Я воспитала прекрасную Золушку

Экстра 7. Шесть лет отношений — 5

— Улицы стали такими чистыми, — сказала Сьюзан, которая первой сошла с подножки кареты. Лили посмотрела на лицо начинающей художницы, которая была на три года младше неё, и ответила, тоже спускаясь на землю: — И не говори. Ещё пару лет назад я бы и подумать не посмела, чтобы приехать сюда в карете. Для роскошных выездов семьи Барнс это место раньше представляло немалую опасность. Дорогие и богато украшенные экипажи то и дело становились мишенью для местных карманников и грабителей. Лили невольно вспомнила свой самый первый визит на эту улицу вместе с Филиппом. Тогда Филипп приехал за ней на довольно старой и невзрачной повозке. Как оказалось, у него было несколько экипажей для самых разных целей, и всякий раз, направляясь сюда, он выбирал самый поношенный и неприметный из них. — Слышала, это лорд Кейси приложил руку к тому, чтобы навести здесь порядок, — с любопытством в голосе спросила Сьюзан. Лили поправила шляпку и снова взглянула на девушку. Сьюзан была одной из самых многообещающих скульпторов, чьи работы недавно открыл Фонд Кейси. Она была самородком — начала заниматься резьбой самостоятельно, никогда в жизни не посещая никаких академий или уроков, и именно Лили первой разглядела её выдающийся дар. Стоило Лили один раз взглянуть на её творения, как она сразу поняла: Сьюзан — истинный гений. И в тот момент Лили впервые в жизни испытала одновременно и восхищение, и укол жгучей творческой зависти перед чужим чистым талантом. Однако сама Сьюзан относилась к Лили совершенно иначе. Она искренне трепетала перед своей молодой наставницей, которая была старше неё всего на три года, но при этом уже являлась знаменитой художницей, чья слава гремела на весь континент. И уж тем более её воображение будоражил тот факт, что за Лили уже несколько лет преданно и неотступно ухаживал сам наследник знаменитого маркиза Кейси. — Принц тоже помог. Обронив это, Лили мысленно вернулась к тому, как Дуглас лично обратился к Риану с просьбой в первую очередь очистить от преступности улицу Пьет. И Лили прекрасно знала, ради кого именно он это сделал. Сейчас улица Пьет стала заметно безопаснее и опрятнее. В прежние времена благородная леди из такой состоятельной семьи, как Лили, ни за что не рискнула бы разгуливать здесь в одиночку. Теперь же по улице Пьет можно было неспешно прогуливаться в роскошных платьях, разглядывая окрестности. Несмотря на обветшалые здания и полуразрушенные стены, здесь больше не было и следа от валяющихся по углам бродяг и пьяниц, какая бы погода ни стояла на дворе. Улицы аккуратно отремонтировали и привели в порядок, а благодаря установленным через равные промежутки фонарям здесь было светло даже ночью. Некоторые творческие натуры, правда, ворчали, что былая грязь и мрачная атмосфера старых трущоб куда лучше вдохновляли на новые проекты, но саму Лили нынешнее положение дел более чем устраивало. «Если вас так вдохновляет грязь и убожество, можете отправиться в любое другое мрачное место», — гласило негласное правило Лили. Она твёрдо считала, что любое пространство, связанное с искусством, должно быть в первую очередь доступным и безопасным для самых беззащитных. — Доброе утро, мисс Барнс. В этот момент объект их недавних мыслей появился собственной персоной. Сьюзан при виде высокого, безупречно сложенного и красивого мужчины невольно занервничала и украдкой бросила быстрый взгляд на Лили. — Здравствуйте, лорд Кейси. Дуглас самым естественным движением взял Лили за руку и запечатлел нежный поцелуй на её тыльной стороне. На лице Лили на мгновение промелькнуло лёгкое раздражение, когда она заметила, как округлились от удивления глаза Сьюзан, но оно тут же бесследно исчезло. Она уже не раз повторяла ему, что простого рукопожатия более чем достаточно, но в этом вопросе Дуглас оставался непреклонен. И пускай весь мир почтительно превозносил Лили как великую художницу, для Дугласа она всегда оставалась всё той же Лили, его любимой и единственной Лили из семьи Барнс. Это одновременно и злило Лили, и дарило ей странное, ни