Я воспитала прекрасную Золушку

Экстра 2. Муж матери — 2

— Как вам спалось? На следующее утро Ирис, увидев вошедшего в столовую Дэниела, порывисто вскочила, чтобы поприветствовать его. Несмотря на то что он женился на её матери, она не чувствовала в нём отца и совершенно не знала, как к нему обращаться. «Должна ли я звать его папой?» — взгляды Лили и Ирис пересеклись. Дэниел, словно прочитав её сомнения, буднично произнес: — Зови, как тебе удобно. — Но называть вас отцом как-то... Лили невольно вклинилась в разговор, и Дэниел перевел на неё взгляд. Он лишь пожал плечами: — Неловко, я понимаю. Когда Фред Барнс женился на их матери, Ирис было тринадцать, а Лили двенадцать, но сейчас им уже девятнадцать и восемнадцать. Если говорить на чистоту, для обеих Дэниел был скорее мужем или возлюбленным матери, нежели отцом. И Дэниел чувствовал то же самое. Для него Ирис, Лили и Эшли были дочерьми Милдред, а не его собственными. Конечно, как старший, он считал своим долгом заботиться о них ради Милдред, даже до того как они поженились. — Называйте меня как хотите, — для него это не имело значения. Лорд Уилфорд, дядя Дэниел или даже господин барон — его всё устраивало. Куда важнее было обсудить другое. Он начал было говорить, но бросил взгляд в сторону кухни, кивнул Ирис и Лили, приглашая их следовать за собой, и зашагал прочь. — Важнее? — прошептала Лили Ирис, догоняя его. — Что может быть важнее обращения? Мы тут решаем, станет ли учитель «отцом», а он... — Я собирался обсудить это обстоятельно, когда вернемся, но, думаю, сейчас подходящий момент. С этими словами Дэниел отодвинул в сторону повара Гершвина, достал муку и яйца и встал перед разделочным столом. Что он задумал? Пока Ирис и Лили в замешательстве гадали, не нужно ли ему помочь, он мастерски отделил белки от желтков и начал быстро взбивать их, продолжая разговор: — Я подготовил для вас сертификаты. Белки в его руках мгновенно превратились в пышную белоснежную пену. «Он что, делает меренги?» — глаза Ирис и Лили округлились от удивления, из-за чего они даже не сразу вникли в слово «сертификаты». — Я доверил их адвокату. Адвокат... — добавив в белки оставшийся сахар, Дэниел продолжал интенсивно работать венчиком, попутно объясняя, кто его юрист и где находится его контора. «О чем он вообще говорит?» — сестры снова переглянулись. В этот момент Эшли, спустившаяся к завтраку, услышала голос Дэниела и тоже заглянула на кухню, застыв в изумлении. — Когда мы вернемся, я приглашу адвоката, и мы еще раз всё обсудим. — П-простите, господин барон. Когда Дэниел, казалось, закончил, Лили, которая слушала его затаив дыхание, наконец вмешалась. Она спросила за всех троих: — Сертификаты? Что это за сертификаты? Дэниел на мгновение перестал вмешивать безе в тесто. Он замер с таким видом, будто искренне удивлялся: «Разве я об этом не говорил?» — а затем вылил половник готовой смеси на раскаленную сковороду. Уперев руки в бока, он пояснил: — Я составил для вас именные обязательства. Там прописано, что при определенных условиях каждой из вас будет выплачена определенная сумма. — Какая сумма? Голос Лили странно сорвался. Она выглядела так, будто почуяла неладное. Ирис была солидарна с сестрой. Только Эшли, стоявшая позади них, всё еще не понимала серьезности ситуации. — То есть вы составили документы о том, что даете нам деньги? — Вы ведь не имеете в виду... завещание? — Нет. Дэниел перевернул панкейк, на котором начали лопаться пузырьки, отодвинул его в сторону и налил новую порцию теста. — Это не связано с моей смертью. То есть, это тоже одно из условий, но, строго говоря, это на случай, если что-то произойдет с вами. — Господин барон, — вмешалась Эшли. Она посмотрела на Ирис и Лили, а затем осторожно обратилась к Дэниелу: — Я совсем не понимаю. Зачем вы подготовили бумаги о выплате нам денег? И что это за условия? Только тогда Дэниел понял, что его объяснения были недостаточно ясны. Изначально он планировал позвать адвоката после возвращения из поездки и разложить всё по полочкам. Но сегодня в полдень он и Милдред должны были отправиться в свадебное путешествие в новое поместье, и ему просто хотелось вкратце ввести девочек в курс дела перед отъездом. — Позвольте мне? — вмешался Гершвин, но Дэниел вскинул руку, отказываясь. Он должен был приготовить это сам. Он давно этого хотел. — Это завтрак для моей жены. Я сам справлюсь, так что не беспокойтесь, — ответил он. «Это завтрак для мамы?» — глаза Ирис и Лили округлились одновременно. На сковороде перед Дэниелом пекся панкейк, который почему-то раздувался и становился невероятно пышным. — Это что, панкейк? — прошептала сзади Эшли. Если это тесто на завтрак, то должен быть панкейк, но