Я воспитала прекрасную Золушку

— Интересно, не навлекла ли я на вас неприятности? — спросила я Дэниела, когда мы снова ехали в его карете. Он сидел напротив, положив руки на колени, и внимательно смотрел на меня. — Нет, мадам. Ни в коем случае. — Но ваша крестная была в ярости. — Это не совсем гнев. Ну, если не гнев, то обида. Я пожала плечами. Дэниел, наблюдавший за мной, осторожно спросил: — Прежде всего, я хотел спросить... не обижены ли вы сами? — Я? — я удивленно посмотрела на него. Он помедлил и уточнил: — Моя крестная сказала вещи, которые могли задеть ваши чувства. Его слова стали для меня неожиданностью. Я понимала, что королева стоит неизмеримо выше меня по положению. Я переживала о том, не обидела ли я её, но мне и в голову не приходило, что её слова могли обидеть меня. Подумав немного, я ответила: — Всё в порядке. «Правда?» — читалось на лице Дэниела. Я выдохнула и продолжила: — Честно говоря, мне немного неприятно. Но её можно понять, учитывая её возраст и окружение. Дэниел прищурился. Он посмотрел на меня с любопытством и заметил: — Вы весьма великодушны. — Пожилых людей трудно переубедить. Расстраиваться из-за этого — только вредить самой себе. Я выпрямила спину, откинулась на сиденье и вздохнула. Только сейчас ко мне начал подкрадываться страх. Королева была явно недовольна моими словами. Не обернется ли это проблемами? Вполне возможно. В этом сословном обществе королева — мать самого короля. — Боюсь, Ее Величество возненавидит меня еще сильнее чем вас. Дэниел усмехнулся. Он подался вперед и сказал: — Не беспокойтесь об этом. Ее Величество не из тех, кто умеет долго и сильно ненавидеть. — Ну, вы-то её крестник. Конечно, Дэниела она ненавидеть не станет. Но я — совсем другое дело. Тревога понемногу росла. Надо было просто промолчать и согласиться всё показать. — Надеюсь, Ее Величество не прикажет людям больше не приглашать меня и детей на приемы? При этих словах лицо Дэниела стало серьезным. Он сказал, прищурившись: — Я могу вас пригласить. — И это будет нормально? Даже если Ее Величество будет против? — Не думаю, что она станет возражать, но даже если так — я буду на вашей стороне. Это очень мило с его стороны. Я усмехнулась, и чувство тревоги начало понемногу отступать.

