Я воспитала прекрасную Золушку

Теперь я поняла, о чем речь. Я замолчала. В этот момент я почувствовала что-то странное со стороны. Что такое? Я скосила глаза и посмотрела на Дэниеля. Мне показалось, что от него только что повеяло жаром. Дэниел смотрел на стол. Его красивый профиль казался изваянием. Карие глаза казались черными из-за длинных ресниц. В следующий миг Дэниел посмотрел на меня и улыбнулся, словно недоумевая, в чем дело. Его лицо, которое только что было холодным и застывшим, казалось почти волшебным, когда мгновенно смягчалось. — В наши дни молодые люди легко поддаются искушению. Королева снова заговорила. А? Я быстро взглянула на нее. Только не говорите мне, что я отношусь к современной молодежи. Немного неловко считаться «молодым человеком» в этом мире, когда тебе 37 лет. — Совершенно верно, Ваше Величество. Как жаль, что молодые женщины в наше время так легко развращаются. На этот раз вставила графиня Джексон. Ха, серьезно? Я начинаю понемногу выходить из себя. Вы хотите сказать, что молодежь нынче легко развратить, просто нарядив в красивые платья и угостив чаем с тортом на прохладном весеннем воздухе? — Но я хотела похвалить вас за то, что вы не поддались соблазну. Услышав слова королевы, я повернула голову и посмотрела на нее. А вам-то сколько лет? Судя по памяти Милдред, ей сейчас должно быть под шестьдесят. Когда я об этом подумала, моё раздражение немного утихло. Будь королева на десять лет моложе, я бы что-нибудь ответила. Я ничего не сказала, а просто подняла чашку и смочила горло. Графиня Джексон выглядела смущенной из-за моего молчания. Она проследила за выражением лица королевы и быстро сменила тему. — Кстати говоря, на вашей дочери было очаровательное платье. Я поставила чашку и спросила: — Вы, должно быть, встретили Ирис. — Да. Графиня Джексон улыбнулась и посмотрела на королеву. Королева отпила чаю и, как и я, поставила чашку. — Мы виделись на балу дебютанток. Она не стала вам говорить, потому что я сама просила её об этом. Понятно. Я вспомнила лицо Ирис, когда она замялась в ответ на мой вопрос, встретила ли она на балу кого-то интересного. Оказывается, она встретила саму королеву. Ирис, должно быть, не рассказала мне о встрече с королевой не просто так. Похоже, королева велела ей помалкивать. —  Декор платья был очень необычным. — К тому же, все говорят, что декор очень красиво. Миссис Барнс, вас, должно быть, уже просили научить, как сделать нечто подобное? Вы ведь не просите меня продать секрет? Я притворилась, что ничего не понимаю. — Меня не просили обучить, но просили продать его. — О, так вы его продаете? Графиня вздрогнула и покосилась на королеву. Почему? Мне не следовало его продавать? Но ведь это не зазорный труд, верно? Я тоже посмотрела на королеву. Она вертела в руках чашку, посмотрела на меня и сказала: — Не торопитесь. Благая воля возвращается к тому, кто действует из лучших побуждений. Если не зацикливаться на сиюминутной выгоде, добро вернется сторицей. То есть, если перевести на человеческий: «не бери денег и научи всех бесплатно». Я на мгновение лишилась дара речи и уставилась на королеву. Дэниел был прав. Он говорил, что королева верит в роковую любовь. Я думала, это из-за её романтичности, но оказалось — из-за поразительной наивности. Впрочем, королеве, наверное, позволительно так думать. Я взглянула на Дэниеля, на графиню Джексон и, наконец, на королеву. И произнесла с улыбкой: — Ваше Величество, чуть ранее вы похвалили меня за то, что я стойко справляюсь с трудностями без мужа и не поддаюсь низменным искушениям. Дэниел и графиня замерли с поднятыми чашками. Но в отличие от Дэниеля, который не вмешивался и просто пил чай, графиня не сводила с меня глаз. Королева тоже подняла голову и