пока Чарли могла только неподвижно наблюдать. А потом на его экране вывелись слова. «Засунь свою жалость кому-нибудь в жопу» Ничем не выдала своего смятения, но он знал - сработало. Через секунду вернулось его лицо, и Вокс впервые за долгое время ощутил ту самую легкость в дыхании и мыслях. Никакого удовольствия они, однако, не приносили. Но теперь он не будет зависеть ни от кого и ни от чьих-то качелей настроения. Как только его снова затащат на суд, он справится сам. — Если ты правда так думаешь - я не буду тебя переубеждать. Довольно мудрое решение, Чарли. Понадеялся, что никто не будет хлопать дверью, когда уйдут, и так и вышло. Принцесса вышла тихо, сдерживая уже подступающие слезы.