с чем не сравнимое чувство уюта. В каком-то смысле Дуглас прочно занял своё особое место в её жизни, став её неотъемлемой частью. — Куда вы направляетесь? — В галерею. Хочу представить здесь мисс Клеман. Взгляд Дугласа переместился на Сьюзан, которая смотрела на него с явным смущением и любопытством. Поприветствовав девушку так, словно только что её заметил, Дуглас снова повернулся к Лили: — Не возражаете, если я составлю вам компанию? — Я думала, у вас есть какие-то дела. — Я как раз направлялся в галерею по поручению матушки. «В таком случае...» — когда Лили согласно кивнула, Дуглас галантно согнул руку в локте, предлагая ей опереться. И стоило ладони Лили привычно лечь на его предплечье, как на лице Сьюзан отразился неподдельный восторг. «Как же это красиво...». Рыцарь, наследник древнего великого рода, и художница, чей дом сейчас стремительно возвышался в обществе. Разумеется, Сьюзан держала эти мысли строго при себе, ведь она точно знала: заметь Лили её восторженные вздохи, она бы непременно осталась недовольна. Втроем они тихонько обошли галерею, попутно выполнив поручение маркизы Кейси и познакомив Сьюзан с нужными людьми. — Улицы действительно стали намного чище, — заметила Лили, когда они вдвоем сидели в тихой кофейне после того, как Дуглас пригласил её на чашку чая. Обычно кофейни располагались на первых этажах, а верхние помещения отводились под другие лавки, но это заведение весьма необычно обустроилось на втором этаже. Благодаря этому здесь почти не было случайных прохожих, и Лили очень любила это уединенное место. Было бы здорово, если бы Сьюзан тоже пошла с ними. Лили даже немного пожалела об этом, но стоило Дугласу завести разговор о чае, как Сьюзан поспешно откланялась и решила отправиться домой. — С тобой всё в порядке? — спросил Дуглас, сделав глоток только что поданного кофе и изо всех сил стараясь не поморщиться. Поскольку ему частенько приходилось ходить хвостиком за своим дядей по мастерским и галереям, он уже не раз пробовал этот напиток, но до сих пор искренне не понимал, что люди находят в этой горькой бурой жидкости. — А что такое? Лили, которая давно привыкла к кофе, сделала глоток горячего напитка и переспросила. Дуглас принялся подливать в свою чашку поданное к кофе молоко до самых краев и ответил: — Буквально пару дней назад я слышал, что кофейня, которую так любили твои коллеги-художники, закрылась. В каком-то смысле это было неизбежно. Улицу привели в порядок, и арендная плата за здания тут же взлетела. Тесные, дешевые заведения, где привыкла собираться творческая беднота, закрывались одно за другим, а на их месте начали открываться светлые, чистые галереи и изысканные чайные дома. Это, собственно, и было одной из причин, почему некоторые мастера до сих пор ворчали. Однако Лили считала, что в происходящем нет ничего плохого. — Всё в порядке. На самом деле я и сама подумываю о том, чтобы открыть новую кофейню на том же месте. — Ты? При виде искреннего изумления на лице Дугласа Лили слегка прищурилась. Тот поспешно добавил: — Просто не знал, что тебя интересует коммерция. — Дело не в этом. Бедным художникам нужно доступное место, где они могли бы спокойно собираться. Семья Барнс была баснословно богата, и Лили вполне могла воспользоваться этим ресурсом. Именно ради своих коллег она и собиралась открыть недорогое кафе. Пожав плечами, она добавила: — Думаю попросить Эшли или барона взять организацию на себя. «А это отличная идея», — подумал Дуглас. Вспомнив Эшли и Дэниеля, он не сомневался, что они оба охотно откликнутся на просьбу Лили. С их возможностями они, скорее всего, просто выкупят под этот проект всё здание целиком. И тут Дугласа внезапно осенило. — А можно этим займусь я? Лили удивленно округлила глаза. — Ты? — спросила она, едва сдерживаясь, чтобы не нахмуриться. — Но тебя ведь никогда не интересовал подобный бизнес. «Или я ошибаюсь?» — пронеслось у неё в голове. Лили вспомнила, что в последнее время Дуглас активно перенимал дела своего отца-маркиза и уже сделал несколько крупных инвестиций. Маркиз и маркиза Кейси постепенно подготавливали