Shots

      В душном номере отеля горели только прикроватные лампы, едва освещая помещение тёплым светом. Ремус сидел на краю дивана, вытягивая свои ноги и держа ноги Сириуса, который расслабленно развалился рядом. На его груди лежала открытая пачка орешков, которые он также расслабленно закидывал в рот.       Джеймс сидел на краю кровати напротив них, Регулус – на полу около его ног. Они распивали одну бутылку водки на двоих, а вот Сириус пил вторую в одного.       Ремус сам предложил купить её, когда они приехали в Бирмингем и вышли с вокзала в город – хотя он-то не пьёт. Ему просто показалось, что парням хочется продолжать пьянку. Или что они ещё недостаточно пьяные. Конечно, все трое с радостью согласились на эту авантюру.       В любом случае, Ремус считал, что они должны будут сказать ему спасибо. Вообще за всё. Где бы они сейчас оказались и что бы они сейчас делали, если бы не Ремус? А так – они в комфортабельном номере хорошего отеля, в своём близком и проверенном кругу. Ну да, с двумя бутылками водки. Но каждый должен знать свою меру сам. Их ведь никто не заставляет пить, верно?       Сегодня Ремус выбрал тактику не вмешиваться в зависимость Сириуса. Обычно он его останавливает, но сегодня, смотря на то, как Сириус вливает себя шот за шотом, стакана за стаканом, и сейчас пьёт водку прямо из горлышка – Ремусу не хочется его останавливать.       Хочется увидеть, как далеко он сможет зайти. И каким податливым – в теории, разумеется – он сможет стать.       Да и в конце концов – Сириус взрослый мальчик. Он сам должен знать, когда нужно остановиться.       – А Пит говорил вам, куда они с женой поедут на медовый месяц? – вдруг спрашивает Джеймс. Он упирается одной рукой в кровать за своей спиной, а другой держит свою согнутую ногу.       – Нет, – Сириус приподнимается, чтобы на него посмотреть. Ремус поворачивает голову в его сторону и видит, как между густыми бровями залегла морщинка – Сириус недовольно хмурится, пытаясь сфокусировать взгляд на Джеймсе.       – А мне сказал, – тот польщённо заулыбался, поправляя очки на носу.       – Вот он мудак! – восклицает Сириус и пытается подняться, но с первого раза ничего не получается. Пачка орешков валится с его груди на пол, но, благо, она была уже почти пустой. Ремус всё ещё держит его ноги, которые Сириус удобно закинул ему на колени. – Почему он нам никогда ничего не говорит?       – Потому что вы его постоянно стебёте, – отвечает Джеймс. Регулус, сидящий на полу рядом с его ногами и упираясь спиной в кровать, хихикает. Ремус, наверное, впервые в жизни видит младшего Блэка настолько расслабленным и лёгким. И заметил он это ещё вечером, когда они только-только встретились.       Сложно не заметить, когда обычно ворчливый и закрытый парень вдруг становится общительным, рвущимся вперёд всех на танцпол и вливающим в себя сумасшедшее количество алкоголя для такого маленького тельца.       В некоторые моменты Ремус видел в нём что-то от Сириуса. В целом, они довольно похожи.       – Неправда! – Сириус всё-таки садится на диван, и Ремус тут же обнимает его за плечи, притягивает ближе к себе. Ему очень нравится ощущать под своими ладонями эту гладкую кожу и кое-где выпирающие косточки.       – Вообще-то, так и есть, – он усмехается, поглаживая Сириуса по оголённому плечу.       – Пф, тоже мне, – Сириус закатывает глаза.       Всё это время Ремус старается оценить степень его опьянения. Сириус вяло и неловко двигается, немного путается в словах и плохо контролирует мимику. Ремус знает, что ещё немного, и Сириус просто отключится. Уснёт за секунду до самого утра.       Но Ремус хотел бы продлить эту ночь ещё немного. Воплотить в жизнь то, что было в их с Сириусом планах.       – И куда они поедут? – Ремус обращается к Джеймсу.       – Гавайи.       – Гавайи?! – и тут Сириус надувает щёки, стараясь сдержать смех, но его хватает только на секунду, после чего он взрывается пьяным гоготом. Ремус тоже начинает улыбаться, но больше из-за Сириуса, а не из-за выбора Пита. Гавайи – не так уж и плохо. – Представляю Пита в... В гавайской шляпке и с... – Сириус пытается вздохнуть. – С пальмовым листком на члене.       Теперь уже непонятно, от чего Сириус смеётся. Кажется, что просто так. Пьяного и палец рассмешить может.       – Вот! Вот о чём я говорил! – Джеймс театрально вскидывает руки. Ремус замечает, как Регулус поднял на него голову и очень глупо заулыбался. И именно такая улыбка может обозначать только две вещи – ты либо упоротый, либо влюблённый.       В какой-то момент Ремусу начинает казаться, что подходят оба варианта.       Номер постепенно заполняется очень густой и вязкой энергией – в первую очередь, Ремус чувствует её от себя самого. Он понимает, что сейчас он единственный здравомыслящий человек в этом помещении. Что его друзья совершенно точно ему доверяют. И что он, по сути, может заставить их делать что угодно.       Однако, Ремус не может быть уверен в том, что они точно всё забудут. Могут ведь и не забыть. И тогда ему бы пришлось искать оправдание. Или итак придётся – Ремус сейчас на грани совершения поступка.       Его самолюбию от этого слегка дурно. Особенно когда он думает о Сириусе, который и без алкоголя делает то, что Ремус ему говорит. А сейчас можно даже не спрашивать.       О чём он, блять, вообще думает?       Ремус давал этой ночи шанс ещё какое-то время назад. Он думал, что, может, они с Сириусом уйдут отсюда: снимут ещё один номер или вообще уедут в другое место. В общем – останутся наедине. Но сейчас от того шанса ничего не осталось. Ремус понимает, что нет – никуда они не уйдут и не уедут. Либо здесь и сейчас, либо никак.       И, будучи почти полностью трезвым и совершенно адекватно мыслящим человеком, Ремус должен бы отказаться от своих низменных желаний в пользу рациональности и приемлемости. Но, к сожалению, именно сейчас «здравый» разум его подводит – посылает всё нахер. Думает, что должен поймать этот день. Поймать момент.       Он чувствует, что он здесь не один такой.       Кто-то из них четверых тоже хочет поймать момент.       Ремус то и дело встречается взглядом с Регулусом, который совсем уж расслабился и теперь наваливается на ноги Джеймса, почти потираясь щекой о его колени. Это выглядит даже странно, но почему-то Ремусу кажется, что для них двоих – привычно.       Но он не может быть в этом уверен. Опять. Ремус вообще ни в чём не уверен, блять, и его это ужасно злит. Ему необходимо взять всё под свой тотальный контроль. Потому что сейчас он начинает чувствовать, что ситуация совсем ему не подчиняется.       А он хочет, чтобы она подчинялясь.       Ему лишь необходимо направить энергию в нужное русло.       – Сириус? – шепчет Ремус, снова поворачивая голову в сторону Сириуса, который лежит на его плече и уже почти клюёт носом. Засыпает. – Эй, Сириус.       Ремус легонько тормошит его, отчего тот, вроде как, оживляется. Он выглядит просто очаровательно в глазах Ремуса сейчас – кудрявые волосы уложены на одну сторону, щеки красноватые от алкоголя и жары, тонкая майка совсем не прикрывает острые ключицы и худые руки. Сириус выглядит беззащитно. А Ремус чувствует потребность его защитить.       И защита в его понимании довольно своеобразна.       – Посмотри на них, – Ремус наклоняется прямо к его уху, почти касается его губами, шепчет. Одной рукой продолжает держать Сириуса за плечи, а другой гладит по голове и слегка надавливает на неё в нужную сторону.       