Shots

      Джеймс поднимает руку, чтобы посмотреть на часы – почти девять вечера. Очередь в клуб тянется вдоль по всей улице. Народ образует собой одну большую цветастую кучу – здесь и кислотные оттенки, и животные принты, и солнцезащитные очки в стразах. Конечно, были и скучные лица – такие, как сам Джеймс, например.       Кто же знал, что сегодня в этом клубе устроят проводы Стефана и Скайлера Горди, решивших прекратить существование своего дуэта спустя шесть лет? Безусловно, они дали миру несколько легендарных треков, но ведь не настолько?       Видимо, знал об этом Регулус и ещё пара его друзей. Стоя уже недалеко от входа, Джеймс заметил его и двух других парней с другой стороны улицы – кажется, они собирались перебегать дорогу. Джеймс пересёкся с Регулусом взглядами и высоко помахал ему рукой. Точнее им троим.       Все трое были одеты... Своеобразно. Если честно, Джеймсу такая мода была непонятна. Хотя на первый взгляд могло показаться, что Регулус – в отличие от двух своих друзей – одет более менее сдержанно. Однако, когда он перебегал дорогу, поправляя свою кожаную куртку, Джеймс увидел под ней рубашку с зебровым принтом. Потом он спустился глазами по его телу и увидел такие же зебровые кеды – идеальный мэтч.       – Мы договаривались в половине девятого, Рег, – злобно воскликнул Сириус, когда Регулус, Эван и Барти подошли к парням. Кто-то сзади недовольно возмутился, что они пролезли вперёд очереди, на что Барти показал им средний палец. – И что это на тебе надето?       – Какая разница, если вы всё ещё не зашли? – Регулус хихикнул, и они с Джеймсом снова обменялись взглядами. Барти тут же подлетел к Питеру и почти запрыгнул на его плечи сзади.       – Ну, Пит, сегодня мы лишим тебя девственности, прежде чем это сделает твоя будущая жена! – он засмеялся и потрепал Питера по голове, отчего тот жалобно заныл – он ведь так старался делать укладку!       Компания разразилась смехом и подшучиваниями – ох и достанется сегодня Питеру. Симпатяга женится уже послезавтра, и это его последний шанс нормально потусить. Хотя с такой-то компанией...       Впрочем, Джеймса компания вполне устраивает. Он мало знаком с Эваном и Барти, но они, вроде, неплохие парни. Заводные. Барти уж точно. Пару раз Регулус рассказывал ему какие-то истории из школы, но, признаться честно – Джеймс не особо вслушивался. Он вглядывался в слегка покрасневшее и довольное лицо, рассматривал припухшие губы и веснушки. Летом у Регулуса есть веснушки. Сейчас, в октябре, их уже почти не видно.       Из Джеймса плохой собеседник. Зато он по памяти может мысленно воспроизвести полную копию Регулуса Блэка. Начиная с кончиков кудрявых волос и заканчивая тем, что у него между... Не так уж это и важно. Джеймс реально плохой собеседник.       Самыми первыми идут Сириус и Ремус – они уже почти у входа. За ними толпятся Питер, Эван и Барти. Причём первый болтается посередине, а Эван и Барти обнимают его за плечи – все трое смеются и обсуждают грядущую попойку. Регулус сначала тоже стоял рядом с ними, но решил прибиться к стоящему позади всех Джеймсу.       – Хорошо выглядишь, – Джеймс не упускает возможности сделать комплимент. Он поворачивает голову в сторону Регулуса, слегка наклоняет вниз и искренне ему улыбается, на что Регулус пихает его в плечо и с усмешкой прыскает.       – А вот ты – не очень, – он хихикает. Джеймсу кажется, что Регулус и те двое из ларца уже чего-то прибухнули по дороге сюда. Или употребили? Исключать этот вариант не стоит – потому что они могут.       Он продолжает неловко улыбаться и отворачивается от Регулуса, глядя в затылки своим друзьям. А потом чувствует на своей пояснице чужую ладонь – поворачивается обратно и видит на себе плотоядный взгляд снизу. Быстрый. Слегка нервный.       Потом рука исчезает. И всё заканчивается так же быстро, как и началось – а что вообще началось? Что это было?       Толпа уже подходит к большим дверям, и каждый из них проходит через грозного мужика на входе, показывая ему свои «айди». Джеймс заходит последним, пропустив всех вперёд, и там, у лестницы вниз, его ждут друзья. Они все вместе спускаются почти на ощупь – узкую тёмную лестницу освещают только неоновые ленты. Вибрация от громкой музыки проникает сквозь кроссовки в тело, и Джеймсу становится приятно волнительно.       Сердце начинает стучать в ушах, повторяя ритм.       – У нас столик! – орёт им впереди идущий Питер.       