почву, чтобы передать все права и титул своему единственному наследнику. Однако проект, который задумала Лили, в корне отличался от привычных Дугласу прибыльных вложений. Это кафе априори не могло приносить доход, ведь его цель — продавать дешевый кофе неимущим творцам. — Если ты предлагаешь это только из-за меня... На лице Лили появилось явное выражение протеста. Ей очень хотелось попросить его не совершать глупостей. Дуглас и без того сделал для неё немыслимое — полностью перестроил и обезопасил целую улицу. Но у Дугласа были совершенно иные мотивы. — Буду с тобой предельно честен. Я бы солгал, сказав, что ты тут ни при чём. Но наполовину это нужно ради моего собственного удовлетворения. — Удовлетворения? — В то, чтобы эта улица стала чистой и безопасной, было вложено немало моих сил. И мне бы очень хотелось, чтобы на благоустроенной мной территории появилось заведение, которым ты смогла бы искренне гордиться перед своими коллегами. Лили ошеломленно уставилась на Дугласа. Слышали бы сейчас другие художники, как этот завидный кавалер без тени смущения признаётся в вещах, от которых они бы просто лопнули от зависти. Не выдержав, она звонко рассмеялась. — Я рада. Вволю отсмеявшись, Лили наконец заговорила. Всё это время Дуглас сидел абсолютно смирно, преданно ожидая, пока у неё утихнет приступ смеха. Она подняла чашку, сделала ещё глоток и продолжила: — Я рада, что твои труды по очистке этой улицы всё-таки принесли свои плоды. — Раз уж я сам за это взялся, то, конечно, они должны были окупиться. — И всё же я... Лили осеклась. Она панически боялась, что он потребует с неё плату за свои благодеяния. Она прекрасно знала, что Дуглас не из тех, кто выставляет счета, но всё равно подсознательно чувствовала себя должницей. Матушка не раз говорила ей, что не стоит забивать себе этим голову, но избавиться от этого чувства было непросто. — Ты подумала, что должна как-то вознаградить меня за всё, что я сделал, — мягко перебил её Дуглас. Он сделал глоток изрядно разбавленного молоком кофе, и его лицо наконец приняло довольный вид. Он заговорил медленно и веско: — Лили, я не стану отрицать, что навёл здесь порядок ради тебя. Я сделал это исключительно для того, чтобы ты была в безопасности. Лили словно заворожённая смотрела на руку Дугласа, державшую чашку. В его широкой ладони фарфоровый сосуд, который был точно таким же, как её собственный, казался до смешного крошечным. — Единственная награда, которой я желаю — это твоё благополучие. Было бы верхом бесстыдства требовать взамен всю твою жизнь лишь на том основании, что теперь тебе здесь ничего не угрожает. — Правда? Этот тихий вопрос Лили заставил Дугласа тепло улыбнуться. Любой другой на его месте, возможно, загордился бы. Всё-таки за последние пять лет он перевернул вверх дном огромный район ради одной-единственной женщины. Но Дуглас смотрел на ситуацию с совершенно противоположной стороны. — Неужели можно требовать от человека изменить все свои жизненные планы ради какой-то там улицы? Дуглас занимался благоустройством этого места по собственной воле. И каким бы грандиозным ни был этот поступок, глупо требовать плату за то, что ты делал исключительно ради своего собственного удовольствия. После его ответа с лица Лили мгновенно сошло напускное веселье. Она внимательно вгляделась в черты его лица. С момента их первой встречи утекло много воды. Лили по-прежнему не собиралась связывать себя узами брака, но ведь Дуглас-то был в совсем другом положении. И тем не менее, за всё это время именно Лили, а не Дуглас, умудрялась заводить романы. Она встречалась со многими мужчинами, и с некоторыми из них её отношения длились по нескольку месяцев. Дуглас же за эти годы не посмотрел ни на одну женщину. В конечном счёте первыми сдались вовсе не Дуглас и не Лили, а чета маркизов Кейси. Родители, которые в итоге просто опустили руки перед категоричным заявлением сына, что он либо женится на Лили, либо не женится ни на ком вообще, начали ускоренную процедуру передачи Дугласу всех семейных титулов и имущества. — Я не стану графиней Барнс. От этого внезапного и