Сириус смотрит. Он щурится: наверное, пытается составить в своей голове логическую цепочку. Раз Ремус сказал ему посмотреть, значит есть на что – теперь нужно понять, на что именно смотреть.       Возможно, мысли Ремуса были прочтены какими-то Богами-грешниками, потому что иначе он не может объяснить то, что происходит дальше. Для него – это прямая провокация. Однако для Джеймса который в очередной раз наклоняется к Регулусу, чтобы сказать ему что-то на ухо, а потом неловко целует его в скулу – это будто что-то само собой разумеющееся.       Будто Ремус и Сириус вообще не должны здесь находиться.       – Джеймс! – Сириус всполошился. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы эта информация – невинный чмок – дошла до него. – Съеби от него!       Регулус на это лишь закатывает глаза, а Джеймс – хоть и на лице его появляется тень смущения – даже не двигается с места. Они всё ещё касаются друг друга. Ремус в моменте ощущает себя зрителем в театре, который пришёл на очень глупую и комичную пьесу.       Сириус садится прямо, прижимаясь к спинке дивана, а не к Ремусу, как до этого. Делает очередной глоток водки, которая теперь, кажется, идёт уже как вода, и слегка жмурится.       – Рег ещё невинный, – говорит он так ласково, будто сейчас будет любовная поэма. – Он ещё совсем... Нетронутый и чистый. Так что, Джеймс... Убери свои грязные лапы от этого ангела.       – Заткнись, – только сейчас Регулус двигается в сторону, скрещивая руки на груди и недовольно хмурясь. Это выглядит очень забавно со стороны, а тем более – слова Сириуса о брате. Ремуса всегда поражали их отношения – чистая ненависть, граничащая с искренней братской любовью. И, видимо, сейчас внутри Сириуса возвышалась вторая сторона.       – Ты ведь даже ни с кем не целовался, – Сириус качает головой и делает очень жалостливый тон. – По-настоящему.       – А вот и неправда, – Регулус, в свою очередь, снова закатывает глаза.       Ремус чувствует этот накал. Сириус совсем не хочет брать Регулуса «на слабо», он вообще об этом не думает – а вот Регулус будто воспринимает это всё, как вызов. Ремус чувствует, видит, как в его глазах начинает разгораться желание что-нибудь доказать.       Их спор похож на спор двух маленьких детей.       – Ни за что в жизни не поверю в то, что ты с кем-то целовался, – продолжает Сириус. Кажется, этот разговор его взбодрил, и на него нахлынула новая волна сил и энергии. – Ты будешь девственником... До конца своих дней, Рег.       Сириус хихикает, явно довольный сказанным. Будто он поведал истину, которая была известна лишь ему и в которой все так нуждались. Но вот Ремусу кажется, что он совершенно не прав.       И, кажется, всё действительно не так. Регулус и Джеймс переглядываются – Ремус видит, что они молча о чём-то договариваются. Их взгляды слишком знающие, слишком интимные. Развитие медленно, но очень стремительно подходит к кульминации – та пьеса, зрителем которой Ремус стал, становится интереснее. Уже не комичной.       Он, в отличие от Сириуса, оказывается прав в своих домыслах по поводу невинности Регулуса. Прав в том, что в нём этой невинности ни капли. И в том, что его взгляды на Джеймса действительно были не просто случайными и приятельскими. Дальше всё происходит за считанные секунды.       Регулус встаёт на ноги, пошатываясь, и тут же садится на колени Джеймса. Хватает его ладонями за шею и целует. Впивается в него губами, как вампир в жертву. Джеймс от неожиданности издаёт слишком высокий стон, но быстро втягивается – словно только этого и ждал. Крепко берётся за талию Регулуса, очерчивая её плавный контур под свободной рубашкой.       – Эй! – Сириус выпрямляется, подаваясь чуть вперёд. Он ставит наполовину пустую бутылку водки на стол, всё ещё довольно улыбается, не до конца осознавая происходящее. Ремус молча наблюдает за действом – пока что он просто зритель. – Ну хватит уже!       Но они не останавливаются. И даже не собираются это делать. Ремус не видит, но прекрасно слышит, как сталкиваются их языки и как смешивается слюна. Они сильнее вжимаются друг в друга, и Регулус начинает нетерпеливо ёрзать.       – Хватит! – вскрикивает Сириус. Он больше не улыбается – это перестало походить на шутку, как в первые несколько секунд. Сириус пытается встать с дивана, но Ремус хватает его за запястье и тянет обратно.       Ремус смотрит то на Сириуса, то на горячо целующихся Джеймса с Регулусом, и сам начинает этого хотеть. Теперь, как он и планировал, ситуация в его руках. Почти. Нужно только угомонить Сириуса и пустить всё на самотёк.       Он вырывается из рук Ремуса, но получается, конечно, неважно – силы его пьяного тела никак не идут в сравнение с силами Ремуса. Он заставляет Сириуса сесть на себя так же, как Регулус сидит на Джеймсе, но Сириус постоянно оборачивается и пытается слезть.       – Перестань, – твёрдо говорит Ремус, беря Сириуса теперь за оба запястья и снова усаживая его на себя. Он ловит момент, когда Сириус поворачивает голову к нему, и целует его, перемещая руки на горячие щёки.       Это всегда работает – Сириус всегда сдаётся, если его поцеловать, и Ремуса это слегка забавляет. Наверное, если бы Ремус убил человека, а потом пришёл бы к Сириусу с повинной и поцеловал его – Сириус без раздумий нашёл бы этому убийству тысячу оправданий.       Ремус целует его, держа за голову так, чтобы Сириус не мог ею вертеть. Хотя он, вроде, уже и не вырывается, однако Ремус чувствует напряжение в его теле. Оно будто электризуется с каждой секундой всё больше и больше.       – Рем... – Сириус скулит, отрываясь от губ. Ремус не даёт ему обернуться, но сам – смотрит через его плечо, как заколдованный. На его глаза закручивается какая-то ситуация, о которой в перспективе можно очень пожалеть.       Он видит, как Джеймс и Регулус откровенно лижутся, плотно прижимаясь и потираясь друг о друга. Как Джеймс держит Регулуса за задницу, и она двигается волнообразными движениями вместе с его руками. И вдвоём они выглядят просто идеально. Правильно и горячо.       У Ремуса начинают теплеть щёки. Это очень странное чувство. Он наблюдает за двумя целующимися людьми, которые вот-вот начнут раздеваться. Которых если не остановить сейчас – остановить не получится вообще. И они совсем не постыдятся посторонних людей.       Это странное чувство, потому что Ремус хочет смотреть на них дальше.       Вот Джеймс поднимает руки, чтобы Регулус стянул с него кофту сразу вместе с рубашкой; вот Регулус снимает рубашку и с себя тоже, и вся их одежда летит на пол. Валит Джеймса на кровать, дерзко седлая его бедра, и нетерпеливо вздыхает. Ремус не видит их лица, но уверен – они смотрят друг на друга, как оголодавшие звери. Это понятно просто по их движениям.       – Вставай, – он шепчет Сириусу. Целует его в обе щеки, почти невинно, отчего даже несуразно, и помогает подняться. Сириус непонимающе на него смотрит – ну точно котёнок. Иногда Ремусу хочется схватить его и сжать посильнее.       Ремус всё ещё не даёт ему повернуться – маленькими шагами они подходят к кровати. В этот момент трезвая голова Ремуса перестаёт нормально думать, и он сам не понимает, зачем он это делает. Можно было остаться на диване. Оттуда тоже открывается прекрасный вид. Однако, усадив Сириуса на край кровати с противоположной стороны и встав перед ним, наблюдать за Джеймсом и Регулусом стало ещё более прекрасно.       