Значит, в планах сначала спокойно набухаться, имея возможность прижать куда-то жопу, а потом – идти разрывать танцпол.       Джеймсу сложно сфокусировать взгляд на чём-то конкретном. Со всех сторон валят вспышки стробоскопов, волна из тел засасывает его всё глубже и глубже, музыка и восхищённые крики бьют по ушам. Ноги начинают слегка дрожать от предвкушения – а, может, и от того, что Регулус, идущий перед ним, ведёт его за руку.       Чтобы Джеймс не потерялся в этой толкучке, разумеется. Они все друг друга держат.       И потом всё как-то быстро закрутилось. Барти сбегал до бара и оплатил первый круг напитков – двойные «егербомбы» вписались, как родные. Джеймс влил в себя стакан со стопкой почти залпом, сделав несколько крупных глотков. Содержимое тут же начало теплеть в груди, обжигать горло. Травяной, слегка пряный вкус ликёра, идеально дополнялся газированной кислинкой энергетика.       Джеймс начал расслабляться и полностью погружаться в звуковую волну. Знакомая музыка заводит, тело само по себе начинает пританцовывать, желая подвигаться. Джеймс чувствует, как голова потихоньку пьянеет – как ему хочется понестись на танцпол, в эту бесформенную ярко-зебревую кучу.       Первый круг шотов тоже быстро разлетелся – яблочная текила ощутилась очень свежо в моменте. Даже как-то мягко, округло. И Джеймс вскоре начал чувствовать, как вокруг него тоже всё скругляется, теряя острые очертания.       Он редко пьёт и, на самом деле, довольно быстро пьянеет.       – Только посмотрите, – Барти оборачивается назад, чтобы взглянуть на танцпол. Он обращает внимание на небольшую компанию девчонок, которые несмотря на сезон – октябрь, на минуточку – были одеты в какие-то нитки. Хотя здесь довольно жарко. И кто Барти такой, чтобы осуждать девчонок, желающих оголиться и остудиться. В конце концов, не просто так ведь они напялили под свои короткие шубки леопардовые бикини. – Слушай, Пит, – Барти с озверевшей улыбкой повернулся обратно.       Они все прикрикивают, чтобы услышать хоть что-то сквозь музыку.       – Нет! Даже не начинай об этом! – Питер отмахивается рукой.       – В последний путь! – Барти наваливается на него сбоку. Он совершенно точно был под чем-то, Джеймс уверен. Джеймс понял это, как только они подошли к ним на улице. Вообще-то, это нормально, напиваться перед походом в клуб, просто Барти такой неистовый и шустрый, что даже пугает. – Когда, если не сейчас, а?       – Я женюсь послезавтра, идиот! – кричит Питер. Очевидно, что именно Барти предлагает ему – схватить цыпочек за пёрышки.       Питер был знаком с Барти дольше, чем все остальные. Даже Эван и Регулус знали его меньше, чем Пит. Если Джеймса не подводит память – их семьи дружат с тех пор, когда парни ещё слюни сами себе вытереть не могли. Так что их диалог не кажется необычным, совсем наоборот – видимо, иначе они и не общаются. Барти подстрекает, Питер ломается.       Джеймс пытается вникать в разговоры. Но ему плохо слышно, плохо видно, и вообще – ужас, как приятно. Такой буйный и динамичный социум – это именно то, чего Джеймсу так часто не хватает. Может, он мазохист или ещё что похуже, но ему правда нравится находится в обществе сотни других людей. В обществе нескольких сотен. И когда все они образуют собой такой большой живой организм, Джеймсу правда хочется стать его частью.       Ему хочется прямо сейчас пойти на танцплощадку и отдаться во власть энергичного танца. Смешаться с народом и выпивкой. Ощутить вокруг себя горячие и вспотевшие от безумных движений тела. Пообжиматься с кем-нибудь, в конце концов. Сегодня здесь просто идеальный диджей-сет из лучших хитов LMFAO вперемешку с другими американскими легендами – Джеймса это очень будоражит.       Он вылезает из-за стола, перешагивая через ноги Сириуса и Ремуса, и подходит к Регулусу с Эваном сзади, накрывая их плечи ладонями и просовывая лицо меж их головами.       – Потанцуем? – Джеймс поворачивается сначала к Эвану, потом к Регулусу, и слегка задерживает взгляд на его идеальном профиле. Задерживает настолько, насколько это было позволительно – если позволительно вообще – и улавливает носом какие-то мятно-пряные нотки.       Регулус всегда вкусно пахнет. И Джеймсу настолько сильно нравится его запах, что он готов облизать его с ног до головы.       И дело даже не в парфюме.       Сначала они идут к бару. Джеймс идёт впереди, прокладывая им путь через кучу пьяного народа: кто-то пихает его в бок, кому-то он сам наступает на ногу. Регулус и Эван идут за ним , примерно рядом, а не друг за другом. Они все касаются друг друга за руки и за плечи, чтобы не растеряться. А здесь очень легко отбиться от своей «стаи» и попасть в совершенно незнакомую.       