Пленник

Салай выглядел довольным, как кот, придушивший мышь и пришедший к хозяину хвастаться. Подол рубахи был поднят, так, что было видно пояс штанов и впалый живот. Андреа сел, посмотрел вопросительно. Ему на колени высыпали яблоки, крупные и медово-желтые. Салай сел у ног Андреа, заглянул в глаза, словно проверял — счастлив, нет? Не улыбнуться в ответ было нельзя. — Все мне? — Ага. Месяц яблок, как-никак. Андреа подобрал одно, откусил. Зажмурился от удовольствия, протянул другое яблоко Салаю. Тот тихо рассмеялся. — Я не ем такое. Я тварь плотоядная, от яблок только животом буду маяться. Андреа повел плечами, пытаясь прогнать скользнувший по спине холодок. Откусил еще кусок. Яблоко было сладким, мягким и сочным, напоенным светом жаркого лета. — Жаль, — сказал Андреа. — Это вкусно. Салай хмыкнул, встал на колени. Слизнул с подбородка Андреа яблочный сок. Быстро коснулся губ. — Действительно вкусно, — согласился, усаживаясь обратно. Андреа утерся рукой, отведя в сторону взгляд. — Я почти ничего о тебе не знаю, — сказал тихо. Салай склонил голову к плечу. Лицо резко стало серьезным. — А хочешь знать? В этом не было ни малейшего смысла, ему незачем было понимать своего пленителя, но Андреа почему-то кивнул. Салай облизнул губы, сказал: — Тогда спрашивай. Андреа наклонился, коснулся пальцами шрама. — Почему ты меня простил? — Догадайся. — Это не ответ. — Я не могу дать другого, — еще более хрипло, чем обычно, отозвался Салай. Словно Андреа стиснул его горло, перекрывая воздух. Он отдернул ладонь, не отрывая взгляда от глаз Салая. Что-то было в них, какая-то потаенная мука. “У тебя почти получилось. Жаль…” “Я понимаю тебя. Больше, чем ты думаешь”. Андреа зажмурился, встряхнул головой. Это не то, о чем он хотел думать. Не тот вывод, к которому хотел приходить. — Моя очередь спрашивать? — прервал затянувшуюся паузу Салай, словно они в игру играли. Взял одно яблоко, подкинул в ладони. Андреа напрягся. Он боялся, что тот спросит о прошлом, о доме — о чем-то, что Андреа потерял, и снова будет больно, словно вскроют едва зажившую рану. — Что мне принести в следующий раз? — Вина и оливок, — Андреа улыбнулся с облегчением. Чуть толкнул носком в грудь. — Если найдешь хоть что-то из этого. — У нас тоже делают вино… — Это что угодно, но не оно. — Лорд, — насмешливо протянул Салай. Прижался щекой к его колену. — Твоя очередь. — Ты когда-нибудь видел море? — Нет, и не стремился. А стоит? — Да, — Андреа откинулся назад, уперся ладонями в тюфяк. Прищурился, словно на солнце смотрел. — У моря и в горах одно и то же ощущение — насколько ты мал по сравнению с миром. А еще это просто красиво. Особенно рассвет. — Может, однажды, — в голосе Салая не чувствовалось особого рвения, но он почему-то спросил: — расскажи больше. Андреа закрыл глаза, вспоминая. Заговорил, пытаясь описать запах соли и водорослей, блики солнца на глубокой синеве волн, мягкость песка, прохладу воды. Салай слушал и жмурился, не то просто впитывал звук голоса, не то — пытаясь представить. Андреа не уточнял. Так и говорили, о мелочах и пристрастиях. Ничего о прошлом. И о будущем — ничего.