Теперь Ремус видит их профили, видит красные щёки и кусания губ. Видит, как соприкасается их голая кожа, и как отчаянно они толкаются друг другу навстречу. Зрелище, бесспорно, очень возбуждающее. Ремус не смотрит порно, но сейчас ощущает себя именно так – хочется засунуть руку в штаны и вздрочнуть.       Впрочем, рука сегодня может отдохнуть – ведь прямо перед ним сидит Сириус, роняет голову и почти утыкается лбом в живот Ремуса.       – Эй, – Ремус гладит его по волосам, перемещает руку на подбородок и поднимает его голову. Сириус смотрит на него, расстроено хмуря брови. Расстроено – так Ремусу кажется. Ему в принципе кажется, что Сириус может заплакать в любой момент. Или это от алкоголя так блестят глаза? – Всё нормально?       Глупый вопрос, учитывая состояние Сириуса. Тем не менее, он кивает. Уже не пытается обернуться, но явно прислушивается – весь сжимается, поднимая плечи, когда слышит, как Регулус стонет.       Ремус сам от неожиданности сглатывает, снова смотрит на них. Регулус и Джеймс, путаясь в своих же руках, пытаются снять друг с друга штаны.       И когда джинсы Джеймса уже оказываются на уровне коленей, Регулус просовывает руку в их задний карман и достаёт оттуда бумажник, из которого пальцами вытаскивает резинку. Ремус ловит себя на мысли о том, что он точно делает это не первый раз. Хотя у него даже не было сомнений на этот счёт.       Он точно делает это не первый раз с Джеймсом.       Ремус не может отвести от них взгляд, и на секунду ему становится даже стыдно. Но этот стыд приятный – он обнажает, хлещет по щекам, и доставляет невероятное удовольствие. Особенно сильно бьёт, когда Ремус чувствует, что возбуждается.       Низ живота сводит горячей судорогой, и Ремус снова переводит взгляд – с огромным трудом – чтобы посмотреть на Сириуса. Он надавливает на его плечи и сам слегка отходит назад, чтобы освободить пространство.       – Давай, малыш, – шёпотом просит Ремус. Просит сесть на пол. Сириус продолжает смотреть на него снизу, и скатывается по гладкой постели вниз. Он упирается спиной в кровать и тут же берётся за бёдра Ремуса, на что тот одобрительно ему кивает. Сириусу не нужны дополнительные указания – он и сам знает, что нужно делать.       Он с огромным трудом расстёгивает тугую пуговицу на брюках Ремуса своими ослабшими от опьянения руками, затем с таким же трудом стягивает их до колен. По его лицу не совсем ясно – понимает ли Сириус хоть что-то, или это просто автоматизм?       Ремус гладит его по щеке, проводит пальцами по низу подбородка, и наблюдает за тем, как Сириус вытаскивает его член из трусов и прислоняется к нему лицом. Горячо дышит открытым ртом и прикрывает глаза. Потом Ремус снова смотрит на парней, и именно в этот момент Регулус поворачивает к нему голову. Блять.       План был надёжен, как швейцарские часы, вот только Ремус не подумал об одной вещи – зрителем этой пьесы может быть не только он. Регулус на секунду хмурит брови, переводя взгляд то на Сириуса, берущего в рот, то на Ремуса, а затем облизывает губы. Перемещается ниже, ложась на ноги Джеймса, и оказывается лицом перед его стояком.       Удивительно, что у него вообще встал.       – Блять... – томно вздыхает Джеймс, когда Регулус хищно облизывается, находясь в опасной близости к уже вставшему члену. А потом он тоже поворачивает голову в сторону Ремуса, и они тоже встречаются взглядами. – Блять.       Ремус не знает, должен ли он сказать что-то в ответ. Но с Джеймсом он полностью согласен – по-другому это не описать. Действительно блять.       Он опять смотрит на Сириуса, и от этого вида хочется завыть. Сириус обхватывает его твердеющий член ладонью, двигает ей несколько раз, оттягивая крайнюю плоть, затем облизывает голову и берёт её в рот. Он немного медлительный и будто неловкий от алкоголя, но Ремусу это даже нравится.       