У длиннющей барной стойки столпилось много людей, но Джеймсу удалось занять какой-то маленький пяточок для них троих. Они всё равно здесь не задержатся – быстро вольют в себя алкоголь и пойдут танцевать.       – Что возьмём? – Джеймс наклоняется к уху Эвана, который не мог перестать улыбаться и пританцовывать.       Возможно, он специально игнорирует Регулуса, который прижимается к его боку прямо сейчас, и, пользуясь удобным положением, засовывает прохладную ладонь под край лонга с рубашкой, дразня Джеймса щекочущими прикосновениями к пояснице.       – Три водки с редбулом! – кричит Эван татуированному бармену, который подлетел к ним лишь пару секунд назад.       Для Джеймса Эван до сих пор остаётся тёмной лошадкой. Он совершенно не понимает, какой Эван человек. Никак не может его раскусить. Они не так часто виделись и совсем немного времени им удалось провести вместе, но обычно за такой срок какой-то личный портрет человека в голове складывается. В случае с Эваном – ничего.       Эван наклоняется над стойкой, чтобы поболтать с сексуальным барменом, который с профессиональной скоростью делает им шоты. Он почти забирается на стойку, упираясь одним коленом в барный стул и выпячивая зад. Джеймс в этот момент замечает в заднем кармане его зебровых джинсов голубую – вроде – бандану. Интересно. Она совсем не подходит к его одежде. А Эван абсолютно точно из «модников». Это видно по его кроссовкам.       Затем три склянки бьются друг о друга, жидкость залпом вливается в горло, и Джеймс чувствует очередной прилив дофамина. Очередную волну жара, которая мигом распространяется во всему телу и тянет его в пучину. Водка не хило бьёт по голове.       – Ещё три текилы! – Регулус показывает бармену три пальца.       – Полегче, полегче, – Эван поворачивается в его сторону и удивлённо улыбается. Регулус совсем не думает головой.       Бармен усмехается. Буквально через полминуты на стеклянной барной стойке перед Регулусом выстраиваются в ряд три маленькие стопочки. В ту, что посередине, бармен втыкает кусок лайма. Эван тут же его достаёт и наблюдает за Регулусом, который выдыхает и шустро опустошает стопки одну за другой, а затем суёт кусок ему в рот.       Джеймс наблюдает за этим почти с открытым ртом. Он подставляет за спину Регулуса руку, так, на всякий случай. Регулус жмурится, жуя лайм, а Джеймс стоит рядом с ним, готовый к чему угодно – даже если Регулус начнёт вдруг блевать. Но он не начинает. Суёт бармену несколько бумажек – за все шесть шотов – и поворачивается к Джеймсу. Почти блаженно улыбается.       Джеймс хватает Регулуса и они вдвоём влетают в толпу танцующих молодых людей. И всё как-то вертится, крутится, толкается и вспыхивает. В моменте Джеймс понимает, что это не он ведёт Регулуса – а Регулус ведёт его. Держит за обе руки, двигаясь спиной назад. Пританцовывает, смотрит Джеймсу в глаза, чтобы не потерять.       Он уводит их подальше от места, где расположилась компания.       И это хорошее решение. Джеймс его оценивает. В другой части зала они смогут спокойно слиться с толпой и не переживать о том, что кто-то их увидит. Вероятно, ни Сириус, ни Ремус, ни Питер не смогут разглядеть их в таком случае. Потеряют? Да, наверняка. Будут искать? Ну, Джеймс надеется, что нет.       А Эван явно нашёл себе занятие интереснее, почти ложась животом на барную стойку и мурлыча что-то красавчику в татуировках. О нём можно не беспокоиться.       Водка с редбулом работает как турбо-ускоритель. Они втягиваются в толпу, которая заставляет их тела двигаться вместе с ней. Вскидывать руки, подпрыгивать, наваливаться на чью-то спину. Хватать кого-то руками. Джеймс старается держать Регулуса в поле своей видимости – в принципе, Регулус и сам не собирается никуда сдвигаться. Он жмётся к Джеймсу, и сзади кто-то прижимает его ещё сильнее.       Воздух здесь спёртый, густой; запах алкоголя, сигарет, пота и духов смешался в заводящий коктейль. И всё тот же мятно-пряный шлейф, исходящий от Регулуса. Даже в такой неразборчивой куче Джеймс его чувствует. Потому что Регулус совсем близко – почти дышит Джеймсу в ухо, скандируя слова песни, почти запрыгивает на него и потирается бёдрами. Джеймс ощущает жар от него – или уже от себя. Может, от него вот-вот начнёт идти пар.       