Shots

      О, это жуткое чувство, когда голова раскалывается и трещит настолько сильно, что хочется даже завыть. Выкрутить её из плеч, как винтик, и бросить в чан с холодной водой. Или с обезболивающим. Она звенит, гудит, и что ещё только в этот ужаснейший момент в ней не происходит.       Во рту сухо, губы стянуло. Регулус жмурится, громко втягивает воздух носом – чувствует только перегар, знакомый парфюм и пот. Он лежит боком, под своей рукой ощущает безмятежно вздымающуюся голую грудь. Лицом почти утыкается в чужое крупное плечо. Регулусу не нужно открывать глаза, чтобы понять, кто это, – конечно, рядом с ним спит Джеймс.       И от этого как-то даже спокойнее, потому что Джеймс Поттер – это стабильность. Это его стабильность. Регулуса. И Регулус рад – да, в каком бы положении он сейчас ни был, он рад – лежать в одной постели именно с ним, а не с каким-нибудь левым мужиком.       Впрочем, второй вариант в принципе невозможен. В планах Регулуса на эту тусовку был пункт о том, что проснуться он должен с Джеймсом.       Регулус потягивается, переворачиваясь на другой бок, всё ещё с закрытыми глазами. Но у него не получается вытянуться на кровати и занять побольше места, потому что его локоть упирается в ещё одно спящее тело. Регулус распахивает глаза.       Ремус Люпин лежит слева от него. Тоже голый. Растрёпанный. И лежит он, блять, к Регулусу лицом.       Регулус задерживает дыхание и даже не моргает – пялится на Ремуса, пытаясь осознать ситуацию, а потом его взгляд цепляется за чёрную копну волос позади него. Это Сириус мирно посапывает, лёжа лицом к окну – спиной ко всем остальным.       Ко всем остальным, блять. Регулус ложится ровно на спину и с ужасом пялится в потолок, сложив руки на груди и боясь хоть кого-то задеть. Он совершенно голый – даже заглянул под одеяло, чтобы убедиться – лежит с тремя такими же голыми парнями в одной постели. В номере отеля, явно скольки-то-звёздочного, судя по интерьеру и «королевскому» размеру кровати.       Из самого плохого в этой ситуации: Регулус абсолютно нихуя не помнит. Он может только предположить, что именно здесь произошло, но ему страшно об этом даже подумать. Неужели они все...       На фоне резко подскочившей тревоги, Регулус перестаёт обращать внимание на головную боль. Он изо всех сил пытается вспомнить хоть что-нибудь из этого номера, но у него были воспоминания только из клуба. Как они все вместе пили, как оплакивали холостяцкую жизнь Питера, как Регулус безудержно танцевал в толпе, развязанный алкоголем. Ему было хорошо и легко.       Как он сосал Джеймсу в туалете. И как не дал ему кончить – это он точно помнит. Точно помнит, что пообещал ему продолжить потом. И Джеймс в ответ на это очень сексуально заскулил.       Но Регулус не помнит, сдержал ли он в итоге своё обещание. Эта амнезия нагоняет на него жути. Как вообще можно забыть всё?       Регулус закрывает лицо руками и тяжело вздыхает. Он чувствует себя просто кошмарно. Ему ужасно хочется попить и помыться, а ещё скорее – сбежать отсюда, и желательно, до момента пробуждения его старшего брата. Он уже представляет выражение лица Сириуса и истерику, которую он может устроить.       Слева раздаётся хрипловатое мычание – Ремус шевелится под одеялом, поворачиваясь в сторону Регулуса и прижимаясь к его боку. Он невнятно бубнит что-то и хмурится с закрытыми глазами. Регулус снова не дышит, снова пялится на него, как на какого-то дикого зверя – может, Ремус перепутал его с Сириусом?       