Страх

Тёмно-карие глаза, устремлявшие взгляд так, словно хотели пролезть в самую бездну твоего сознания просто потому что им интересно, сияли задорным огоньком. Коля чувствовал себя зверушкой в зоопарке, на которого взирала пара мальчишеских глазёнок, пытающихся понять, что же это за диковинное животное? А глаза у этого Гуро действительно были мальчишескими, горящие задором, но по виду ему было лет 50-55. Это Коля понял, когда хозяин дома отошёл на пару шагов, окинул с ног до головы пришедшего юношу, сам себе ухмыльнулся и сел в кресло напротив, вальяжно закинув ногу на ногу. Ясен пень, человек у себя дома. Выглядел мужчина... Скажем так, максимально по домашнему. Тёмный лонгслив, широкие льняные штаны и тапочки... В виде акулы. Не, ну, так он конечно лет на 10 моложе выглядит, хотя, виски с редкой проседью выдавали джентельмена. Но грех не сказать, что при всём этом Гуро обладал природной грацией и , кажется, со склоностью к педантичности. - Голубчик, вы не глухонемой случаем ? - нарушил стирильную тишину насмешливый бархатный голос мужчины. Колю передёрнуло, он резко оторвал взгляд от собеседника (у него, кстати, была особенность-он часто мог смотреть на какой-нибудь предмет и подмечать каждую деталь, забывая о времени). -Кхм.. Нет-прокашлявшись отвечал Гоголь- Просто не знаю, что сказать. — Прекрасно! — Гуро всплеснул руками, и этот жест, на удивление, не выглядел театрально-наигранным. — Честность — валюта редкая, почти исчезающая. Мужчина подался вперед, и акулы на его ногах, казалось, хищно оскалились в сторону Николая. Коля непроизвольно поджал пальцы в ботинках. Он что, издевается что ли? Гоголь не смел начать разговор, да и что говорить то? "Извините, я боюсь жить, помогите"? Бред. Пусть этот "высококвалифицированный" и начинает. Гуро потянулся к чашке кофе,неоткуда взявшейся на прозрачном столике, с первого взгляда не заметного в стенах этой комнаты. - И так - он отхлебнул из чашки напиток- Думаю, мне представлятся смысла нет ибо зная александровскую натуру он уже вам выдал необходимую информацию. Да и я лишних слов не приветствую. - тут мужчина перекинул другую ногу и посмотрел прямо Коле в глаза- Чай, кофе не предлагаю, нервы ваши поберегу, поэтому, перейдём к сути. - вдруг посерьёзнел, сложил руки на колени и взгляд будто с насмешливости на анализ - С чего всё началось? С простого подсчёта? Он резко замолчал и снова впился взглядом в Колю. Пауза затягивалась, становясь почти осязаемой. Гоголь почувствовал, как к горлу подкатывает привычный комок тревоги. Ему захотелось поправить воротник водолазки, но под взглядом Гуро он боялся даже шелохнуться. — Вы ведь сейчас считаете свои вдохи, не так ли? — мягко, почти шепотом спросил Яков Петрович. Коля вздрогнул. Сердце пропустило удар. — Как вы... — Оставьте, — Гуро небрежно махнул рукой. — Это скучно. Вы тратите столько энергии на то, чтобы контролировать биологическую машину, которая и так прекрасно работает без вашего участия. Скажите-ка мне лучше, как долго это продолжается? Год? Два? Гоголь замялся. — Полгода где-то, — наконец выдавил он. — именно страх, а мысли... Кажется, всю сознательную жизнь. Гуро довольно прищурился. — М-да, интересно... Бинх не врал, вы весьма пессимистичны. - Яков Петрович снова прошёлся взглядом снизу вверх по собеседнику. - Впрочем, как и положено писателю. Яков Петрович резко встал, заставив Колю едва ли не подпрыгнуть в кресле. Акулы на его ногах мягко проскользили по паркету к книжному шкафу, занимавшему всю стену. — Пессимизм — это лишь неверно направленное воображение, Николай Васильевич, — бросил он через плечо, тонкими пальцами перебирая корешки книг. — Я читал пару ваших рассказов, интересные вещицы.- Яков Петрович выудил из полки томик Достоевского, открыл вогнутую страницу и процитировал- " Великая грусть необходима для большого сердца ... "Ну вы поняли. Писатель должен страдать и так далее... Но, если по честному.-Отложил книгу, облокотившись на стеллаж, снова прожигая глазами- долго вы собираетесь с этим жить? Произнося эти слова, он выделил "этим" повертев пальцем у виска. Гоголь горько усмехнулся - Как будто это от меня зависит...