Я воспитала прекрасную Золушку

Дэниел поспешил опровергнуть мою догадку о том, что это он превратил меня в Милдред. Что?! Тогда почему я здесь? Отрицая свою причастность, он внимательно следил за моей реакцией, а затем нерешительно произнес: — Именно за это я и должен просить прощения. Дэниел отвел взгляд. Извиниться? Я в замешательстве уставилась на него, и он, закусив губу, снова посмотрел мне в глаза: — Это моя вина. То, что вы стали Милдред. — Почему? — Потому что я не исполнял свой долг должным образом. Я решительно ничего не понимала. Он не охранял завет Беллы? А не охранять его — значит не спасать людей от отчаяния? Но как это привело к тому, что я оказалась в теле Милдред? — Пожалуйста, объясните попроще, — попросила я. Дэниел снова замолчал, опустив взгляд на свои руки. — Всё потому, что я бездействовал. С тех пор как мать вернулась в страну фей, я ни разу не защитил завет Беллы. «А разве так можно?» — я в недоумении склонила голову. Раз у феи есть долг, то что будет, если его игнорировать? — Моя мать завершила свою миссию еще до моего рождения. И когда никто не стал поддерживать завет, само благословение, кажется, обрело собственную волю, — тихо продолжил Дэниел. Он медленно поднял голову и посмотрел на меня. Кажется, я начинала понимать. Я слушала его с застывшим лицом. — В этом доме произошло нечто ужасное, и кто-то впал в полное отчаяние. Завет среагировал на это отчаяние и призвал вас. — И кто же был в отчаянии? — Скорее всего... Милдред. Говорили, что только отчаяние, близкое к смерти, может призвать фею. И если это был завет Беллы, значит, настоящая Милдред чувствовала именно такую невыносимую боль. Я потрясенно смотрела на Дэниела и прошептала: — Вы хотите сказать... что настоящая Милдред мертва? — Скорее всего, да. — И её желанием было, чтобы я стала ею? — Трудно сказать. Лицо Дэниела омрачилось. Он тяжело вздохнул: — На самом деле, я хотел спросить об этом вас. Ведь вы наверняка заключили какой-то контракт с заветом, чтобы занять место Милдред. — Контракт? — Каким бы могущественным ни был завет, он не может просто так подменить одного человека другим.Вам должны были предложить определенные условия, на которые вы согласились. Я ничего не помнила. Лихорадочно рылась в памяти, но там была пустота. Ни одной зацепки о моей прошлой жизни. — Я не знаю, — выдохнула я. — Ничего не помню. Ни имени, ни того, кем я была, ни сколько мне лет. Вообще ничего. — И это, вероятно, тоже моя вина, — произнес Дэниел, понурив голову, словно провинившийся ребенок. «Почему моя потеря памяти — твоя вина?» Пока я молчала, он продолжал: — Как только я понял, что в этом доме что-то произошло, я начал расследование. Пытался выяснить, кто был в отчаянии и какое желание было загадано. Но, видимо, это было непросто. Я слишком хорошо адаптировалась и вела себя как настоящая Милдред. — Так вы сблизились со мной только ради того, чтобы шпионить за нашей семьей? — мой вопрос попал прямо в цель. Лицо Дэниела окаменело. Значит, я была права. А я-то думала, почему он так добр ко мне... — Милдред. Дэниел подался вперед и позвал меня. Нет, это не я. Но я забыла свое имя. Я сидела, чувствуя себя окончательно потерянной. — Милдред, прошу вас... Не смотрите на меня так. В его голосе слышалась мольба. Но почему именно я? Я понимала, что завет Беллы исполнил желание отчаявшейся Милдред. — Значит... это всё-таки не сказка про Золушку, — прошептала я, глядя на Дэниела. В этот момент в голове словно что-то прояснилось. Слабый гул в ушах окончательно исчез. Почему я вообще думала о Золушке? Непонятно. Почему именно она? И тут Дэниел спросил: — Что такое «Золушка»? — Что такое Золушка? — переспросила я. В этот момент я осознала, что Золушка — это имя. Золушка в золе. Как Конджи или Пхатчи, это было просто имя. А значит, чтобы эта история была «Золушкой», Эшли должны были звать Эллой, или как-то похоже. — Это сказка из тех мест, где я жила. Ну, там... Я запинаясь принялась пересказывать сюжет: мачеха, сводные сестры, покойный отец. Красавица Золушка терпит притеснения, но в итоге получает приглашение на бал в королевском замке. — Хм... Дэниел нахмурился, слушая меня. Он подался вперед и заметил: — Это очень похоже на историю вдовствующей королевы. — Не Эшли? — я была поражена. Дэниел вскинул бровь, издал короткий смешок и криво усмехнулся. — Теперь понятно. Я понял, почему завет среагировал именно на отчаяние в этом доме. — Почему? — Этот дом очень старый. Это я и без него знала. Я недовольно