Их танец не похож на танец в привычном смысле этого слова. Это беспорядочные барахтанья. Борьба за равновесие в эпицентре мощного землетрясения. Вокруг мелькают чужие блестящие лица; со всех сторон наваливаются пульсирующие и жадно дышащие тела; уши начинает закладывать от громкой музыки и криков.       Как-то так получается, что Регулус оказывается чуть впереди Джеймса, и прижимается спиной к его груди. Джеймс немного выше, чем он, так что его голова идеально располагается над плечом Регулуса. Толпа вынуждает их плотно прижиматься друг к другу – вообще-то, Джеймс очень даже не против. Очень даже.       Между их телами несколько слоёв ткани, но Джеймс будто чувствует своей грудью чужую горячую кожу. Чувствует выпирающие лопатки. Теперь он не хочет быть частью этого безумного социума – он хочет быть частью одного конкретного человека. Который прямо сейчас наваливается на него и потирается задницей о его бедро. И заставляет ноги подкашиваться.       Регулус Блэк обладает способностью заводить Джеймса вполоборота.       И каждый раз Джеймс на это ведётся. Как беспомощный щенок, которого тянут за поводок. А он и рад пойти.       Это продолжается какое-то время – кажется, проходит две или три песни, между которыми диджей делает идеальные переходы. Джеймс чувствует, как вспотели его лоб и спина, и как Регулус тоже стал мокрым. Его тонкая рубашка прилипла к спине, и волосы на висках слегка повлажнели.       Голова совершенно не думает. И тело не чувствует никакой усталости – лишь желание снова зарядиться алкоголем, перевести дух и опять пойти танцевать. До полного изнеможения. До полного отказа всех органов чувств.       Они вдвоём вновь проталкиваются сквозь толпу, Джеймс опять идёт впереди. Чем ближе их место, тем дальше они расходятся друг от друга. Всё-таки, конспирация какая-никакая – но быть должна. Хотя это, наверное, выглядит даже жалко. Смешно.       Издалека Джеймс видит, что за их столом уже сидит Эван – тоже весь взъерошенный и вспотевший – и Сириус с Ремусом. А вот Барти и Питер куда-то пропали. На столе прибавилось стаканов и рюмок, появилась даже бутылка пива – Рема, вероятно.       Джеймс и Регулус случайно сталкиваются у ступенек, ведущих в зону столиков, и Джеймс пропускает Регулуса вперёд. Тот подлетает к их столу и заваливается на диван рядом с Эваном. Тяжело дышит, вытирает со лба пот и довольно улыбается. Кидает в Джеймса искромётный взгляд. Совсем быстрый, но Джеймс замечает.       Он обычно всё замечает. Потому что ему сложно обращаться внимание на что-то ещё, когда Регулус рядом. Особенно сейчас, под воздействием алкоголя, который его расслабляет и заставляет отпустить все ненужные мысли. В общем, Джеймс реально становится полнейшим придурком в такие моменты.       Не проходит и минуты, как к их столику подносят ещё около двадцати рюмок с разнообразным содержимым. Ясно – это Барти и Питер сходили до бара.       – О боже, – хнычет Сириус, склоняясь над столом.       Конечно же, он был очень доволен – в его глазах плясали черти. И Джеймс знает, что совсем скоро Сириус сам запляшет, как чёрт. Это предсказуемо. Очень. Из них всех он, пожалуй, самый большой любитель побухать. Может делать это даже без повода, в любой день недели и время суток.       Джеймс и Ремус на него за это ругались. Но Сириусу хоть бы хны. Хотя к Ремусу он вроде и прислушивался.       Но сегодня Ремус ничего ему не говорил, что было даже странно. Джеймсу так казалось. Ремус вообще был каким-то... Чересчур спокойным и молчаливым, но тем не менее – довольным. Он улыбался и кивал музыке, обнимал Сириуса за плечи одной рукой и постоянно шептал ему что-то на ухо.       Вскоре к столику подлетают Барти и Пит – Джеймс сразу чувствует от них запах травки. Его ни с чем невозможно было перепутать.       – Ну что? – Барти заваливается рядом с Эваном, и тот оказывается зажатым между ним и Регулусом. Питер садится рядом и расслабленно откидывается на кожаную спинку дивана. – Давайте, парни. – Барти берёт с прямоугольного подноса рюмку со слоистым содержимым. Похоже на ирландский флаг.       – Крепись, Пит, – Сириус следует его примеру. Они все берут по рюмке, кроме Ремуса – он держит своё пиво, готовый к чоканью.       – Так говоришь, будто Барб будет держать меня в подвале, – отвечает Питер, закатывая глаза. Им всем снова приходится кричать, чтобы друг друга слышать. Джеймс смеётся и ничего не говорит – всё ещё отходит от танца. Готовится к следующему.       – Она может, – Ремус утвердительно кивает. Он поднимает своё пиво. – В общем, брат, будем по тебе скучать.       – Но недолго, – добавляет Сириус и сам же ржёт со своей «шутки». Они чокаются, стеклянные рюмки звякают, пара капель содержимого проливается на стол, а потом оно залпом отправляется в их рты.       Тепло снова приятно обжигает изнутри. Джеймс уже чувствует себя ахуительно пьяным. Они сразу же берут по второму шоту и выпивают, не сталкивая стопки друг с другом. Пол под ногами становится мягким, яркие вспышки и громкая музыка теперь кажутся идеальными.       – Всё, засиделись, – Ремус громко ставит бутылку на стол и встаёт, и Сириус подскакивает сразу за ним. Они уже сняли свои куртки, так что Рем остался в одном свитере – да, чувак пришёл в клуб в свитере – а Сириус в обтягивающей майке. Он вытащил из кармана брошенной на диван куртки солнцезащитные очки и напялил их на себя.       – Танцевать! – Барти тоже пулей вылетает из-за стола, хватая Эвана и Питера с собой. Его очки уже на нём. Выложенный стразами зебровый принт на душках сверкает от вспышек света.       Джеймс смотрит на Регулуса, надеясь на ответный взгляд. Такой же, какие он получает на протяжении всего пребывания здесь. Но Регулус не смотрит – он встаёт, встряхиваясь, и бежит за парнями. Джеймс тоже следует за ними.       Они вновь оказываются на танцполе, но теперь уже в полном составе. И теперь Джеймсу не удастся потереться членом о зад Регулуса, потому что он где-то позади. Они все смешиваются с толпой, касаются друг друга локтями и плечами, хватаются за руки. Весёлые лица мелькают перед Джеймсом, подсвечиваются цветными софитами. Он видит, как Сириус вертится перед Ремусом, запуская руки в его отросшую чёлку и зачёсывая её назад – а Ремус улыбается ему и очень крепко держит за талию, прижимая к себе. Чтобы Сириус никуда не ускакал, видимо. Слишком активный.       Барти всё пытается подтолкнуть Питера к какой-нибудь красотке. И в конце концов Питер сдаётся, его ненадолго хватает – Джеймс видит его с низенькой блондинкой, которая была готова зализаться с ним прямо там. В моменте Джеймсу от этого становится как-то неприятно. Он знает Барбару, невесту Пита, и считает её очень хорошей девушкой. Пожалуй, даже слишком хорошей для Питера. Будь он неладен, козёл.       Потом он разворачивается чуть в сторону и видит Эвана, к которому пристроился Барти. Всё происходит моментально – они поворачиваются друг к другу, сталкиваются телами, крепко обнимаются и целуются. Резко, быстро, глубоко. Неудержимая толпа не даёт стоять им на месте и постепенно всасывает их в себя. Джеймс с восторгом смотрит на это зрелище – он чувствует, будто у Барти и Эвана отношения примерно такие же, как у самого Джеймса с Регулусом. Только у первых они открытые. Признанно безумные. Как и они сами.       Кстати, про Регулуса. В этот раз они поменялись местами – теперь Регулус прижимается сзади. Но пока не так откровенно, пока опасаясь. Он ждёт, когда они все окончательно разбредутся в разные стороны; когда все будут увлечены своими партнёрами настолько сильно, чтобы не замечать никого вокруг.       Чтобы Регулус сам смог увлечься своим партнёром.       Джеймс снова чувствует его ладони на своей пояснице, снова чувствует этот блядский мятно-пряный аромат, теперь уже окончательно смешанный с алкоголем и потом. Регулус наваливается на него сзади, видимо, вставая на цыпочки, и Джеймс чувствует его горячее дыхание у своего уха.       Регулус ничего не говорит. Он кусает мочку уха, а потом облизывает её кончиком языка. Целует в шею. И Джеймс совершенно, блять, теряется в этой безумной куче. Он уже никого не видит перед собой. Ждёт ради приличия – хотя оно здесь вообще отсутствует – несколько секунд, прежде чем обернуться к Регулусу, но не успевает. Прикосновения вдруг исчезают. И Джеймс видит только его спину, отдаляющуюся в сторону туалетов.       Был ли его жест приглашением? Джеймс не знает. Он ничего не понимает, если честно. Голова постепенно отключается от адекватного мышления. И ей кажется, что да – этот жест был приглашением. Джеймс снова поворачивается, но уже не видит никого из друзей. Они все смешались с остальными пьяными телами. Либо Джеймс просто перестал распознавать лица в этом хаосе.       Он начинает пробираться сквозь толпу, следуя за Регулусом, но, конечно, не успевает за ним. Теряет из вида. Остаётся надеяться, что его сигнал был правильно распознан Джеймсом, у которого уровень айкью под воздействием алкоголя понижается минимум в два раза.       