Я воспитала прекрасную Золушку

«Что-то обстановка какая-то странная», — Эшли оторвала взгляд от книги и огляделась. Обычно в это время все женщины семьи Барнс собирались в малой гостиной, каждая за своим занятием. Эшли обожала эти часы: когда все сидят вместе, занимаются своим делом, но при этом наслаждаются общим уютом. А потом кто-нибудь, словно очнувшись, спрашивал: «Кто будет чай?» — и все дружно вскакивали, чтобы его приготовить. Но сейчас атмосфера явно не располагала к чаепитию. Эшли посмотрела на Лили, которая сидела со скейтчбуком, но вместо рисунка просто бессмысленно чертила карандашом резкие линии. Сидящая напротив неё Ирис вцепилась в свое платье, но взгляд её был абсолютно отсутствующим. Наконец, Эшли взглянула на Милдред — та держала в руках газету, но было заметно, что она лишь пробегает по строчкам глазами, не вникая в суть. «Да что происходит?» — Эшли перевела взгляд со своего романа на Лили. — Сестра, — внезапно подала голос Лили. Эшли от неожиданности чуть не выронила книгу, а Ирис, до этого гипнотизировавшая платье, резко вскинула голову. — Да? — Послушай, насчет Риана... — как только Лили произнесла это имя, лицо Ирис окаменело. Она и так была сама не своя после их разговора, а упоминание Риана заставило её окончательно напрячься. Заметив это, Лили понизила голос: — Он тебе уже сказал? «Сказал что?» — Эшли так и подмывало спросить, но она сдержалась. Затаив дыхание, она сделала вид, что читает, и стала внимательно слушать разговор Лили и Ирис. — Значит, он сначала поговорил с тобой? — на лице Ирис отразилась смесь обиды и недоумения. Лили в панике замахала руками, отрицая: — А, нет, нет! Я... я от лорда Кейси слышала. — От лорда Кейси? От Дугласа Кейси? Ну, этот парень дает! — Ирис, кажется, задели за живое. Лили втянула голову в плечи, а Ирис в гневе вскочила с места. В этот самый момент Милдред с силой скомкала газету и вскрикнула: — Ах ты ж подонок! Все трое мгновенно обернулись к матери. На глазах у дочерей Милдред с грохотом швырнула газету на стол. — Мама, что случилось? — Что там такое? — Эшли и Лили подбежали к ней. Тем временем Ирис, схватив газету, стала быстро просматривать страницу. Понять причину гнева Милдред было несложно: первое, что бросалось в глаза, — это карикатурная иллюстрация, изображающая женщину, которая замахивается на мужчину огромным осколком стекла. — Боже мой... — выдохнула Ирис. Она жадно впилась в текст. Статья была написана исключительно со слов господина Дарела и больше походила на дешевый бульварный роман, чем на реальный репортаж. В статье утверждалось, что господин Дарел, движимый лишь благородным состраданием, решил спасти бедную старую деву Ирис, предложив ей руку и сердце. Однако её мать, сущая ведьма, из ревности к собственной дочери принялась угрожать несчастному Уэбстеру. — Он точно сумасшедший... — пробормотала Ирис. Услышав её стон, Эшли и Лили тоже прильнули к газете. Милдред же, прижав ладонь ко лбу, в изнеможении откинулась на спинку дивана. «Всё-таки надо было его прикончить», — эта мысль тяжелым грузом всплыла в её голове. Что теперь делать? Милдред зажмурилась, пытаясь унять пульсирующую боль в висках. Ей хотелось немедленно броситься к Уэбстеру и покончить с ним раз и навсегда, но она понимала: убийство не решит проблему, а лишь усугубит её. Пока Милдред мучительно искала выход из сложившейся ситуации, в двери особняка с круглой крышей постучали. Джим, встретив гостя, вошел в гостиную. Он бросил короткий взгляд на леди, сгрудившихся над газетой, и доложил: — Прибыл барон Уилфорд. Дэниел бывал в этом доме почти каждый день, так что его визит не был чем-то из ряда вон выходящим. Однако Джим заметил, как Милдред вздрогнула и резко поднялась, словно только сейчас о нем вспомнила. «Что-то случилось?» — Джим из любопытства, но не выдавая себя, уточнил: — Куда мне проводить господина барона? Милдред недоуменно посмотрела на него. Обычно Дэниел, заходя в дом, лишь коротко приветствовал её и сразу поднимался на второй этаж, где располагался его рабочий кабинет. Заметив её замешательство, Джим поспешно добавил: — Он сказал, что хотел бы недолго поговорить с вами лично. Эшли заметила, как лицо матери сначала побледнело, а затем залилось густым румянцем. Но Милдред быстро взяла себя в руки, глубоко вздохнула и, выпрямив спину, ответила Джиму с самым невозмутимым видом: — Мы поговорим в саду. «Интересно, о чем это они?» — подумала Эшли. Она проводила взглядом барона Уилфорда, который заглянул в гостиную, чтобы поприветствовать их, и увидела, как мать, приняв его руку, вышла в сад. Раньше сестры наверняка начали бы хихикать, увидев, как мама и барон уединяются, но сегодня и Ирис, и Лили сидели с мрачными и отрешенными лицами.