-Чуть помолчав, он внезапно добавил - Будь моя воля, я б уже давно перестал об этом думать. Тут Яков Петрович захотел что-то ответить, высказать, но Гоголь его опередил: - И вы не подумайте, я пытался отвлечься. Раньше, в самом начале, было гораздо проще: я находился в компании людей практически постоянно. Просто некогда было об этом думать, а потом... А что потом? А потом мысли выскакивали так неожиданно и так бесконтрольно, что хотелось зарыться головой в песок, дабы это не слышать. Просто сидишь, например, с друзьями, общаетесь, всё хорошо, как вдруг... " А вдруг, именно сейчас, у меня остановится сердце? ". И так каждый раз. Независимо от времени, места, окружения. Но в слух этого Коля не сказал, потому что бывают такие мысли, которые не описать словами. Ты не успеваешь за их ходом, они вертятся вереницей во круг твоей черепной коробки, превращаясь в вихрь из страха, уносящий любую позитивную мысль. - Ясно. - Глухо пробубнил Гуро. Его глаза сверлили пол, он явно что-то прокручивал в голове. - Что?- Так же глухо спросил Коля. Такое ощущение, будто этот психолог вовсе незаинтересован в проблемах своего пациента. - Что вам просто нравится всё это. Ощущение постоянного страха, бессилия, апатии. Вы выбрали тот образ, в котором есть хоть какие-то эмоции, ибо в обычной жизни вам слишком скучно. Ваш панический страх доставляет вам чувство некой особенности, мол, никто таким не страдает, все живут хорошо, а у меня такая драма. Вы можете этого не осознавать, но, поверьте, так оно и есть. - Скороговоркой выпалил мужчина. Интересно то, насколько человек должен любить свою профессию, что при её выполнении просто загорается изнутри, его мозг начинает работать как шестерёнки, шаг за шагом, обрабатывая каждый бит информации. Ну, это Коля так, для себя отметил, может, напишет что-нибудь об этом... Он обернулся, и на его губах играла странная, почти сочувственная улыбка. — Скажите, Николай Васильевич, вы в детстве часто болели? Коля сглотнул. Слова Гуро попадали в самую цель, сдирая защитный слой напускного спокойствия. - Ну да...Мать постоянно пичкала какими-то таблетками... Гуро внезапно сократил расстояние между ними. Взглянул в глаза Николая, словно читая суть его существования. — А покажите - ка ваши руки, будьте добры — прошептал Яков Петрович, и в его глазах снова вспыхнул тот самый мальчишеский задор. — Не бойтесь, это не то, о чём вы могли тревожиться, на проявления вашей слабости мне искренне плевать. Парень выпрямился и недоверчиво, с опаской приподнял рукава водолазки. Нет, он не боялся показывать шрамы от порезов, их не было видно на бледной коже, он боялся услышать что-то, что создаст ему новую фобию. Хоть Гуро Гоголь не особо доверял , но желание вылечиться было настолько сильным, что преодолело стеснение. Осторожным и ловким движением Яков Петрович прошёлся пальцами по тонкой руке Николаши, остановившись на сгибе локтя. Он сам себе кивнул и сказал: - Ну, собственно , что я и ожидал увидеть. Вот, видите-он указал на маленький шрамик возле самой вены - это шарм от так называемых "царапок" их делают детям, чтобы проверить наличие аллергии на что-либо. В силу особенностей вашей кожи у вас этот шрам не зажил, но оно и к лучшему. Гуро сново вернулся в своё кресло, усевшись в начальную позу и слегка нагловато начал вещать: - И так, вас скорее всего с детства убеждали, что вы - аллергик, что у вас очень слабый организм. Такие убеждения характерны для людей, у которых один ребёнок или же печальный опыт с предыдущими детьми. Судя по вам, вы не первый ребёнок в семье, держитесь иначе, а значит,ваши братья или сёстры были неудачным опытом ваших родителей. Вас так сильно опекали в детстве, что вы сами выросли с убеждениями того, что любая пылинка тут же убьёт вас, если попадёт в ваш организм. - Проговорив это, облизнул губы и продолжил- Так, я прав, Николай Васильевич? Коля лишь молча кивнул. Что тут скажешь? Всё именно так. Якове Петрович потянулся к столику, взял с него блокнот и щёлкнул ручкой. -Ну-с,теперь давайте подумаем, как вас лечить...