поморщилась, а он, скрестив ноги, продолжил: — А значит, в его стенах накопилось слишком много отчаяния. — Он среагировал на отчаяние? — И вспомнил «предыдущий опыт». Предыдущий опыт? Какой еще опыт? И тут я вспомнила слухи о том, что когда-то в этом доме жила сама вдовствующая королева. — Хотите сказать, вдовствующая королева стала невестой принца с помощью феи? — спросила я, хмурясь. — Говорят, её ситуация была очень похожа на ту, в которой сейчас Эшли. Только, в отличие от вашей дочери, она сама была дворянкой, а её мачеха — простолюдинкой. Я вспомнила наставления вдовствующей королевы о том, что нужно творить добро. Она говорила, что если жить праведно, то когда-нибудь получишь награду. Теперь ясно — она действительно жила в мире, где добро вознаграждалось чудом. — Значит, это ваша мать помогла вдовствующей королеве? Дэниел с лукавым видом изобразил, будто его поймали на месте преступления. Теперь понятно, почему королева стала его крестной матерью. Я тяжело вздохнула. — Значит, никакой Феи-крестной не существует. Раз Дэниел — дитя феи, то он, если разобраться, скорее «Фея-крестный». В памяти всплыли его многочисленные шутки. Я-то думала, он просто паясничает, а оказалось — нет. Он ведь обещал сделать Ирис королевой, если я того захочу, или прогнать любого, кто мне не нравится, на край света. Хм. Он даже говорил, что отдаст мне эту страну, если я попрошу. Я склонила голову и спросила: — Вы правда отдадите мне эту страну, если я захочу? Дэниел на секунду замер, а затем мягко улыбнулся. Он осторожно взял меня за руку. — Да, мадам. Всё, что пожелаете. Теперь он называл меня не «Милдред», а снова «мадам». Я поняла, что он делает это ради меня, и снова вздохнула. — Но почему всё-таки я? — Должно быть, был контракт. — Какой контракт? Дэниел на мгновение замолчал. Глядя на мою руку в своей ладони, он ответил: — Вероятно, условием было исполнение вашего собственного желания. — Но я не помню, кем я была и чего хотела. — Поэтому ваши воспоминания и стерли. Я совершенно запуталась. Дэниел снова вздохнул — и это не был вздох раздражения. На его лице снова читалось глубокое, давящее чувство вины. — В обычных обстоятельствах я должен был сам исполнить желание Милдред Барнс. Но я этого не сделал. Завет, ведомый её отчаянием, явился в этот дом и, должно быть, столкнулся здесь с целым морем скорби. Я спросила с недоверием: — В этом доме было так много отчаяния? Дэниел склонил голову и горько усмехнулся. Поглаживая мою руку, он произнес: — Ну, взять хотя бы Эшли. Точно. Я вспомнила, что письмо об обнаружении тела Фреда Барнса повергло в пучину горя не только Милдред. Для Милдред это была смерть второго мужа, но для Эшли это была потеря последнего родного родителя. — Это лишь моё предположение, но, скорее всего, оно верно. Завет обнаружил отчаяние не только Милдред Барнс, но и Эшли. Чтобы исполнить желания обеих, он призвал вас откуда-то извне. Я, кажется, догадывалась, в чем было желание Эшли. Наверное, чтобы мать — то есть я — не бросала её? Или чтобы по-настоящему любила? Но каким же было желание самой Милдред? — И, возможно... — Дэниел запнулся. «Возможно» что? Я округлила глаза, но он избегал моего взгляда. Затем он осторожно добавил: — Завет реагирует на отчаяние. Раз он выбрал именно вас, это означает... Это означало, что я тоже была в отчаянии. Моё сердце пропустило удар. Я замерла, во все глаза глядя на Дэниела. Я? Почему? Что случилось? Как бы я ни старалась, я ничего не могла вспомнить. — Я... я не помню, — прошептала я, прерывисто дыша. — О каком отчаянии речь? Почему я была в отчаянии? Дэниел поднял голову, посмотрел на меня и снова опустил взгляд. Он едва слышно пробормотал: — Ваше недавнее недомогание — это моя вина. Я пытался перехватить ваш контракт с заветом. — И что бы тогда произошло? — Тогда я смог бы вернуть вас обратно. Ох. Я в оцепенении смотрела на его длинные ресницы. Ко мне начало приходить осознание. С самого начала я даже не помышляла о возвращении в свой прежний мир. Мне даже в голову не приходило, что это странно. Возможно, моя прошлая жизнь была настолько беспросветной, а возможно, это завет заставил меня так думать. — Именно поэтому он стер ваши воспоминания. Чтобы я не смог вернуть вас. Чтобы вы не вспомнили своего имени. — Значит, на самом деле я была в отчаянии? — Да. Мне нужно было время, чтобы всё обдумать. Я заметила, что Дэниел совсем не сжимает мою ладонь. Он держал её так легко, что я могла бы высвободиться в любой момент, если бы захотела.