Джеймс вваливается в туалет и делает уверенные шаги вдоль кабинок. Он не знает, в какой из них Регулус, но чувствует, что тот сам поймёт, когда открыть дверь.       Музыка здесь не такая громкая, но различимая. Глаза напрягаются из-за красноватого освещения, подошвы кроссовок прилипают к полу – мерзость. Пахнет так же, как и в любом другом общественном туалете. Только здесь вдобавок смешиваются алкоголь, пот и огромное множество разного парфюма.       Джеймс доходит почти до конца небольшого ряда с расположенными друг напротив друга кабинками, когда слышит, как одна открывается за его спиной. Регулус хватает его за рубашку и затаскивает внутрь. Дверь громко хлопает, плиточный пол скрипит от липкости, отголоски музыки не дают сердцу уняться – но, может, оно уже не из-за музыки так бешено стучит.       Регулус берёт Джеймса за щёки и яростно притягивает его лицо к своему, при этом толкая Джеймса спиной к одной из стенок кабинки. Регулус целуется совершенно бесцеремонно, без какой-либо прелюдии – сразу проникает языком внутрь, сразу озверело вжимается всем телом и ртом. А Джеймс и не против. Он только этого и ждал.       Руки почти инстинктивно ложатся на задницу Регулуса и сжимают её, надавливают, пытаясь прижать его ближе. Джеймсу хочется заскулить о того, что между ними два джинсовых слоя – он нетерпеливо толкается навстречу Регулусу, и сам прижимает его к себе.       И как будто туалет не такой уж и грязный, и освещение не такое уж и противное, и факт общественности теперь не так уж и важен – Джеймс моментально начинает возбуждаться. Регулус дразняще похныкивает в его губы, держится за крепкие плечи Джеймса, чтобы не терять равновесие, игриво высовывает язык и пытается смотреть своим расфокусированным взглядом.       Хотя Джеймсу кажется, что в нём проблёскивает что-то звериное.       Они оба уже достаточно пьяны, чтобы забить абсолютно на всё. Они уже пиздец как пьяны.       Поэтому Регулус, облизнув кончиком языка губы Джеймса, опустился на колени. И Джеймс хотел бы попросить его сесть хотя бы на унитаз, а не на этот грязный пол, но сейчас Регулуса уже не остановить – его ловкие длинные пальцы быстро расправляются с пуговицей и ширинкой.       Он смотрит на Джеймса снизу, склоняя голову к своему плечу и облизывая губы. Стягивает джинсы вместе с бельём до колен. Тут же переводит взгляд на выпавший перед его лицом член, который уже начинает твердеть и подниматься.       – Какой ты... Красивый, – скулит Джеймс, запуская ладонь в кудрявые волосы, отчего Регулус снова поднимает на него взгляд. Какой-то издевательский. Он усмехается, крепко обхватывая чужой, ещё пока не твёрдый, член пальцами. – Блять, какая же ты сука.       Джеймс морщится после того, как говорит это. Вот настолько размыта грань – сначала ему хочется воспевать Регулусу оды о его красоте и восхитительности, а потом тут же обозвать его и, может даже, покрепче сжать его волосы в кулак. Грань размыта, потому что Регулус это позволяет. Он улыбается, смотря снизу.       Одной рукой Джеймс упирается в дверцу кабинки, другой продолжает держать Регулуса за голову – пока ещё несильно, почти с трепетом. А тот, довольно вздыхая, приподнимает рубашку с лонгсливом повыше, чтобы прижаться лицом к голому животу Джеймса. Будто это то, без чего ему никак не выжить. Будто потереться щекой о чужой напряжённый живот, открывая рот и томно вздыхая, держа перед собой тяжёлый и горячий член – то же, что и просто подышать.       Всё происходящее моментально возбуждает, и у Джеймса стремительно встаёт, что даже удивительно. Этот вид, это чувства горячего пьяного дыхания на чувствительной коже, это блядское лицо, на которое он смотрит и хочет плакать. Сердце всё ещё бешено стучит в такт музыке, доносящейся из главного зала. Глаза, кажется, уже привыкли к освещению – и угловатое лицо Регулуса в красном свете выглядит ещё более блядским.       Он высовывает язык и несколько раз облизывает ствол снизу вверх, держа его ладонью. Другой держится за бедро Джеймса, впивается в него короткими ногтями. А Джеймс облегчённо вздыхает и поднимает голову.       – Блять, – он сжимает пальцы в волосах Регулуса и тянет его голову назад, чтобы тот тоже посмотрел наверх. И они оба видят себя же. Ёбаный зеркальный потолок.       