Он точно, блять, перепутал. Регулус отпрянул в сторону – туда, где спит Джеймс – когда Ремус попытался прижаться лицом к изгибу между плечом и шеей и поцеловать Регулуса. Полный пиздец.       Ремус открывает глаза и щурится несколько секунд, вглядываясь в лицо Регулуса. Видимо, пытается разглядеть в нём кого-то другого. Но когда понимает, что перед ним не Сириус вовсе, выражение его лица меняется – Ремус распахивает глаза и поднимает брови.       – Какого..? – он приподнимается на локтях и быстро оглядывается. Смотрит в другую сторону – там, на краю этой огромный кровати, всё ещё идиллически спит Сириус. Потом Ремус снова смотрит на Регулуса, видит за ним Джеймса, и в его глазах будто можно заметить понимание. Пазл складывается.       Они молча смотрят друг на друга ещё несколько секунд, пока Регулус снова не закрывает лицо руками и не ложится обратно на спину. Если ему кто-нибудь скажет, что есть состояния хуже, чем у него сейчас – он лишь посмеётся.       – Блять, блять, блять, – взволнованно шепчет он. – Это, блять, полная хуйня!       Регулус даже не знает, что его больше тревожит: возможная связь со своим братом и его парнем, или то, что они оба узнают о его связи с Джеймсом.       Ремус берётся за голову и устало мычит. Он кое-как поднимается, садится на кровать, сгибая колени. Почувствовав шевеление, Регулус убирает с лица руки и смотрит на него – одеяло совсем не прикрывает голый зад Ремуса. Волосы торчат в разные стороны, кое-где на спине красноватые следы – то ли от ногтей, то ли от зубов.       – Ты... Помнишь что-нибудь? – Ремус оборачивается на него и вздыхает. Тяжело и болезненно вздыхает. Кажется, Регулус может услышать звук его трещащей головы.       – Отрывками, кажется... – тихо говорит Регулус. Он надавливает пальцами на виски и задумчиво хмурится, пытаясь восстановить в голове хронологию событий. – Мы были в клубе, я вернулся из туалета к бару, кто-то сунул мне стакан. Я выпил и пошёл танцевать с каким-то... С каким-то парнем, а потом мы, вроде, поехали куда-то на машине или...       – Какой-то парень – это Джеймс? – тихо усмехается Ремус и кивает в его сторону. Регулус смущённо поджимает губы и таращится сначала на него, а потом и на Джеймса. Тот дрыхнет, как убитый. И выглядит очаровательно даже после такой кошмарной пьянки.       – Ну, видимо да? – Регулус пожимает плечами и мотает головой, говоря так, будто это очевидно. Это правда очевидно, и скрыть просто невозможно, так что ему становится ещё более неловко, когда Ремус с пониманием смотрит на них обоих.       – А у вас... было что-то до этого? – Ремус продолжает почти шептать, чтобы никого не разбудить. Он то и дело ловит взгляд Регулуса, который тот тут же неловко отводит. Зачем он вообще это спрашивает? Почему он так смотрит?       – Нет! – ответ выходит слишком резким. И слишком громким. Регулус поднимается, упираясь спиной в изголовье кровати, и пытается натянуть одеяло повыше, но ничего не выходит – всё-таки, он под ним не один. Они делят это одеяло вчетвером.       Джеймс шевелится под его боком и точно так же, как Ремус, что-то бормочет. Точно так же пытается обнять Регулуса.       Он потирается щекой о его рёбра и почти утыкается лицом в бочину. Просовывает одну руку под Регулусом, а второй обнимает его сверху. У Джеймса получается заключить его в кольцо из своих рук. Глаза всё ещё закрыты. Почему им всем обязательно нужно доебаться до Регулуса? И обязательно прижаться к нему так, будто он – огромный магнит.       – Джеймс, – шепчет Регулус и в панике смотрит на Ремуса. Потом на кудрявую макушку Джеймса. Потом снова на Ремуса, и думает о том, что он об этом подумает. Регулус надеется, что со стороны это выглядит так, будто Джеймс забылся и перепутал его с какой-нибудь девчонкой. Такое ведь возможно, да? Вполне.       – Да, – он продолжает прижиматься к боку Регулуса, хрипло мычать и улыбаться. И Регулусу в этот момент хочется его ударить. – Поцелуй меня, малыш.       – Джеймс, – теперь Регулус недовольно шикает. Ударить Джеймса хочется ещё больше. Он не понимает, куда ему деть руки – если бы они были в кровати только вдвоём, он бы обнял Джеймса в ответ и действительно бы поцеловал. Но сейчас Ремус пялится на них и едва сдерживает загадочную улыбку. И Регулус совершенно не может понять его эмоции.       – Реджи, – довольно отвечает ему Джеймс, и в этот момент Регулус тяжело вздыхает. Это, блять, никак не улучшает ситуацию.       – Мудак, открой глаза! – он пихает Джеймса в плечо, и тот слегка отстраняется. Открывает глаза, первые пару секунд пытаясь сфокусировать зрение. Ему, наверное, плохо видно без очков, но и без них Джеймс сразу видит Ремуса и его выражение лица меняется с довольного на удивлённое.       – Оу, – он окончательно отлипает от Регулуса и привстаёт, держась на локтях. Они обмениваются взглядами – Регулус делает настолько злобное лицо, насколько это вообще возможно – и Джеймс замечает ещё одного человека на кровати.       О, да, Сириус по-прежнему тихо сопит. Парни могут видеть только его голую спину и кудрявый затылок.       – Доброе утро, – Ремус снова усмехается. Почему его это так смешит? И почему он продолжает загадочно улыбаться? Кажется, Ремус чувствует себя лучше всех остальных, даже несмотря на то, что тоже морщится от головной боли. Однако всё равно давит лыбу. – Как спалось, Джеймс?       Нет, ну он издевается? Регулус не может сдержать угрюмое фырканье.       – Нормально... – Джеймс задумчиво трёт ладонью лоб. Он оглядывается, чтобы найти свои очки, но безуспешно. Зато со своей стороны кровати на полу ему удаётся найти кучу одежды. Кажется, здесь его джинсы и рубашка, а ещё нижнее белье. Но не его. – Только я нихера не помню.       – Как и все мы, – на лице Регулуса до сих пор недовольство. Он сидит, упираясь спиной в изголовье кровати, и скрещивает руки на груди. Рассматривает номер.       Светлые шторы задёрнуты, а за ними явно панорамное окно. Перед кроватью довольно много свободного места: в противоположной от окна стороне стоит угловой диван и стеклянный столик перед ним. На столе Регулус видит две большие бутылки водки – одна из них пустая лишь наполовину – и несколько банок от энергетиков, вероятно, из мини-бара. А ещё пустые упаковки от каких-то закусок.       Ему от этого вида становится плохо. Он вспоминает, как осушил три шота текилы за один раз, и как его чудом не вырвало в тот момент. Кто-то сунул ему кусок лайма в рот, и после этого Регулус полетел на танцпол.       Обычно он так не пьёт. Да и в целом – он не любитель алкоголя. Но, видимо, вчерашний день выпал на тот самый период, когда Регулус живёт по принципу «когда, если не сейчас?». В прошлый такой период он проколол себе соски.       Правда пирсинг он снял уже через несколько недель. И это было ужасно больно.       На какое-то время они все замолчали. И все трое чувствовали опустошение друг друга. Было слышно только звуки оживлённого города за окном, периодически тяжёлые вздохи и шуршание одеялом. Регулус взглянул на электронный циферблат винтажных часов Джеймса – сейчас всего лишь одиннадцать утра. Во сколько они сюда заселились?       – Эй, – заметив взгляд Регулуса, Джеймс снова ложится на бок, поворачиваясь к нему. Он несколько секунд рассматривает Регулуса с каким-то священным трепетом, а потом совсем тихо, едва различимым шёпотом, спрашивает: – Как себя чувствуешь?       