совершенно не связанного с предыдущей темой заявления Лили Дуглас удивлённо приподнял бровь. — Вот как? — Я решила уступить это право Эшли. Она... Лили на секунду тяжело вздохнула. Прежде чем идти с этим разговором к матушке, она сперва решила спросить саму Эшли: «Хочешь ли ты стать графиней Барнс?» Тогда у Эшли буквально загорелись глаза, но она не смогла вымолвить ни слова. Ей безумно хотелось этого, но она просто не смела даже мечтать о таком подарке судьбы. В итоге Лили поставила сестре лишь одно твёрдое условие: «Ты должна сама поговорить с матушкой и прямо сказать, что хочешь унаследовать титул. Ни Ирис, ни я помогать тебе в этом не станем. Ты обязана убедить её сама». Если ты по-настоящему хочешь чем-то обладать, нужно отчаянно протянуть к этому руку. Лили до сих пор грызло лёгкое чувство вины за то, что в прошлом она вольно или невольно сдерживала амбиции Эшли, поэтому сейчас младшей сестре необходимо было проявить немного здоровой дерзости, чтобы забрать то, что принадлежит ей по праву. — В отличие от меня, она искренне хочет стать графиней. Услышав это, Дуглас выглядел искренне поражённым, но промолчал. Эшли, какой он её помнил, всегда была робкой, тихой и скромной леди, так что он никак не ожидал от неё желания стать графиней. Впрочем, в жизни возможно всё. Видя его молчание, Лили продолжила: — По этой причине она не сможет выйти замуж до тридцати лет. Точнее, она, скорее всего, просто не станет этого делать. Пожав плечами, Лили вернулась к собственной истории: — И я тоже не собираюсь выходить замуж до тридцати лет. Меньше всего я хочу, чтобы люди думали, будто Эшли получила титул графини без особых усилий только потому, что я вышла замуж. Дуглас слегка нахмурился, не совсем понимая логику её рассуждений: — Но Лили, ты ведь в принципе не планировала связывать себя узами брака. — Всё верно. Лили подалась вперёд, упираясь локтями в стол, и хитро улыбнулась Дугласу. — Замуж я не собираюсь, но вот встречаться-то мне никто не запрещал. «Что это значит?..» В сердце Дугласа тонкой струйкой взвился едва уловимый дымок. Это был тот самый миг, когда в его душе вспыхнула искра надежды. — Дуглас, ты ведь любишь меня? — Ты — моё сердце. Я имею в виду... Рефлекторно выпалив это, Дуглас смущённо кашлянул и быстро добавил: — Да. Я люблю тебя. — Тогда давай встречаться. Пока мне не исполнится тридцать. Произнеся это, Лили на мгновение замялась. Её лицо приняло очень серьезное выражение, и она тихо добавила: — Разумеется, если ты сам этого хочешь. Лили сейчас было двадцать четыре года. Это означало, что до её тридцатилетия оставалось целых шесть лет. И всё это время Дугласу предстояло состоять в отношениях, которые не гарантировали ему в будущем законного брака. Для него это могло стать слишком суровым испытанием. Подумав об этом, Лили осторожно произнесла: — Конечно, если в какой-то момент ты устанешь от таких отношений со мной и захочешь расста... — Лили. Дуглас перехватил руку Лили прежде, чем она успела договорить эту фразу. Он посмотрел на неё с выражением полнейшего смятения на лице. — Я же сказал: ты — моё сердце. В его взгляде читалась смесь абсолютного неверия в то, что такой бесценный подарок судьбы достался именно ему, и панического страха, что всё происходящее — лишь прекрасный сон. Дуглас бережно поднёс ладонь Лили к своему лицу и медленно запечатлел поцелуй на её тыльной стороне. Едва её маленькая, тёплая рука коснулась его губ, он окончательно убедился, что это не сон. — Разве можно когда-нибудь устать от собственного сердца? Лицо Лили снова озарилось счастливой улыбкой. Она подняла свободную руку и мягко накрыла ею ладонь Дугласа, которая всё ещё сжимала её пальцы. Напевным, смеющимся голосом она произнесла: — Ох, Дуглас. Как же я рада, что ты у меня не поэт. В жизни она не слышала более ужасной поэтической метафоры. Но именно за эту искреннюю неуклюжесть Дуглас ей и нравился. Дуглас своей второй рукой нежно обхватил ладони Лили. Он принялся бережно целовать каждый её пальчик, светясь от переполнявшего его абсолютного счастья. — Я говорю совершенно серьезно. Ты — моё сердце.