посмотрела на меня, не выпуская чашку из рук. — Но мне нужно благополучно выдать замуж трех дочерей. Моей старшей в этом году девятнадцать, и, как справедливо заметило Ваше Величество, в нашем доме нет мужчины, который мог бы о ней позаботиться. И денег тоже нет. Черт бы тебя побрал, Фред. Когда привезут его тело, я бы с радостью выкинула его куда-нибудь на пустырь. Но я продолжала улыбаться. — Есть ли у меня причина бросать инструменты, которые уже есть в моих руках, и беспомощно ждать чьей-то милости? Для Ирис и Лили нет никаких гарантий, что к ним явится Фея-крестная. Сказку о Фее-крестной в этой стране знают, но она предназначена только для прекрасных леди, которые потеряли обоих родителей и перенесли тяжкие страдания. Королева слегка нахмурилась, выглядя недовольной. Мне стало любопытно, что задело её больше: то, что я оспорила её мнение, или мой отказ бесплатно показывать, как делать цветы. — Добродетельная жизнь находит отклик у небес. — спустя паузу произнесла королева. Я изо всех сил старалась не рассмеяться над этими наивными словами женщины, которая была на двадцать лет старше меня. Это не добродетель. Люди часто путают доброту с бесхребетностью. Доброта — это когда ты делишься тем, что имеешь, с тем, кто беднее тебя, а не когда позволяешь грабить себя тому, кто богаче. Из-за этого заблуждения людей, которые просто не могут за себя постоять, ошибочно считают «добрыми» и заставляют их и дальше вести такую жизнь. Я заговорила, подумав, что должна объяснить своим детям разницу между добротой и слабоволием. — Разве это добродетель — отдавать свое тем, у кого и так больше, чем у меня? Только произнеся это, я вспомнила, что передо мной сидит королева. Сидевшая рядом графиня буквально окаменела. Не говоря уже о лице самой королевы. Я рефлекторно перевела взгляд на Дэниела. К моему удивлению, на его губах играла едва заметная улыбка. Это странным образом успокаивало. Если бы у Дэниела было напряженное лицо, мне, возможно, стало бы неловко. Королева с недовольным видом ответила на мой вопрос: — Вы хотите сказать, что вам не нравится делиться с другими. — О, нет, Ваше Величество. Это не так. Я поспешила это отрицать. Делиться с другими? В этом нет ничего плохого. Люди должны помогать друг другу. Мне не нравится совсем другое. — Мне просто стало интересно, когда же рядом со мной появится тот самый «добродетельный человек», о котором вы упомянули. Если делиться тем, что имеешь — это благо, то разве не должен кто-то поделиться и со мной? Не знаю, поняли ли они мой намек. Уверена, что поняли. Какой бы наивной она ни была, она всю жизнь прожила в королевской семье и знала толк в интригах. — Значит, вы не хотите никому раскрывать свой секрет? — спросила королева. Я обхватила чашку ладонями. Внезапно я задумалась: неужели королева сама хочет узнать, как делать эти цветы? — Если вы хотите знать, я могу вам рассказать, — сказала я с широкой улыбкой. Если королевская особа прикажет — я подчинюсь. Но я не собиралась отдавать это просто так. В этой ситуации во мне снова проснулся дух противоречия. Королева и графиня Джексон наклонились ко мне над чашками чая. — Но, Ваше Величество. У моих детей ничего нет, как вы сами заметили. Единственный способ для них найти достойного мужа — это выделиться на приеме своими нарядами. Неужели Ваше Величество и графиня действительно хотят лишить их этого шанса? Наступила тишина. Неудивительно, ведь мой вопрос прозвучал как: «Вы не собираетесь помогать бедным детям, но хотите отобрать у них последнее?» В этот момент Дэниел начал кашлять. Сначала он прикрыл рот рукой, но вскоре отвернулся, спрятал лицо в ладонях, и его плечи затряслись. Эй, я же вижу, что ты смеешься. Я в оцепенении уставилась на Дэниела. Только графиня