они обычно плоские. А этот рос таким густым и объемным. — Похоже на то, — отозвалась Лили. В этот момент Дэниел перевернул вторую порцию теста и накрыл сковороду крышкой. Затем он полностью повернулся к девочкам. — Я составил эти бумаги давным-давно. Чтобы вы могли использовать эти деньги как приданое, если решите выйти замуж. Но сейчас ситуация сильно изменилась по сравнению с тем временем, когда я их подписывал, так что условия стоит подкорректировать. Для этого я и хочу пригласить адвоката. Слова Дэниела повергли девочек в шок. Приданое? Лили, прищурившись, спросила: — Давным-давно? И насколько же давно вы их подготовили? На лице Дэниела промелькнула озорная улыбка. Он взглянул на Ирис, затем снова на сковороду и произнес: — Кажется, сразу после того, как ваша мать выставила за дверь сэра Уэбстера. «Так рано?» — Ирис и Эшли переглянулись. Это было еще до начала лета. Значит, уже тогда Дэниел подготовил документы на приданое для всех троих. «Он действительно так о нас заботился?» Пока сердце Эшли наполнялось нежностью и благодарностью, Лили быстро спросила: — Но почему? Дэниел тем временем приоткрыл крышку, проверяя готовность. Несколько дней назад Милдред упомянула, что такие пышные панкейки существуют, и он очень хотел их приготовить. По возможности — именно в первое утро после свадьбы. Он выложил высокий панкейк на тарелку и ловко украсил его кусочком масла и фруктовым компотом. — Чтобы ваша мать могла со спокойным сердцем встречаться со мной, — бросил он как нечто само собой разумеющееся. «Ох...» — Эшли невольно раскрыла рот. Её трогательный момент был безнадежно испорчен. Пока она чувствовала себя немного обманутой в лучших чувствах, Ирис спросила: — А мама знает? О том, что вы подготовили для нас эти бумаги? — Нет. Дэниел продолжал суетиться, доводя завтрак Милдред до совершенства. Он поджаривал сосиски на другой сковороде и одновременно начал печь панкейки для себя. «Он еще и готовит потрясающе?» Эшли, забыв об обиде, пораженно наблюдала за его уверенными движениями. Хоть они и не были очень близки, она знала, что он любит маму. Знала, что он богат и красив. Но она и представить не могла, что он так хорош на кухне. В голове Эшли промелькнул вопрос: «А есть ли хоть что-то, чего барон не умеет?» — Не знаю, удобно ли нам принимать это, если мама не в курсе, — засомневалась Ирис. Дэниел, собиравший завтрак на поднос, замер. Он посмотрел на неё с легким недоумением, а затем усмехнулся: — Я всё расскажу вашей матери по дороге. А вам говорю сейчас, чтобы вы просто знали. — Но мама может... — Сомневаюсь, что жена расстроится из-за того, что муж оставил деньги её детям. Ну, в этом он был прав. Сестры переглянулись. И всё же им было неловко. Дэниел — муж их матери, а не их отец. Они и так получили от него массу помощи, неужели можно брать еще и деньги? Честно говоря, Ирис хотела принять их ради Лили и Эшли — став принцессой, она не знала, сколько личных средств сможет тратить на сестер. Но вот так сразу согласиться было неловко. Заметив сомнения на лице Ирис, Дэниел поставил тарелки на поднос, обошел стол и встал перед девочками, скрестив руки на груди. — Я всё устроил так, чтобы вы получили эти деньги при замужестве, даже если со мной или вашей матерью что-то случится. Даже я сам не смогу их забрать. Теперь вы понимаете? Они поняли. У Ирис перехватило дыхание. Дэниел знал, как Фред Барнс растратил состояние Милдред, и как она переживала, сможет ли выдать дочерей замуж. Он хотел восполнить эту потерю. Даже если его бизнес прогорит или они с Милдред расстанутся, эти деньги останутся неприкосновенным фондом для девочек. Лицо Ирис вспыхнуло от нахлынувших чувств. Следом за ней растрогались Лили и Эшли. — Господин барон, можно вас обнять? — попросила Ирис. Дэниел хотел было отказаться, но прежде чем он успел раскрыть рот, Лили и Эшли уже бросились к нему. — Господин барон! — Учитель! Когда младшие сестры, не спрашивая, вцепились в него, на лице Дэниела отразилось крайнее замешательство. Будь это кто-то другой, он бы отстранился или оттолкнул, но это были дети Милдред. Когда к ним присоединилась и Ирис, Дэниел лишь вздохнул и приложил руку ко лбу. — Хорошо, достаточно. Ровно через три секунды он аккуратно, но быстро отстранил их. Игнорируя сияющие глаза Лили и Эшли, он подхватил поднос и поспешил на второй этаж. Несмотря на его напускную холодность, девочек это ничуть не задело. Они переглянулись, хихикая, и попросили Гершвина приготовить им такие же пышные панкейки из оставшегося теста. — Дорогая. Вернувшись в спальню, Дэниел поставил поднос на столик и присел на край кровати. Он наклонился к всё еще спящей Милдред и нежно поцеловал её в плечо. — Я принес завтрак.