****

— На улице заметно потеплело, — заметил Дэниел, выходя в сад. Особняк стоит чуть выше города, поэтому по утрам и вечерам здесь всё ещё прохладно. Дэниел же приехал из центра, так что, должно быть, жара там ощущается гораздо сильнее. «Ох, бедняга. А у нас только горячий чай», — отстраненно подумала я, провожая его. Мои мысли всё ещё были заняты той статьей в газете. Как бы разобраться с этим Уэбстером… В голове был полный сумрак. — Что-то случилось? — Дэниел, заметив моё выражение лица, тут же проявил проницательность. Неужели я выгляжу так скверно? Я коснулась щеки и, стараясь казаться невозмутимой, спросила: — Вы видели сегодняшние газеты? — Какую именно вы имеете в виду? — уточнил он. В нашей стране их издается несколько. И тут мне пришло в голову, что Дэниел мог и не читать ту самую газету. Значит, он, скорее всего, не в курсе. Я посмотрела ему в лицо и покачала головой. Если он не знает, лучше пусть так и остается. Конечно, рано или поздно слухи до него дойдут, но пускаться в долгие объяснения сейчас казалось мне унизительным. Будто я пришла к нему жаловаться. — Ничего. Просто спросила. А у вас какие дела? Дэниел, видимо, понял, что я перевожу тему — его взгляд задержался на мне дольше обычного. Но он не стал настаивать. Галантно отодвинув для меня стул, он уселся напротив и произнес: — У меня есть две хорошие новости. Вскоре появился Джим с подносом. Несмотря на свои недавние слова о жаре, Дэниел без возражений принялся пить горячий чай. «Может, попробовать приготовить холодный чай?» — подумала я, наблюдая за ним. Достать лед не проблема, проблема в его хранении. Но раз ресторан Дэниеля закупает продукты огромными партиями, может, предложить ему идею холодного чая в обмен на немного льда для дома? — Хорошие новости? — переспросила я. — Десерты, которые вы предложили, пользуются невероятным успехом. — Вот как? Я кивнула, не выказывая особого восторга. Впрочем, я и не сомневалась. Люди всегда тянутся к чему-то вкусному. К тому же аристократы обожают выставлять напоказ свое богатство, покупая дорогие вещи. А что может быть лучше изысканного десерта, чтобы подчеркнуть свой статус? Если это к тому же еще и вкусно, то успех гарантирован. — Вы не кажетесь особенно обрадованной, — с легким удивлением заметил Дэниел. Я сделала глоток и равнодушно ответила: — Я была уверена, что они будут хорошо продаваться. Для аристократов эти деньги — сущие пустяки. К тому же, когда что-то входит в моду, все поголовно стремятся это заполучить, как это было с цветочными украшениями. Стоит признать, Дэниел проявил недюжинную деловую хватку. Первую неделю он продавал ровно по сто порций в день, объявив, что десерт достанется лишь первой сотне покупателей, сколько бы сверху они ни предлагали. В итоге газетчики запечатлели очереди из слуг знатных домов, выстроившиеся у «Фонтане феи» с самого раннего утра. После того как снимки попали в печать, десерт стал объектом вожделения не только высшего света, но и просто богатых горожан. — Разумеется, ваша рекламная кампания тоже принесла плоды, — добавила я. При этих словах глаза Дэниеля сузились. «Ну же, просто скажи спасибо, когда тебя хвалят», — подумала я, продолжая невозмутимо потягивать чай. Он лишь негромко усмехнулся. — Благодарю вас. «Так-то лучше». Я поставила чашку и улыбнулась. Дэниел ответил мне тем же и продолжил: — И вторая хорошая новость: нашелся покупатель на картину. — Вот как? — Есть один торговец по имени Рэндольф Буи , я планирую продать полотно ему. «Торговец?» Я с сомнением взглянула на Дэниеля и уточнилa: — У него ведь наверняка есть конкуренты? Я отчетливо просила продать картину одному из тех, кто находится в соперничестве с покупателем. Дэниел с легким замешательством ответил: — Да. Но я полагаю, что продажа