Я воспитала прекрасную Золушку

— По-моему, Риан в тебя влюбился. Я собиралась позвать девочек попробовать свежеиспеченные шу, как вдруг услышала голос Лили. Я замерла на месте. Похоже, Ирис и Лили о чем-то секретничали. Как и ожидалось, до меня донесся скептический смешок Ирис: — Не преувеличивай, Лили. Он просто предложил вместе сходить на представление. — Но это же представление, сестра! Это не «просто». Это самое настоящее приглашение на свидание. — Какое еще свидание? По-твоему, все, кто вместе ходят в театр, сразу на свидании? Простите, девочки, но тут я вынуждена встать на сторону Лили. Сдерживая улыбку, я прислонилась к стене. Приглашение на культурное мероприятие — это классический первый шаг. Ничто так не демонстрирует близость между людьми, как совместное появление на публике. В этом кругу даже предложение проводить на бал считается заявкой на чувства. Конечно, если только вы не дружите с пеленок или если вас не заставили родители. — Госпожа. В этот момент Дэниел, спускавшийся со второго этажа, окликнул меня. Я вздрогнула от неожиданности и обернулась. Он уже преодолел последние ступени, и я широко раскрыла глаза. Этот мужчина передвигается совершенно бесшумно. Разве у нормального человека не должны звучать шаги или шорох одежды? Ну, хотя бы дыхание? Но от него не исходило ни звука. — Ах, лорд Уилфорд. Как удачно вы зашли. Я как раз приготовила угощение и собиралась вас позвать. Вообще-то, я планировала сначала дать попробовать детям, но раз Дэниел уже здесь, можем поесть все вместе. Пока я об этом думала, он протянул мне руку. — Ваше предложение звучит крайне заманчиво, но прежде я хотел бы вам кое-что показать. — Показать? Неужели он что-то нашел? Я в недоумении последовала за ним вверх по лестнице. Дэниел занимался изучением картин, найденных в нашем доме. Мы вошли в комнату, которую я выделила ему под мастерскую. В конце концов, человек работает на меня, я должна обеспечить ему условия, верно? В комнате было чисто. О, это меня удивило. Я-то представляла, что он устроит здесь полнейший хаос: разбросанные инструменты, обрывки бумаги и холсты повсюду. Однако всё выглядело почти так же, как в день, когда я закончила здесь уборку. Подушки на кушетке лежали на своих местах, а на массивном письменном столе аккуратно были разложены эскизы и кисти. Картины, которые он обнаружил в доме, были ровными стопками сложены на полках и столе. — И что же это? — спросила я, следуя за ним к столу. Большинство работ, что мы находили, были свернуты в рулоны, в отличие от тех картин на подрамниках, к которым я привыкла. Дэниел осторожно разворачивал их, проверяя, принадлежат ли они кисти Кайла. — Вы знаете этого человека? На столе лежало полотно, прижатое по краям пресс-папье и пеналом, чтобы не сворачивалось. Я прищурилась, рассматривая изображенное лицо. Без понятия. Передо мной был совершенно незнакомый человек. Я быстро перебрала в голове всех знакомых, но память упорно молчала. — Я не знаю... хотя, подождите. Или знаю? В чертах лица проскальзывало что-то неуловимо знакомое, но я не могла понять: то ли я действительно видела этого человека, то ли просто слишком долго смотрю на портрет и он начинает казаться привычным. В итоге я повернулась к Дэниелю и произнесла: — Я не знаю... В тот момент, когда я обернулась, перед глазами потемнело. Рефлекторно попытавшись отступить, я ударилась поясницей о край стола. Охнув, я покачнулась, теряя равновесие. — Прошу прощения. Дэниел мгновенно подхватил меня за предплечье. Похоже, он стоял прямо у меня за спиной. Убедившись, что я твердо стою на ногах, он отступил на шаг и переспросил: — Вы в порядке? «А? Что он сказал?» Я заморгала, глядя на него снизу вверх. Он внимательно всмотрелся в мои глаза и только тогда убрал руку. Странное ощущение. Я невольно потерла предплечье там, где он только что меня держал — тепло его ладони всё еще чувствовалось на коже, хотя он уже отстранился. Дэниел, заметив мой жест, снова спросил: — Вам больно? — А, нет-нет. Всё хорошо. Я просто немного разволновалась. Несмотря на то, что он отошел, я всё еще чувствовала себя зажатой между ним и столом, поэтому поспешила чуть сдвинуться в сторону. И тут мой взгляд упал на карандаш, лежащий на книжной полке. Сам по себе он был самым обычным. К тому же это мастерская Дэниеля, здесь повсюду инструменты для рисования. Но этот карандаш был особенным. На него был надет самодельный тканевый колпачок. А это значило только одно — это карандаш Лили. «Ох...» Неужели Лили была здесь? Когда Дэниел заметил, что я не отрываю взгляда от полки, в его голосе снова зазвучало беспокойство: — Вам всё-таки нездоровится? — Нет, не в этом дело... Мне действительно было не по себе, но не физически, а на душе. Я ведь строго-настрого наказала девочкам не оставаться с Дэниелем наедине. Не потому, что я им не доверяю, а чтобы не давать повода для лишних