О, Джеймс всегда такой заботливый после секса – Регулус знает. Точнее, сейчас уже не после, но может и сразу после тоже был, просто никто из них теперь этого не вспомнит.       Регулус хмурится и вздыхает, но не от того, что Джеймс задал этот вопрос, а от того, что ответ – негативный. Он плохо себя чувствует. Хуёво, если уж точно. Просто, блять, ужасно. Джеймс с пониманием отводит взгляд вниз, и Регулус может увидеть, какие длинные у него ресницы. Он тушуется на мгновение, а затем снова поднимает глаза.       – У нас ведь... Было что-то? – всё ещё шёпотом. Регулус кусает нижнюю губу и смотрит перед собой – он думает.       Он концентрируется на ощущениях в своём теле. В самом верху – похмелье. Жуткое, горькое на языке, липкое. Оно заставляет думать о том, чтобы никогда больше не притрагиваться к алкоголю. Дальше – смущение. Бомба замедленного действия лежит в нескольких дюймах от него, и её взрыва никак не избежать. Это вызывает тревогу, а за ней идёт и стыд. Стыд за причину взрыва. Затем – Регулус пытается понять, что чувствует своей нижней частью тела.       – Да, – он тоже говорит шёпотом, снова смотрит на Джеймса. Но, если честно, в этом ответе нет никакой уверенности. Может, ничего и не было. – Наверное...       Джеймс задумчиво кивает и выглядит так, будто хочет спросить что-то ещё. От этого Регулусу становится ещё более неловко – на расстоянии вытянутой руки сидит Ремус: он молчит и смотрит в зашторенное окно, иногда устало вздыхает, переводя взгляд на спящего Сириуса.       – А ты... – всё-таки Джеймс продолжает. Он выглядит довольно встревоженно. – Ты давал мне согласие? Ну, знаешь...       – Боже, – Регулус стонет и снова закрывает лицо руками. Ему кажется, что сейчас не очень подходящее время, чтобы говорить о таком. Он итак готов сгореть со стыда из-за своего положения, а тут ещё и Джеймс: такой весь правильный, благородный рыцарь на белом коне, но с одним большим недостатком – у него напрочь отсутствует смущение.       Ремус поворачивается в их сторону. И опять загадочно улыбается. Просто отлично – он, видимо, прекрасно всё помнит с прошедшей ночи. Хотя Регулусу кажется, что пили они все примерно одинаково.       Вдруг с левой стороны кровати слышится шорох – все трое поворачивают головы и смотрят на Сириуса. Тот кряхтит, вытягивая руки вверх, и сам весь натягивается, как струна, ложась на спину. Спутанные длинные кудри рассыпаются по подушке. Улыбка на лице Ремуса становится тёплой и ласковой. Он тянет к голове Сириуса руку, чтобы убрать со лба волосы и погладить его по щеке. Смотрит на его безмятежное и слегка отёкшее лицо с удивительной нежностью.       Регулус и Джеймс задерживают дыхание. У них есть ещё несколько секунд, прежде чем Сириус откроет глаза и проклянёт их обоих. Но он пока не открывает. Зевает и мычит с пробуждения.       – Рем, – тянет хрипловато Сириус и на ощупь находит спину Ремуса, гладит его по пояснице. – Мне плохо.       – Я знаю, – Ремус только тихо хихикает. Он запускает ладонь в сбившиеся кудри и несильно треплет Сириуса по голове.       – Мне приснился ужасный сон, – всё ещё не открывая глаз, Сириус снова переворачивается – теперь на живот – и снова вытягивается. Регулус с ужасом смотрит то на него, то на Ремуса, и чувствует, как Джеймс под его боком замер и не дышит.       – Правда? И что же тебе приснилось? – ласково спрашивает у него Ремус, проводя ладонью от затылка к шее, а потом вниз, по спине. Он останавливает руку на пояснице, которую совсем не прикрывает край одеяла, и бережно её поглаживает.       – Я даже не хочу об этом говорить, – бормочет Сириус, утыкаясь лицом в подушку. Он обнимает её руками. – Это ужасно! Если бы это произошло в реальной жизни, я бы... Не знаю, я бы, наверное, оборвал со всеми связи и ушёл жить в лес.       – Всё настолько плохо? – Ремус продолжает гладить его по спине. На секунду он оборачивается к Регулусу и Джеймсу, показывая им выражение лица, а-ля: «Кажется, вам пиздец, парни».       – Это... Отвратительно! Ты даже не представляешь... – снова возмущается Сириус. Он поднимает голову, чтобы посмотреть на Ремуса, но.       Но видит не только его.       Лицо в ужасе застывает, когда Сириус встречается взглядом с Регулусом. И Регулус чувствует, как у них обоих в этот момент останавливается сердце. Сириус вскакивает, садясь на кровать и подтягивая к себе свой кусок одеяла.       – Какого хуя?! – вскрикивает Сириус. Он таращится на Регулуса, а затем переводит взгляд за него – Джеймс виновато улыбается и чешет затылок, при этом бесстыдно продолжает прижиматься к боку Регулуса. – Какого, блять, хуя ты здесь делаешь?!       Регулус тут же хочет ответить, открывает рот, но слова не идут – он понятия не имеет, что сказать. А ведь действительно. Что он здесь делает? Может, это даже не его – или не их с Джеймсом – номер?       – Эй, не заводись, – Ремус тянет к его плечу руку, но Сириус отмахивается от него. Он хочет встать с кровати, но быстро понимает, что у него не получится так просто это сделать, потому что он, как и все остальные, совершенно голый. – Сириус.       Сириус берётся за голову и закрывает глаза. Он шумно выдыхает и почти отчаянно мычит – похоже, пытается хоть что-нибудь вспомнить. Однако, Регулусу кажется, что брат, как и он сам, не помнит нихуя. Но что он имел в виду, говоря про свой ужасный сон?       Может, это и не сон вовсе...       Регулуса очень пугает беспамятство. Как только он начинает думать о том, в каком состоянии был и что абсолютно этого не помнит – к нему подкрадывается паника. Ему повезло оказаться в хорошей компании, иначе бы сейчас он не в кровати лежал, а в каком-нибудь овраге: грязный, побитый и без денег.       – Сириус, – повторяет Ремус. – Что последнее ты помнишь?       – Меня сейчас стошнит, – Сириус мотает головой и поворачивается, чтобы спустить ноги с кровати. Он хватает с пола чёрные джинсы – вроде, это его – и натягивает их прямо так, на голое тело, после чего убегает к ванную комнату. Ремус провожает его взглядом, а потом снова смотрит на парней.       Регулус закрывает глаза. Всё, что сейчас происходит – это просто какой-то бред. Сюр! Это ведь не может быть правдой? Может, они просто так уснули все вместе, и между ними не было ничего такого. Такого, о чём стыдно даже думать. Джеймс рядом с ним тоже встаёт, садясь на край кровати – Регулус смотрит на его спину и замечает пару красноватых засосов выше, на шее.       – Не могу найти свои очки, – задумчиво бормочет Джеймс, снова оглядывая все поверхности – ну, по крайней мере те, которые близко к нему и которые он может разглядеть. Затем он наклоняется и заглядывает под кровать, а Регулус в этот момент... У Джеймса отличная фигура, вообще-то, и не заглядеться на его мышцы – грех. Так что Регулус в этот момент пялится на его голую спину и задницу.       Даже жаль, что он ничего не помнит. Ему бы хотелось помнить секс с Джеймсом Поттером от самого начала и до самого конца.       Так и не обнаружив нигде очки, Джеймс поднимает с пола свои джинсы, внутри которых были и трусы – видимо, стянул их вместе – и чужие чёрные боксеры. Это Регулуса.       