****

— Какая нахалка, —  проворчала Валерия служанкам, принимая одежду королевы. Королева сидела на диване с недовольным выражением лица. Другая горничная распустила волосы королевы и принялась их расчесывать. Поскольку гостья ушла, она собиралась переодеться в домашнее платье. Королева поднялась со своего места, когда графиня Валерия Джексон подошла к ней с одеждой. — Никогда в жизни не видела никого столь высокомерного. Все твердят, что она хороша собой, вот она и задирает нос, даже в таком возрасте, — продолжала Валерия. Слова Валерии напомнили королеве лицо Милдред. Та и правда была красавицей. Тридцать семь? На вид она казалась ровесницей Даниэля, стоявшего рядом. А ведь Даниэль тоже выглядел моложе своих лет. Значит, миссис Барнс действительно казалась очень молодой.  Чуть прищуренные зеленые глаза и роскошные черные волосы — это была классическая, элегантная красота. Королева вспомнила, как эта самая Милдред помогала девушкам на прошлом приеме в замке. Она почувствовала себя странно. Милдред помогала бедным девушкам, и в то же время она осмелилась возразить королеве. Подняв руки, чтобы Валерии помогла ей переодеться, королева вздохнула. Она почувствовала себя плохим человеком. Тот факт, что ей противостоял человек, защищающий слабых, заставил королеву почувствовать себя злодейкой. «Я на стороне добра». С этой мыслью королева сняла платье и просунула руки в рукава, которые держала Валерии. Она считала себя доброй. Удача пришла к ней после всех лишений, и она стала жить долго и счастливо. Она отличалась от Валерии, которая родилась в достатке и не знала забот. «Я познала боль и нужду». Все, что у неё есть сейчас — это заслуженная награда за страдания, которые она перенесла в прошлом. Королева думала именно так. — Что случилось? Спросила графиня Берн у Валерии, когда та закончила помогать королеве. Валерии проследила за выражением лица королевы и намеренно понизила голос: — Видите ли, Ее Величество пригласила миссис Барнс, чтобы похвалить её, а та вела себя крайне дерзко. Заявила, что у неё ничего нет, поэтому она не может делиться с другими. — О боже, — глаза графини Берн округлились. Она быстро подошла к королеве и начала снимать с неё ожерелье и кольцо. Разумеется, королева слышала слова Валерии. Странно, но слова Валери показались ей еще более неприятными. Очевидно, Милдред сказала, что у неё ничего нет и она не может давать. Но королева и не просила её «давать». Она лишь сказала, что добрым людям стоит делиться секретами мастерства. Давать — это не то же самое, что делиться. «Давать» — это то, что богатые делают для бедных. А Милдред здесь не богаче никого из присутствующих. Поэтому она никак не может быть той, кто «дает». Когда её мысли дошли до этого момента, королеве стало еще более не по себе. Она начала думать, что действительно оказала давление на бедную, трудящуюся женщину. — Миранда. Пока Валери уносила одежду и украшения, королева тихо позвала графиню Берн. Миранда, которая помогала королеве снимать макияж, ответила: — Да, Ваше Величество. — Я хочу, чтобы ты ответила честно. «О чем она хочет спросить?» — на лице Миранды отразилось недоумение, но она снова спокойно ответила: — Да, Ваше Величество. — Если бы ты потеряла мужа и у тебя не было бы сына... Как бы ты жила? «Что это за проверка?» — Миранда на мгновение замешкалась, а затем произнесла: — Я уверена, что вы позаботитесь обо мне. — Нет, если бы я не смогла... Если бы рядом вообще не было никого, кто мог бы о тебе позаботиться. Как бы ты выживала? Значит, это не проверка на верность? Миранда замерла, продолжая снимать макияж. Она никак не могла понять, к чему королева задает такие вопросы. Если нет родственников-мужчин, нет королевы и нет сына, на которого можно опереться — как тогда жить? Миранда пребывала в полном замешательстве. Один ответ пришел ей в голову, но она сомневалась, что это именно то, что королева хочет услышать. — Будь со мной честна. Королева, видя колебания Миранды, повторила требование. Ей нужен был честный ответ. Ей требовалось мнение со стороны — от человека, который не знал о её разговоре с Милдред. Миранда помедлила и заговорила: — Если бы я не родила сына, потеряла мужа и осталась без родственников по мужской линии? — Да, и если бы некому было тебе помочь. — В таком случае, Ваше Величество... я бы вышла замуж за другого. Я бы искала мужчину, который смог бы содержать меня и заботиться о моей семье. Да, это был самый естественный ответ. Однако королева пошла дальше: — А если ты не сможешь выйти замуж? Что, если ни один мужчина не выберет тебя, потому что ты слишком стара, или твоя дочь уже в возрасте? Лицо Миранды выражало крайнюю степень неловкости. Она не понимала, почему королева задает такие жестокие вопросы. Один способ пришел ей в голову: стать чьей-то любовницей и жить на содержании. Однако это был не только самый нелюбимый королевой вариант, но и путь, который сама Миранда никогда бы не выбрала. Мысль о том, чтобы зарабатывать деньги собственным трудом, в этот момент не пришла в голову ни королеве, ни Миранде. — Тогда, Ваше Величество... я понятия не имею, как бы я жила. Тогда королева спросила снова: — А что, если бы у тебя был навык шить прекрасные платья? Стала бы ты шить их на продажу? — О боже, Ваше Величество! Кто же после такого захочет со мной общаться? Слова Миранды вызвали удовлетворенную улыбку на лице королевы. Работающих аристократов не существует. Если дворянин начнет работать, другие дворяне разорвут с ним все связи. — Что бы ни случилось, мы должны сохранять достоинство. Королева кивнула, подтверждая свои слова. Труд — это было нечто ужасное. С каких это пор аристократы опускаются до работы? Она вздохнула, вспомнив, как в разгар зимы полоскала тряпку в ледяной воде и на коленях оттирала грязный пол. — Конечно, Ваше Величество. Окажись я в столь плачевном положении, я бы предпочла умереть, —  мрачно произнесла Миранда. Ни мужа, ни сына, ни родственников... Миранда лучше бы умерла, чем стала зарабатывать на жизнь трудом. Как только королева это услышала, ей снова стало не по себе. «Предпочла бы умереть? В такой-то отчаянной ситуации?» Она вспомнила свои слова Милдред о том, что современные женщины легко поддаются искушению. И снова ей пришла мысль, что она была несправедлива к этой «высокомерной» даме. — Ваше Величество, не желаете ли чаю? —  спросила Валерии, которая только что закончила прибирать одежду и украшения королевы. За её спиной было видно, как служанки прибирают гардеробную. — Да, и я бы хотела чего-нибудь сладкого, очень сладкого. Услышав это, Валерии удалилась, решив, что королева в стрессе из-за миссис Барнс. С самой юности королева избегала сладостей в еде. Причина была проста: желание сохранить стройную фигуру. — Миранда. Королева быстро позвала Миранду, как только Валерии и служанки вышли. Графиня Берн, которая как раз распоряжалась подкинуть дров в печь и зажечь больше ламп для уютного отдыха, обернулась. Миранда подошла к королеве по её знаку. Королева отдала приказ вполголоса, чтобы никто другой не услышал: — Я хочу снова увидеть миссис Барнс. — Миссис Барнс? Разве она только что не согласилась с графиней Джексон, что та — высокомерная женщина? Королева кивнула на озадаченный взгляд Миранды. Им необходимо было встретиться еще раз. В её голове сменяли друг друга два образа: Милдред, которая дерзко ей возражала, и Милдред, которая помогала бедным девушкам в зале. — Приведи её так, чтобы никто не узнал. Пусть это останется только между нами. От этого приказа Миранда с трудом сглотнула. Она совершенно не понимала, к чему всё идет.