сплетен. — Почему... Я уже собиралась спросить, что здесь делала Лили, но, повернув голову, встретилась с его карими глазами. Он смотрел на меня с таким искренним участием, что я осеклась. Хм. Я решила не выплескивать гнев и не спрашивать, чем они тут занимались. Дэниел — хороший человек и достойный мужчина. Конечно, для Лили он староват, но, с другой стороны — выглядит молодо, красив, богат. И, что самое важное, характер у него золотой. Если Лили он нравится, то... что ж, возраст — это лишь цифра, хотя она меня и смущает. — Вы не проголодались? Я приготовила кое-какие сладости, — поспешно перевела я тему. Отношения Дэниеля и Лили нужно сначала обсудить с самой дочкой. Дэниел еще мгновение пристально изучал моё лицо, а затем ответил: — Я с радостью приму любое ваше угощение. Люблю его за эту легкость в общении. Я улыбнулась, дружески похлопала его по плечу и вышла из комнаты. Однако, спускаясь по лестнице и направляясь к кухне, я чувствовала какую-то странную тяжесть. Если Лили и Дэниел действительно нравятся друг другу, то что тогда? Дэниел станет моим зятем? Ох... От этой мысли становилось не по себе. Лили чудесная девочка, Дэниел — отличный парень. По идее, «хорошее» плюс «хорошее» должно давать «вдвойне хорошее», но радости я почему-то не испытывала. — О, это же шу, — заметил Дэниел, увидев угощение на столе в гостиной. Лили удивленно вскинула брови: — Вы тоже их знаете, господин барон? «Конечно, знает», — подумала я, снимая чехол с заварочного чайника. Ирис тут же принялась разливать чай по чашкам. — В общих чертах. Слышал, что их довольно хлопотно готовить. Последнюю фразу он адресовал мне. Я подняла чашку и с улыбкой ответила: — Просто у нас внезапно образовался излишек яиц. Нужно было их куда-то деть. А «образовались» они благодаря Эшли — та слегка покраснела, но, к счастью, никто не обратил на это внимания. Дэниел посмотрел на меня, будто оценил шутку, и взял одно пирожное. Его лицо тут же приняло озадаченное выражение. Еще бы. Я отпила чай, украдкой наблюдая за ним. Он осторожно откусил кусочек, заглянул внутрь и широко раскрыл глаза от изумления. — Вы поместили крем внутрь? Девочки уставились на него, совершенно не понимая причины его шока. Оно и ясно — они ели только те шу, что готовила я. Для них это была самая обычная выпечка. — А как еще их есть, если не с кремом внутри? — спросила Эшли. Дэниел посмотрел на неё с немым вопросом, а затем перевел взгляд на меня, приподняв бровь: — И как же вам удалось его туда засунуть? Я уже открыла рот, чтобы простодушно всё объяснить, но вдруг вспомнила недавний случай с виконтессой Эккурдо, которая так настойчиво пыталась выкупить мои цветочные украшения. Наполнить шу кремом было совсем несложно. Нужно лишь проделать отверстие в донышке и выдавить туда заранее приготовленный заварной крем. Разумеется, для этого требовалась кондитерская насадка. Но есть ли в этой стране кондитерские насадки? Я быстро перебрала в памяти все торты, что ела здесь раньше. Все украшения, которые мне встречались, ограничивались либо чисто вымытыми живыми цветами, либо нарезанными фруктами. «Неужели здесь нет насадок?» — от этой мысли мои глаза невольно округлились. Здесь всё еще не знали о них. А чтобы научить кого-то наполнять шу кремом, волей-неволей придется рассказать и о кондитерском мешке с насадками. — Мадам? — снова позвал Дэниел. Я рефлекторно взглянула на него, но тут же опустила глаза, чтобы не выдать своих чувств. После случая с цветочными украшениями я уже знала, что мои знания стоят денег. А после того как я отдала идею с декором Давине, мне позарез нужен был новый способ заработка. — Видите ли... — я сделала глубокий вдох, выпрямила спину и посмотрела Дэниелю прямо в глаза. Затем, стараясь сохранять максимально невозмутимый вид, спросила: — Как вы думаете, на этом можно заработать? К моему удивлению, лицо Дэниеля стало серьезным. Он пристально посмотрел на меня и ответил: — Я куплю эту идею. Я ожидала, что он рассмеется. Думала, что если он и не поднимет меня на смех за попытку продать такую мелочь, то хотя бы снисходительно хмыкнет. Но его серьезная готовность к сделке придала мне уверенности. «Я не ошиблась». В тот же миг разум стал холодным и ясным. Это принесет деньги. Я расправила плечи и вздернула подбородок. Я видела, что не только Дэниел, но и дети завороженно смотрят на меня. — Прямая оплата мне не нужна. Дэниел слегка склонил голову набок и спросил: — Что же тогда я могу вам предложить? «Неужели всё так просто?» — на мгновение я растерялась, но тут же поняла, что он еще не согласился на сделку, а лишь уточняет условия. — В вашем ресторане ведь подают торты и десерты? — спросила я. Глаза Дэниеля сузились, но он молча кивнул. Тогда я посмотрела на него и уверенно заявила: — Я расширю ассортимент десертов, которые вы сможете там продавать. А вы будете выплачивать мне долю от прибыли с их продажи.