Джексон в испуге вскочила с места и позвала слуг, стоявших поодаль. Заметив это, королева посмотрела на Дэниела с явным неодобрением. Выражение её лица говорило: «Опять он за своё?». Глядя на это, я невольно усмехнулась. — Вот, пожалуйста, барон. Слуга поспешно протянул ему стакан холодной воды. Дэниел, казалось, пытался одновременно и смеяться, и пить, отчего его рука со стаканом заметно дрожала. — Прошу прощения. Продолжайте, пожалуйста, — сказал Дэниел, наконец перестав смеяться под видом кашля и выпрямившись. Я ошеломленно взглянула на него, но он лишь весело ухмыльнулся мне в ответ, ничуть не смутившись. — Послушайте, разве вы не говорили, что продадите нам секрет изготовления? — снова спросила королева. Она, похоже, вполне привыкла к приступам «кашля» Дэниела. Да, раз он ведет себя так непринужденно, значит, это обычное дело. Я всё еще косилась на Дэниела, когда произнесла: —  Но вы ведь сами сказали мне не продавать его? Я собиралась продать секрет, чтобы сшить платья девочкам, но... Мне даже не пришлось договаривать «вы запретили мне». Лицо королевы посуровело, стоило ей взглянуть на меня. — Я слышала, ваш отец был графом. Аристократы не должны быть одержимы деньгами, — строго сказала она. Серьезно? Я горько усмехнулась. Как может выглядеть человек, который «не держится за деньги»? Такое благородство можно проявлять только тогда, когда у тебя их достаточно, чтобы о них не думать. Я помолчала немного и снова заговорила: — Ваше Величество, при всем уважении, я отклонила то непристойное предложение не потому, что я такой уж великий человек. Я отказалась, просто потому что этот человек был не в моем вкусе. Сказав это, я мельком глянула на Дэниела. Хм, я-то знаю. Будь на месте лорда Бартона Дэниел, я бы, возможно, еще подумала. — У меня три дочери, которые еще не замужем. Мой долг — выдать их замуж, сохранив их репутацию безупречной. Воцарилась недолгая тишина. Я прямо заявила королеве, что отказалась стать любовницей лорда Бартона только ради будущего дочерей, а не из-за своих высоких моральных принципов. Надеюсь, это не прозвучало слишком дерзко. Хотя, кто знает. Мудрый человек не стал бы говорить королеве: «Вы добрая правительница, поэтому и можете позволить себе такие наивные рассуждения». Однако, как бы ни настаивала королева, нельзя морить детей голодом, играя в благородство и делая вид, что деньги тебя не волнуют. Я секунду колебалась, стоит ли это говорить, но всё же продолжила: — Вы ранее сказали, что вам жаль, что молодые женщины так легко развращаются. При этих словах глаза графини Джексон округлились. — А вы задумывались, почему они так легко поддаются пороку? Лицо графини вспыхнуло от гнева. Она вскрикнула: — Как вы смеете читать нотации в присутствии Ее Величества! Как вы смеете! Я посмотрела на королеву, игнорируя графиню. Её холеное лицо застыло. Дворянки в этой стране не могут сами зарабатывать деньги. Если муж умирает, не оставив наследника мужского пола, и титул, и земли переходят к ближайшему родственнику по мужской линии. Знатные женщины обречены на голод, если эти родственники не пожелают о них позаботиться. Единственный законный и морально приемлемый способ выбраться из этой ловушки — выдать дочь замуж за богача. По моим меркам, большая часть порядков этой страны была просто абсурдной. Я снова задалась вопросом: почему я оказалась в теле Милдред, в этом мире? В чем, черт возьми, причина? Наконец королева произнесла: — Вы высокомерны. С этими словами она поднялась со своего места, развернулась и ушла во внутренние покои. — Миссис Барнс, я вас запомню. Я встала, услышав эту фразу от графини Джексон — то ли угрозу, то ли предупреждение. Но до самого конца я не забывала о приличиях: придержала юбку и низко поклонилась.