господину Буи будет наиболее разумным решением. — И кто же его соперник? — Сэр Филипп Кейси, младший брат маркиза Кейси. Самого маркиза я никогда не видела, зато знакома с его сыном, Дугласом Кейси. В памяти всплыло его статное лицо. На вид он кажется ровесником Дэниеля — лет тридцати. Насколько я помню, он до сих пор не женат. Кажется, я слышала что-то о каком-то то ли проклятии, то ли благословении, связанном с ним. Поскольку я промолчала, Дэниел, решив, что я согласна с его доводами, кивнул: — В таком случае я передам Буи, что мы принимаем его предложение. — О, нет. Я хочу продать картину сэру Кейси. Глаза Дэниеля сузились. Он слегка склонил голову набок и вкрадчиво произнес: — Мадам, когда покупатель узнает, что Кайл — это на самом деле Кайла, он будет в ярости. В такой ситуации иметь дело с обычным торговцем куда безопаснее, чем с братом маркиза Кейси. «Правда?» Видя мое молчание, Дэниел добавил: — У сэра Кейси за спиной влияние целого дома маркиза. Разумеется, я не допущу, чтобы вам причинили вред, но ситуация может стать весьма утомительной. Это прозвучало так, будто он готов лично усмирить сэра Кейси, если тот вздумает использовать связи брата против меня. Я пристально посмотрела на него и спросила: — У кого из них сейчас самая большая коллекция работ Кайлы? — У сэра Кейси. Говорят, у него уже восемь полотен. Буи начал собирать их недавно, у него всего две картины, но на последних торгах он перебил цену сэра Кейси и заполучил лот. — Значит, сэр Кейси сейчас точит на него зуб? Дэниел изогнул бровь и внимательно посмотрел на меня. — О чем вы задумали, мадам? — Если откроется, что Кайл — женщина, кто пострадает больше всех? — Очевидно, сэр Кейси. Именно поэтому я и предлагаю продать картину Буи. — Вовсе нет. Именно поэтому мы должны продать её сэру Кейси. Я расплылась в улыбке и подняла палец. — Мы в любом случае продадим картину, а затем раскроем правду о поле художника. У коллекционера в такой ситуации останется всего два пути. — Он либо продаст картины в убыток, либо запрячет их в дальний угол склада. — О, это варианты для тех, кто готов признать поражение. Но есть ведь и третий путь — не отказываться от картин. — Не отказываться? — Дэниел недоуменно нахмурился. Я вспомнила один вопрос, который слышала когда-то очень давно. Никто не станет инвестировать в проект, который обречен на провал. Но что, если в это дело уже вложены огромные деньги? — Вы знаете, почему люди вкладывают средства в проект, обреченный на провал? — Зачем инвестировать в то, что заведомо принесет убытки? — на лице Дэниеля отразилось полное непонимание. Я подперла подбородок рукой и пояснила: — Представьте, что вы решили вложить в дело тысячу золотых и уже потратили девятьсот девяносто. И тут вы узнаете, что проект провалится. Неужели вы поскупитесь на оставшиеся десять золотых? — Да. Не вложу ни монеты, — решительно отрезал Дэниел, а затем мягко улыбнулся. Склонившись ко мне, он добавил: — Впрочем, я понимаю, к чему вы клоните, мадам. — Сэр Кейси уже инвестировал свои «девятьсот девяносто золотых». Он не сможет просто выбросить картины Кайла на склад и забыть о них. Ему придется костьми лечь, чтобы поднять значимость Кайлы в глазах общества. И дело тут не только в желании перепродать полотна с выгодой — когда на кону твоя репутация ценителя и твой безупречный вкус, ты становишься куда более отчаянным. Только признание таланта Кайлы спасет его от клейма дурака в высшем свете. — Хорошо. Я продам картину сэру Кейси. Но у меня есть одно условие. — Какое? — я напряглась. Надеюсь, он не собирается просить о снижении цены? Дэниел на мгновение задержал на мне взгляд, а затем опустил глаза к своей чашке. — Позвольте мне остаться в этом доме до тех пор, пока это дело не будет благополучно разрешено.