В этот момент из ванной комнаты вылетает Сириус и пулей несётся к окну. Его лицо и чёлка влажные от воды, джинсы кое-как держатся на костлявых бёдрах, а в руке лежит, недавно вышедший, пятый айфон. Он хватается за шторы и резким движением разводит их в стороны.       – Блять, – Сириус истерично усмехается, оборачиваясь в сторону парней. Он снова смотрит в телефон, а затем разворачивает его экраном к остальным.       Регулус щурится, чтобы разглядеть, что показывает Сириус. Это прогноз погоды.       «Бирмингем. Плюс двадцать градусов. Местами облачно»       – Что?! – удивляется Ремус.       – Что? Что там? – Джеймс быстро натягивает на себя трусы и встаёт с кровати. Бедняга, ему же совсем ничего не видно. Он подходит к Сириусу, щурится и смотрит в его телефон. – Бирмингем?! – удивляется так же, как Ремус пару секунд назад.       Отлично. Просто супер. До Лондона больше сотни миль, и Регулус сомневается в том, что хоть у кого-то из них остались деньги. Сейчас он чувствует себя, как огромная куча развалившихся деталей, которые валяются по всей площади этого сраного Бирмингема, и которые невозможно собрать обратно во что-то целое.       Хочется остаться в этой кровати навсегда, никогда и никуда больше не выходить из этого номера – настолько сейчас это кажется непосильной задачей.       – Питер звонил мне семнадцать раз, – Сириус всё ещё смотрит в телефон. Он подходит к мини-бару и открывает дверцу – конечно, там не осталось ничего, кроме воды. Всё, что могло выпиться, выпилось ещё ночью. Удивительно, что они решили не запивать водку минералкой. – Блять, я вообще ничего не помню.       Он садится на пол, бросает рядом с собой телефон и достаёт из маленького холодильника всю воду, что там есть – как раз четыре небольшие бутылки.       – Ну, что-то ты должен помнить, – Ремус пожимает плечами и слезает с кровати. В отличие от Сириуса или Джеймса, Ремус действительно совершенно бесстыдный – он даже не пытается найти что-то, чем может прикрыться. Регулус смущённо переводит взгляд на окно. Незнакомый осенний город лежит под тёплыми солнечными лучами.       – Я помню клуб, – недовольно отвечает Сириус. Он даёт по бутылке Ремусу и Джеймсу, и ещё одну молча кидает на кровать. Открывает свою и делает несколько больших долгожданных глотков, после чего довольно вздыхает. – И точно помню последний круг шотов. А дальше всё размыто. И этот... Сон. А ну, Джеймс!       – Что? – Джеймс садится на край кровати у изножья, тем самым закрывая Регулуса от грозного взора Сириуса, который до сих пор сидит на полу, сложив ноги.       – Ты трахал моего брата? – совершенно без стеснения спрашивает он. Ремус усмехается, отчего ловит на себе такой же злобный взгляд Сириуса. Наконец-то, он подбирает с пола трусы и натягивает на себя – теперь Регулус может не пялиться в окно, хотя, если честно, Ремус всё равно его смущает. Почему-то никто больше не вызывает в нём такое чувство.       – Сириус, послушай, – Регулус укутывается в одеяло, под которым он теперь один, и подползает к краю кровати, где сидит Джеймс. О, это что, желание оправдаться? – Это сейчас не так важно, окей? Нам надо вернуться в Лондон. У кого сколько денег осталось?       – Эй, не переводи тему, говнюк! – Сириус вскакивает на ноги и делает шаг в их сторону. Джеймс и Регулус синхронно поднимают на него глаза. Но тут же за спиной Сириуса появляется Ремус.       – Успокойся, – он накрывает плечи Сириуса руками. Регулус замечает, как они моментально расслабляются, и как лицо Сириуса из злобного становится просто недовольным. Этот Ремус Люпин обладает какой-то особой силой. – Он прав. Нам лучше подумать, как вернуться в Лондон. Ты говоришь, Питер звонил тебе? Перезвони и спроси, где он.       – Боже, – Сириус подбирает с пола телефон и нажимает на кнопку. – Блять, разрядился. – он поднимает глаза на остальных и выжидающе смотрит. Джеймс тянется через Регулуса за своими джинсами, которые он бросил на кровать, и начинает шариться по карманам. Из одного он достаёт бумажник, из другого помятую пачку сигарет с зажигалкой внутри, а вот телефона нигде нет. Регулус с сочувствием на него смотрит – бедный Джеймс, потерял и очки, и телефон, и в бумажнике у него осталась, наверное, лишь пара пенсов.       Регулус возвращается к изголовью кровати и садится ближе к краю. Подбирает с пола свои боксеры, натягивает их под одеялом, и зачем-то берёт с пола рубашку Джеймса. Зачем-то надевает её на себя.       Как-то неосознанно.       – О, да ты издеваешься?! – видя это, Сириус снова взрывается.       Вот и она, бомба замедленного действия, во всей своей красе. Регулус уверен, что Сириуса сейчас даже один взгляд может вывести из себя, а тут такое – рубашка. Какой интимный и романтичный жест. А Регулус будто помахал красной тряпкой перед быком.       Иронично, что рубашка Джеймса тоже красная.       Однако вместо продолжения истерики, Сириус просто недовольно вздыхает и снова уходит в ванную комнату, громко топая ногами. Демонстративно. Видимо, ему сейчас слишком хуёво для выяснения отношений. Ремус в очередной раз оглядывает парней и уходит вслед за своим бойфрендом.       Регулус и Джеймс остаются одни. И только сейчас Регулус берёт бутылку с водой, которую Сириус бросил на кровать, и выпивает почти всё содержимое разом. Он наверняка выглядит нелепо, стоя у этой огромной кровати, в трусах и в свободной рубашке парня, с которым вместе проснулся. Ах, какое клише!       Джеймс ходит по комнате и подбирает с пола вещи – он не оставляет попыток найти очки и свой телефон. Ну, хотя бы что-нибудь из этого. Но он снова находит кое-что другое. Джеймс выпрямляется, поднимая с пола разорванную упаковку от презерватива, и смотрит на Регулуса.       Остатки сомнений мигом улетучиваются. Перед глазами Регулуса вспыхивает воспоминание, как он самолично достаёт из заднего кармана джинсов Джеймса бумажник, из бумажника – презерватив. А потом зубами открывает его и раскатывает по чужому члену. Да, это точно было. Кажется, Регулус вспоминает какие-то отрывки. Да, точно...       Он застывает, задумчиво смотря куда-то перед собой, будто сквозь Джеймса, а потом кидает бутылку обратно на кровать и подходит к прикроватной тумбочке. Заглядывает за неё, и – о, чудо! Просовывает туда руку и достаёт очки.       Регулус будто вспомнил, что сам снял их с Джеймса и хотел положить на тумбочку, но промахнулся и они упали. В тот момент он сделал мысленную пометку в голове, чтобы потом их поднять. Но эти воспоминания всё равно были ужасно размытыми и рубленными. Какими-то туманными.       – Боже, – Джеймс облегчённо вздыхает. Они подходят друг к другу, и Регулус отдаёт ему очки. – Спасибо.       – С одной проблемой мы разобрались, – он отводит от Джеймса короткий взгляд и смотрит в сторону ванной. Там шумит вода.       Воспоминания болтаются в его голове, как пузырьки в бокале шампанского. Клуб. Шоты. Минет. Поезд..? Отель. Снова алкоголь. И, вероятно, секс – если следовать логической цепочке. Голова сейчас взорвётся от этого бессвязного потока. Регулус садится на кровать и смотрит на Джеймса.       Джеймс тоже пытается вспоминать.