Я воспитала прекрасную Золушку

— На сегодня закончим? — спросила Лили, откладывая кисть, когда время подошло к обеду. «Уже?» Дуглас, завороженно наблюдавший за ней, вздрогнул и поднял голову. — Уже всё? Я мог бы еще посидеть. Он сказал это, хотя у него всё тело затекло от долгого сидения без движения. Он молча смотрел, как Лили встает и сладко потягивается. Был полдень, и из-за задернутых штор музыкальный зал на втором этаже, который Лили использовала как мастерскую, был залит мягким, приглушенным светом. На фигуру Лили, замершую перед мольбертом, который был почти с неё ростом, ложились зеленоватые блики, просеянные сквозь ткань штор. В этот миг Дуглас, кажется, капельку понял её чувства. Будь у него талант к рисованию, он бы запечатлел Лили именно такой. — Уже время обеда. Вы разве не проголодались? Только после её слов Дуглас почувствовал голод и поднялся. Он так пристально наблюдал за тем, как Лили сосредоточенно пишет его портрет, что совершенно забыл о еде. Даже на тренировках по фехтованию он так не выкладывался. С кривой усмешкой Дуглас снял пиджак и, подражая Лили, широко потянулся. Его и без того мощная фигура в этот миг показалась еще внушительнее. — Ого, — невольно вырвалось у Лили. — А? — Дуглас замер и посмотрел на неё, заметив, что девушка буквально не сводит с него глаз. — Ч-что такое? Лили искренне восхищалась его атлетичным телосложением. Без пиджака рельефные мышцы Дугласа отчетливо проступали под тонкой тканью рубашки. «Вот такое тело я бы хотела нарисовать», — подумала она. В идеале — снять бы с него еще и жилет, оставить в одной рубашке, придать позе легкую небрежность... и растрепать волосы. От этих мыслей лицо Лили залил румянец. «О чем это я думаю!» О такой просьбе она никогда бы не посмела его попросить. — А, ничего. Не хотите пообедать с нами? — Лили быстро принялась убирать инструменты, переводя тему. Пока она вспоминала, что сегодня на обед, Дуглас медленно подошел к мольберту и склонился над картиной. — Это я? — с восхищением спросил он, глядя на мужчину на холсте. Хотя неписаного пространства было еще больше, чем прорисованного, даже сейчас портрет казался волевым и мужественным. — А что, не похоже? — Лили округлила глаза и обернулась к нему. Дуглас провел рукой по волосам: — Просто... необычно. Я никогда не задумывался о том, каким меня видят другие люди. «Так вот я какой». Он выглядел немного высокомерным. «Неужели я и правда кажусь таким заносчивым?» Пока Дуглас пребывал в замешательстве, Лили была само спокойствие. Она подбоченилась и пожала плечами: — Я еще не прорисовала лицо, так что пока всё иначе. Вот закончу — будет один в один. «Хорошо бы», — Дуглас лучезарно улыбнулся Лили. Его затея оказалась блестящей: заказ портрета не только давал возможность проводить время наедине, но и позволял ему совершенно законно и подолгу рассматривать её лицо. — Оставайтесь на обед. Хотя сразу после него нам нужно будет уехать. — Вы куда-то собираетесь? — В мастерскую. Сегодня официальное открытие. — Ах, это, — Дуглас понимающе кивнул. До него дошли слухи, что госпожа Барнс открыла новый способ изготовления мыла и собирается снабжать им всю страну. Слышал он и о том, что старые гильдии мыловаров настроены крайне враждебно. — Всё в порядке? — О чем вы? — Ну, с этим вашим мылом. Кажется, у вас появились серьезные конкуренты. «Конкуренты?» Лили на секунду задумалась, а затем горько усмехнулась. — И не говорите. Старые мастерские пытались нам помешать. Они запугали человека, который должен был стать нашим управляющим, и он не пришел на встречу. Мы чуть было не остались без разрешения. — Неужели такое случилось? Дуглас прищурился. Лили прыснула со смеху, глядя на его недовольное лицо. — Всё обошлось. Эшли стала временным директором. А барон вынес тем мастерским строгое предупреждение. «И одного предупреждения достаточно?» Недовольство не сходило с лица Дугласа. Разумеется, под «предупреждением» имелось в виду исключение всех причастных из реестра, что фактически лишало их возможности работать. Лили верила, что барон Уилфорд со всем разобрался, а Дуглас тем временем уже раздумывал, не может ли и он как-то надавить на этих наглецов со своей стороны. — На открытие, должно быть, пригласили гостей? — спросил он. В его представлении «открытие» — это торжественное мероприятие по случаю запуска здания или фонда, построенного на пожертвования, где меценатов и знакомых потчуют изысканным чаем или обедом. Но «открытие», о котором говорила Лили, было совсем иным. Она спохватилась и поспешно объяснила: — Это просто встреча, чтобы познакомиться с работниками мастерской. — И такие мероприятия проводятся? — Эшли теперь директор, так что да. Дуглас понимающе улыбнулся и уже хотел было спросить, можно ли ему поехать с ними, но тут же вспомнил, что на сегодня у него назначена встреча. Он должен был сопровождать матушку, маркизу Кейси, на чаепитие к виконтессе Ватсон. — В следующий раз обязательно пригласите и меня, — с сожалением произнес он. — Без проблем, — кивнула Лили. Вскоре должно было состояться открытие