Пленник

Андреа быстро потерял счет времени. Через маленькое оконце проникал свет, но он скоро перестал обращать на него внимание. Ему исправно приносили пищу, и он давился ею, но, помня обещание, проглатывал. Правда потом его часто рвало в отхожее ведро. Спал неровно, рвано, то и дело просыпаясь от кошмаров. А когда приходил Салай, кошмары повторялись в реальности. В какой-то момент Андреа понял, что сопротивляться не осталось сил, ни физических, ни моральных, и просто принял происходящее. Пока что-то не изменилось. Салай сел на тюфяк рядом, запустил руку под рубашку, провел ладонью до лопаток. Андреа обреченно закрыл глаза. Опять. Кажется, у него вырвался стон, на который ответили смешком. Вторая ладонь погладила бок, сжалась на талии. Салай наклонился, прикусил загривок, тут же зализал свежую ранку. Поцеловал под ухом. — Так совсем скучно, — протянул, обжигая шею дыханием. — А ты что, ждешь, что я стану подыгрывать? — мрачно спросил Андреа. — Я уже выучил, мне не вырваться. Так что делай, что хочешь. — Что хочу? — протянув последнюю гласную, Салай почти заурчал. Стянул с не сопротивляющегося Андреа рубашку, потом штаны, а ему было уже все равно. Ужасная привычка терпеть возникла так скоро, и это тоже было отвратительно. "Где ваша честь, лорд Гальярд?" Проебана она, безвозвратно. Салай прижался губами к основанию шеи, беспорядочна гладя спину, чуть царапая кожу иногда, и от этого почему-то разбегались мурашки. Потом Андреа перевернули на спину, положили ладонь на живот и оставили дорожку влажных поцелуев от ключицы до уголка челюсти, обвели языком ухо. Андреа протяжно вздохнул, чуть приоткрыв рот — и удивленно раскрыл глаза, когда Салай поцеловал его, сразу глубоко, лаская язык, пытаясь вовлечь. Андреа уперся ладонями в грудь Салая, пытаясь оттолкнуть, но с таким же успехом можно было пытаться подвинуть каменную глыбу. Тот в ответ только навалился сверху всем телом, вжимая в тюфяк, и укусил за нижнюю губу. Воспользовавшись моментом, Андреа сжал зубы и отвернул лицо, так что следующий поцелуй мазнул по скуле. Салай рассмеялся тихо, снова поцеловал, потом в щеку. Сжал пальцами подбородок, заставляя повернуть голову, снова припал к губам, то прикусывая, то облизывая, то раздвигая их скользя языком по стиснутым зубам. — Ну же, расслабься, — прошептал. Его руки блуждали по телу Андреа, выглаживая, от чего тот вздрагивал едва ли не сильнее, чем от поцелуев. Наконец Салай оторвался от него, спросил: — Как тебе нравится, чтобы тебя касались? Когти чуть царапают грудь, потом мягкие пальцы сжимают сосок, вырывая нервный вздох. — Прекрати, — сдавленно приказывает Андреа. В ответ снова смеются. — Это не ответ. Прикусывает кожу на шее, почти нежно, потом зализыват. Запускает лапу в волосы, тянет, заставляя прогнуться. Андреа закусывает губы. — Я не хочу, чтобы ты меня касался, — голос дрожит, почти жалобно. — Да? — Салай прикусывает кожу над ключицей, клыки прокалывают кожу, и он жадно слизывает выступившую кровь. Проводит ладонью по животу вниз, обводит пальцами ямку пупка. — Почему-то мне кажется, что это не так. Второй ладонью давит на поясницу, прижимая к себе, потом перехватывает между лопаток, царапая едва выпущенными когтями, ведет вниз, по позвоночнику, и Андреа беспомощно запрокидывает голову. Собственное тело ощущается неправильно, и хотя в желудке сворачивается тошнота, томительно возбуждение накрывает так, что когда Салай снова припадает к губам в поцелуе, Андреа открывает рот ему навстречу. Ощущается так, словно его снова трахают, только теперь языком, глубоко, уверенно и властно. И почти нежно. Салай накрывает рукой член Андреа, скользит пальцами вдоль ствола, мягко оглаживает яйца, прежде чем сжать ладонь и резко провести от основания до головки, а потом плавно обратно, чуть оттягивая кожу. Отрывается ото рта, целует грудь, потом живот, сползая ниже. Сжимает пальцами сосок Андреа ровно в тот же миг, когда обхватывает губами головку его члена, заставляя выгнуться и застонать. Клыки мешают ему заглотить глубоко, поэтому он выцеловывает и вылизывает, одновременно работая рукой, и Андреа бьется, пытаясь вырваться, уйти от мучительного удовольствия, которое скручивает тело. Салай рычит сердито, но отрывается. Накрывает ладонями горячие щеки Андреа. — Сегодня тебе будет хорошо. Обещаю. И разводит его ноги. Стягивает с себя рубашку, развязывает штаны, на миг прижимается тело к телу, посылая новую волну дрожи — он прохладный, и это приятно. Затем снова отстраняется, пристраиваясь между ног, закидывает одну себе на плечо. Андреа дергается, пытается пнуть, но ладонь железной хваткой сжимает щиколотку. Салай снова смеется, прижимается губами к подъему, потом к пальцам. Масло щедро льется на промежность, стекает к заднице. — Перестань, — теперь это звучит почти умоляюще, и Андреа ненавидит себя за это. За это — и за собственное возбуждение. Салай и не думает слушаться. Измазанные маслом пальцы проникают внутрь, смазывая и без того растянутый вход, чуть сгибаются, словно ищут что-то — и Андреа давится воздухом, когда тело прошивает волной удовольствия. — Вот так, — шепчет Салай, и пальцы выскальзывают. — Вот теперь будет интересно. В этот раз он входит медленно, давая время привыкнуть, и это хуже, много хуже, потому что не так больно, не отвлекает от скользящей по члену руки, от губ на шее, от долгого поцелуя. А потом еще хуже, когда он снова находит это место внутри, и Андреа вздрагивает под удовлетворенное урчание. Салай начинает двигаться, плавно, мучительно медленно, и Андреа хочет умолять — и уже сам не знает, о чем. — Так как тебе нравится? — на очередном толчке спрашивает Салай. И в ответ слышит только стыдный стон. — Ммм, — он улыбается. — Тогда я покажу, как нравится мне. Закидывает на плечо вторую ногу, и входит уже резко, полностью, вырывая крик. Медленно, но сильно и ритмично вбивается внутрь, и Андреа плохо от того, как ему в эти моменты хорошо. Он пытается оттолкнуть, но ладони только слепо шарят по чужой груди, и уже Салай стонет, жмется ближе, как соскучившийся по ласке кот. На миг останавливается, ловит ладонь Андреа, чтобы положить ее себе на загривок. — Вот так, — говорит неожиданно мягко. — Вот так. И Андреа только сжимает пальцы, вырывая у него еще один стон. Салай трахает его, пока тот не кончает, выгибаясь со сдавленным криком. Выходит, ловит вторую руку Андреа, заставляет сжать ладонь на своем члене, и сам двигает, задавая нужный темп, пока не утыкается лбом в грудь и не заканчивает сам с тихим рычанием. Ладонь соскальзывает с его загривка, и Андреа зажимает себе рот, понимая, что снова рыдает, как баба. — Ну чего ты, — Салай отнимает его руку, целует снова, теперь совсем нежно и мягко. — Ну что ты. Тебе же было хорошо. Улыбнись.