В отражении потолка Джеймс видит, как Регулус – вроде – коварно улыбается, облизывая губы, а потом возвращается к члену. И это всё ощущается, как влажный сон. Буквально влажный. Слюнявый. Пьяный. Всё сжимается до пределов этой кабинки, в которой нетерпеливое дыхание и мычание Регулуса с членом во рту становится громче музыки.       Джеймс смотрит то вниз, на жадно отсасывающего ему Регулуса, то на потолок, наблюдая в отражении их обоих – выглядит это безумно горячо. И ощущается тоже. Теперь Регулус обеими руками держится за бёдра Джеймса и совершает глубокие движения головой. Каждый раз касается его лобка кончиком носа. Джеймс пытается бороться с желанием схватить его за голову и хорошо оттрахать в рот, но его ненадолго хватает.             Его вообще, блять, не хватает.       Он снова переводит взгляд с потолка вниз, на Регулуса, и берётся обеими руками за его волосы. Регулус успевает только посмотреть на него затуманенным взглядом, прежде чем Джеймс начинает буквально насаживать его ртом на свой член. Быстро, нетерпеливо, судорожно толкаясь навстречу.       Это продолжается несколько десятков секунд, но кажется, будто гораздо дольше. Регулус податливо расслабляет горло. Он не дёргается, даёт с собой это делать, и Джеймсу от этого дурно – обычно Регулус такого не позволяет. Но сегодня он какой-то другой. Не такой серьёзный и напряжённый.       Сначала Джеймсу показалось это странным. Ещё тогда, когда они вместе танцевали и Регулус рвался в толпу, хватая Джеймса за руки. Теперь, когда Джеймс отчаянно трахает его в рот, странным уже ничего не кажется.       В его рту скопились слюни, и они потекли по подбородку, когда Джеймс дёрнул его голову назад. Какое же блядское зрелище: Регулус сидит на грязном полу туалета, шмыгает носом и тяжело дышит, из глаз его почти идут слёзы и весь подбородок в слюнях. Пара верхних пуговиц зебровой рубашки расстегнулись ещё на танцполе.       Джеймс дрожит от желания его поцеловать, вылизать его рот, но сейчас у него нет такой возможности – Регулус продолжает своё дело. До ужаса жадный, пьяный и похотливый. Его рука слегка трясётся, когда он снова обхватывает пальцами член. Да и он сам весь дрожит – Джеймс надеется, что от удовольствия и предвкушения. Вообще-то, сегодня он не планировал заниматься сексом в туалетной кабинке, но раз Регулус такой ненасытный...       Он продолжает сосать, ритмично двигая головой и втягивая щёки. Джеймс иногда прислушивается к звукам за дверью – народ ходит туда сюда; кто-то громко смеётся и разговаривает, кто-то ругается. Но, конечно, больше всего Джеймсу нравятся звуки здесь. Пошлое хлюпанье слюней, тяжёлое дыхание и тихое хныканье.       Регулус отстраняется от члена, чтобы сплюнуть на него скопившиеся во рту слюни, а потом снова взять его в рот. Господи, блять.       Голова приятно кружится – от алкоголя, от жары, от возбуждения. Джеймс снова начинает потеть. Начинает чувствовать, как подкашиваются ноги. Как отголоски музыки окончательно стихают, и теперь он слышит только звон в ушах, собственное дыхание и входящий глубоко в глотку член.       Регулус совершенно не стесняется издавать звуки.       Джеймс всё ещё держит его за голову одной рукой, но теперь не надавливает – просто чувствует, как он двигается под ней, как старается. И его старания определённо дают свои плоды. Джеймс напрягается, чувствуя, что к нему уже подступает оргазм.       Закрывает глаза, упираясь затылком в стенку. Отсчитывает секунды. Всё его самообладание медленно стекает вниз. Голова в моменте тяжелеет...       Но ничего не происходит. Всё вдруг резко заканчивается – горячий и влажный рот пропадает, нежные руки тоже. Джеймс открывает глаза, и Регулус перед ним встаёт с колен, поправляя джинсы. Он прекрасно знает все реакции Джеймса, так что предугадать оргазм ему было не так уж и сложно.       Джеймс тут же тянется к нему, берёт за щёки и целует. Вылизывает рот, как и хотел. Целует широко, сталкивается своим языком с чужим, кусает и всасывает нижнюю губу. Тянется руками к джинсам Регулуса, чтобы помочь их спустить, но именно в этот момент Регулус пихает его в плечи и отстраняется.       – Всё, – говорит он, упираясь спиной в противоположную стенку. Облизывается, улыбается. Пытается отдышаться.       – Всё? – непонимающе переспрашивает Джеймс. Он сейчас не в лучшем виде для разговоров – стоит перед Регулусом со спущенными штанами, стояком и сбившимся дыханием.       Регулус вытирает рот тыльной стороной ладони и поправляет на себе одежду. Он не собирается раздеваться. Не собирается давать Джеймсу себя трахнуть. По крайней мере не сейчас точно.       – Одевайся, – он кивает Джеймсу, указывает на его всё ещё спущенные джинсы, и хихикает.       – Но я ведь не кончил, – хнычет Джеймс. Регулус делает к нему шаг и накрывает ладонями плечи. Он улыбается почти невинно и наклоняет голову набок, отчего Джеймсу за секунду становится ужасно неловко стоять перед ним с голым хуем.       – Я знаю, – Регулус рассматривает его лицо, убирает со лба едва кудрявые прядки, оголяя густые брови. – Ночью поедем ко мне.       – А как же...       – Разберёмся, – очевидно, что речь идёт о компании. О Сириусе и Ремусе, которых нужно будет куда-то сплавить, чтобы они не увидели, как Джеймс и Регулус уезжают на одном такси. Эван и Барти, наверное, прихватят с собой Питера и тоже уедут вместе. Неважно, куда именно. Джеймса это уже не будет волновать.       Однако его слегка тревожит такая перспектива. В данных условиях спалить себя – ну очень просто. А у него пока отлично получается вести двойную жизнь. В «публичной» жизни он спортсмен, красавчик, на которого вешаются девочки. На ручке двери в его общажной комнате частенько висит носок.       В «секретной» жизни Джеймс зажимается по переулкам и туалетам с младшим братом своего друга. И мечтает, чтобы он принадлежал только ему. И носок на ручке висит только потому, что Джеймс безысходно и отчаянно дрочит, перекидываясь с Регулусом сексемесками.       Нет, они не встречаются. Да, они периодически занимаются сексом. Так вышло, что их секс – по крайней мере для Джеймса – получается самым чувственным и эмоциональным. Он ни с кем больше не испытывает такого спектра эмоций и ощущений.       И Джеймс искренне надеется, что Регулус испытывает то же самое. Он бы не возвращался к нему каждый раз, если бы не испытывал, верно?       Сейчас ему требуется немного времени, чтобы эрекция прошла и он смог надеть джинсы обратно, минимизируя болезненные ощущения. Джеймс чувствует себя ужасно разочарованными и неудовлетворённым, ещё и Регулус стоит перед ним и не уходит – ждёт. Не хочет, чтобы Джеймс спустил в унитаз.       Маленький садист.       Они ещё раз целуются, прежде чем выйти из туалета: обмен слюнями в пьяном состоянии – это что-то с чем-то. Джеймс мог бы хоть целую вечность лизаться с Регулусом, лишь иногда отрываясь, чтобы вздохнуть. И Регулус, кажется, совсем не против, чтобы кто-то – пожалуйста, пусть только Джеймс – залез ему в рот.       Выйдя обратно в большой зал, где не унималась толпа, они разошлись в разные стороны. Регулус вернулся на танцпол, давая чужим руками себя трогать и затягивать вглубь. А Джеймс пошёл обратно к столику. Ему нужно время, чтобы прийти в себя.       Чтобы осознать, что да – этой ночью его ждёт замечательный трах. От этих мыслей ему даже захотелось бросить всё и всех, стащить Регулуса и уехать с ним прямо сейчас. Джеймс поднимает руку, чтобы посмотреть на часы – сейчас только одиннадцать вечера.       Джеймс старается абстрагироваться, чтобы время шло быстрее. И оно будто правда идёт – вскоре они все снова собираются за столом, снова пьют, говорят о всяком бреде, перекрикивая музыку. Народ вокруг продолжает шуметь, вечеринка вовсе не собирается сворачиваться.       Но становится уже скучновато. Они выпили достаточно – оставили на баре около двух сотен. Это же пиздец! С другой стороны, конечно, когда они ещё устроят такой мальчишник?       Последнее, что Джеймс более менее отчётливо запомнил: время уже перевалило за полночь, они стояли на улице около входа в клуб и курили. Барти, Питер и Эван раскуривали косяк. Потом они трое уехали на такси, вроде в стрипуху. По крайней мере, Джеймс услышал именно это. Сириус пошутил о том, что Барти с Эваном сами там будут танцевать. Затем, кажется, Джеймс с парнями оказался на вокзале.       Это всё было очень странно. Как будто вовсе не с Джеймсом происходило. Словно он наблюдал за всем этим со стороны и никак не мог повлиять на ситуацию. Воспоминания рвутся на маленькие части, на секунды, которые совершенно не складываются в единую картину. Касса на вокзале, потом вагон почти пустого поезда, потом улица. На улице стало как-то теплее, что ли. Хотя октябрь. Как же.       А дальше – Джеймс открывает глаза и видит перед собой Ремуса и Регулуса. Оба таращатся на него так, будто Джеймс признался в жестоком убийстве сквозь сон. Чувствует он себя в этот момент совершенно разбито – голова трещит, во рту сухо и зрение за ночь лучше не стало.       Хорошо, что Регулус потом нашёл его очки. И Джеймс тоже начал что-то припоминать.