благотворительного фонда Ирис. Это уже будет торжественный прием в «особняке с круглой крышей», и слуги уже вовсю сбивались с ног, вычищая дом до блеска. — Ты серьезно взяла с собой лук? — в тот же день в карете, направлявшейся к мастерской, Ирис с недоумением уставилась на багаж Эшли. Она слышала, как сестра отпрашивалась пострелять на пустыре за зданием, но не думала, что та притащит оружие в такой важный день. — Ну, пока вы с мамой будете заняты делами и знакомством, мне всё равно будет нечего делать, — резонно ответила Эшли. Ирис хотела было что-то возразить, но промолчала. Сказать, что благородной девице не пристало стрелять из лука? Технически, родной отец Эшли не был аристократом. К тому же в семье Барнс уже была Лили, которая и так занималась вещами, немыслимыми для леди. — Иметь хобби — это прекрасно, — поддержала младшую Милдред, и лицо Эшли озарилось улыбкой. Заметив скептическое выражение лица Ирис, Милдред со смешком добавила: — Вот если бы Эшли решила стрелять из лука в людей, которые ей не нравятся, я бы её остановила. — Мама! — вскричала Ирис под общий хохот Милдред и Лили. Тем временем карета уже выехала на окраину столицы. За табличкой, извещавшей о продаже здания, виднелась толпа людей. Ирис прикинула их количество и заметила: — А людей-то больше, чем я думала. Для дела, куда было так трудно нанять персонал, народу собралось подозрительно много. Милдред выглянула в окно, и её лицо мгновенно стало суровым. Навскидку там было в два раза больше людей, чем она нанимала. Конечно, она говорила в агентстве, что если у работников есть знакомые, они могут приводить их с собой, но такое количество народа вызывало нехорошее предчувствие. И не у неё одной — Ирис и Лили тоже заметно напряглись. Эшли, видя состояние сестер, робко спросила: — Разве много людей — это не хорошо? — В общем-то да, но... Милдред постучала по стенке, приказывая кучеру остановить карету. Когда внутри всё сжимается от недоброго предчувствия, лучше довериться интуиции. Прежде чем открыть дверцу, она обернулась к младшей дочери: — Эшли, бери свой лук. В то же самое время Дуглас находился на чаепитии у виконтессы Ватсон вместе со своей матерью. — Я много о вас слышала, — поприветствовала его мисс Ватсон, сидевшая рядом. Дуглас вежливо улыбнулся, стараясь отогнать подозрение, что эта встреча не случайна. — Надеюсь, вы слышали только хорошее. — О, исключительно! Говорят, вы наставник самого принца? — Лишь наставник по фехтованию, — сухо поправил он. Лицо мисс Ватсон на мгновение окаменело, но она быстро взяла себя в руки. Заметившая эту заминку маркиза Кейси недовольно поджала губы. «Этот глупец». Она специально привела Дугласа, чтобы показать ему: в высшем свете полно других девушек, кроме Лили Барнс. Зачем тратить время на такую упрямицу, когда можно найти ту, что сама будет искать его расположения? Однако, к её удивлению, сын, похоже, разгадал её замысел. И когда это он стал таким проницательным? Женевьева со всей силы пнула его по голени под столом. — Ох. Дуглас вздрогнул и посмотрел на мать, не понимая, в чем провинился. Маркиза Кейси лишь лучезарно улыбнулась и произнесла: — Дуглас, почему бы тебе не рассказать мисс Ватсон, чему именно ты обучаешь принца? Лицо мисс Ватсон тут же просияло. Дуглас в замешательстве переводил взгляд с матери на гостью, а затем начал рассказывать истории о Риане, выбирая те моменты, где принц заслуживал похвалы. — Кстати, вы слышали последние новости? — заговорила одна из дам, сидевших неподалеку, как раз в тот момент, когда Дуглас расписывал достоинства своего ученика. Она повернулась к Женевьеве и добавила: — Кажется, госпожа Барнс снова затеяла что-то необычное. — Опять? Как только маркиза Кейси проявила интерес, дама с воодушевлением продолжила: — Она открыла мастерскую. — Ах, об этом я тоже слышала. К разговору подключилась еще одна леди, сидевшая совсем рядом с Дугласом. Он тут же замолчал, забыв о похвалах Риану, и весь превратился в слух. — Говорят, она открыла мыловаренную мастерскую. Нашла какой-то новый способ производства мыла. — Что ж, это благое дело, — вмешалась еще одна дама, сидевшая поодаль. Женевьева, стараясь сохранять нейтралитет, бесстрастно заметила: — Но открывать мастерскую лично... Это как-то неподобающе для леди. — И я о том же. Она ввела много разных новшеств, но я не ожидала, что она всерьез займется бизнесом. Только бы это не стало новой модой среди нас. — Почему это? В конце концов Дуглас не выдержал и вклинился в разговор матери и дам. Женевьева округлила глаза от неожиданности. — Что ты имеешь в виду под «почему», Дуглас? — Мне просто любопытно, по какой причине бизнес не должен становиться модным увлечением. Мой отец ведь тоже занимается делами. «Что за вздор он несет?» Женевьева со смехом огляделась по сторонам, словно извиняясь за бестактность сына. «Ох, простите его, он еще так юн и неопытен». Видя её реакцию, дама, опасавшаяся «моды на бизнес», заметно расслабилась. Женевьева замахала руками, обращаясь к сыну: — Чтобы леди лезла в дела? Это же просто немыслимо!