С другой стороны кровати тоже что-то происходит. Регулус хватается за член Джеймса так, будто уже делал это раньше, а Джеймс облегчённо вздыхает и откидывает голову назад.       И вот как получается: Ремус пристально наблюдает за тем, как Регулус делает Джеймсу минет, пока ему самому сосёт едва соображающий Сириус. Это действительно похоже на просмотр порно – та комичная пьеса уже давно пошла нахер. Теперь это эротическая пьеса с элементами участия в ней.       Хотя Ремусу больше нравится быть режиссёром.       Регулус, в отличие от Сириуса, ведёт себя более активно – быстро входит во вкус, двигает по члену рукой и одновременно с этим берёт его в рот наполовину. Смотрит на Джеймса снизу и виляет задом. И Ремус, гладя на него, неосознанно берётся за голову Сириуса, запуская обе ладони в его волосы, и сам начинает ей двигать. Заставляет Сириуса шире открыть рот и глубже взять в него член.       И где-то в области затылка Ремус чувствует понимание абсурдности происходящего. Он знает, что ему нет совершенно никаких оправданий, но если бы он тоже был вусмерть пьяный – то, может, они бы и были. Остаётся продолжать надеяться на то, что количество выпитого алкоголя вызовет у всех троих амнезию.       Но даже это неприятное чувство не останавливает Ремуса – он с силой берётся за чёрные волосы и начинает более активно трахать Сириуса в рот, продолжая смотреть на Регулуса и Джеймса. Они оба идеально дополняют друг друга и выглядят очень картинно. Очень живо.       Потом Ремус смотрит на Сириуса – из зажмуренных глазах почти текут слёзы, губы, плотно обхватывающие член, блестят от слюны. Сириус обеими руками держится за бёдра Ремуса, а потом заводит их за его спину и хватается за поясницу, царапая короткими ногтями. Ремус отпускает его голову лишь на секунду, чтобы снять с себя кофту и бросить её в сторону дивана, затем снова берётся за его волосы, собирая маленький хвостик.       Ремус перестаёт чувствовать время – он понятия не имеет, сколько это всё продолжалось. Может, лишь несколько десятков секунд. Может, пару минут. В любом случае, Сириус с его членом во рту уже едва дышал и шмыгал носом, а Джеймс, лежащий на противоположной стороне кровати, очень довольно постанывал.       Затем Регулус с Джеймсом меняются местами – Регулус ложится на спину, стягивает с себя трусы, игриво подняв ноги, а Джеймс нависает над ним. Они снова целуются и теперь их уже абсолютно голые тела ещё более горячо друг к другу прижимаются.       Видел бы их Сириус сейчас. Но он слишком занят, и кто Ремус такой, чтобы его отвлекать? Он лучше поможет ему перейти к горловому.       Регулус снимает с Джеймса очки и убирает их в сторону, а Ремус слышит, как они падают на пол – однако парни совсем не обращают на это внимание. Они выцеловывают лица друг друга и о чём-то шепчутся, но Ремусу не удаётся уловить их слова.       Затем Джеймс выпрямляется, а Регулус, кокетливо выгибаясь и улыбаясь, берёт и открывает презерватив ртом – ёбаный пиздец – и тянет руки вперёд, чтобы раскатать латекс по чужому члену. Его пальцы ловко и умело справляются с этой задачей.       Ремус закрывает глаза, предаваясь чувствам. Его член свободно входит в горячий и влажный рот, в максимально расслабленное горло, и голова, в которую он вцепился руками, совсем не сопротивляется. Сириус послушно его принимает и сам уже ёрзает, сидя на коленях.       И в этот идеальный момент, когда Регулус неприлично громко стонет, сильнее выгибая спину и вжимаясь головой в кровать – Джеймс с тихим шипением входит в него – Ремус решает остановиться. Зачем-то представляет, каким Регулус может быть узким сейчас. И как туго может обхватывать Джеймса.       Он отстраняется от Сириуса, перемещает одну руку с головы на его нижнюю челюсть, и сжимает пальцами щёки. Сириус тяжело дышит, с его нижней губы по подбородку стекают слюни.       – Открой рот, – Ремус слегка наклоняется к нему. Может, Сириус его не услышал, будучи в глубоком ахуе от траха в рот, а может, просто решил не делать то, что ему велено. Ремус твёрдо шлёпает его по щеке и снова берёт за челюсть. – Открой.       Сириус открывает, даже высовывает кончик языка, и Ремус, смотря в его глаза, смачно плюёт ему в рот. Попадает немного на щеку. А затем тянет его на себя, помогая подняться, и целует. Глубоко и влажно – проникает языком и буквально вылизывает его рот. Всё это время продолжает крепко держать Сириуса и прижимать к себе. А потом резким движением разворачивает его, и теперь сам прижимается к его спине.       Одной рукой обхватывает его туловище, а другой держит голову – направляет её прямо, на Регулуса и Джеймса.       – О Боже, блять, – скулит Сириус, впиваясь пальцами в напряжённую руку Ремуса – он действительно очень крепко его держит.       – Посмотри на них, – Ремус шепчет ему в ухо, при этом сам смотрит на парней, не в силах оторваться. Регулус в этот момент извивается от удовольствия – или боли, в чём Ремус не сомневается – и чувственно скулит, а Джеймс медленно растягивает его собой, тяжело вздыхая.       – Боже, – повторяет Сириус. Он вроде и пытается вырваться из сильной хватки, но у него либо не хватает сил, либо он не очень уж и хочет.       – Тебе нравится то, что ты видишь? – спрашивает Ремус, на что Сириус тут же мотает головой. Ремус кладёт голову на его плечо. – Нет? – снова мотает головой и жалобно хнычет. – Ты ведь хотел посмотреть, разве нет?       Сириус не может повернуть голову в другую сторону, поэтому решает просто согнуться, наклонившись вперёд. А Ремус пользуется моментом – отпускает его и толкает на кровать, заставляя уткнуться в неё лицом. То есть, буквально заставляя. Он толкает его рукой в затылок и прижимает голову к кровати.       Потом он просовывает руки под него, чтобы расстегнуть ширинку, и стягивает с него джинсы сразу вместе с трусами. Сириус послушно приподнимается, чтобы ему помочь, и глухо скулит что-то, утыкаясь лицом в постель. Теперь на нём только майка.       Ремус довольно вздыхает – меж ягодиц дразняще поблескивает белый камушек анальной пробки. Он сжимает их, разводит в стороны, а Сириус подвиливает задом и сильнее выгибается. Ладони сами поднимаются в воздух, чтобы потом оставить звонкие шлепки на белоснежной коже. После Ремус поднимает глаза.       И снова они с Регулусом смотрят друг на друга. Регулус стонет, вжимается головой в кровать и почти закатывает глаза от удовольствия, но не отводит их в сторону – смотрит прямо на Ремуса. Хватается за сильные руки Джеймса, которые он расставил по бокам, и обхватывает его туловище ногами.       Джеймс начинает активнее двигаться, и кровать от его движений ощутимо пошатывается. Душный номер отеля заполняется возбуждённым дыханием и бесстыдными стонами. Голова окончательно отключается – теперь Ремус думает только своим хуем, который нетерпеливо дёргается, прижимаясь к задней стороне ляжки Сириуса.       Сначала он надавливает на пробку пальцами, отчего Сириус скулит, как щенок, а затем медленно – чтобы подразнить – вытаскивает её, кусая нижнюю губу от предвкушения. Сириус вздрагивает, дёргается, а Ремус с довольным шипением наблюдает за тем, как от опустошения сжимаются его мышцы.       Ремус наклоняется вперёд, целует его лопатки сквозь ткань и плечи, утыкается носом за ухом и делает глубокий вдох – от Сириуса пахнет потом, его парфюмом, водкой и абсолютным подчинением. Он почти не реагирует на прикосновения Ремуса. Только учащённо дышит и потирается лицом о кровать.       – Эй, – Ремус несильно кусает его за ухо, после чего Сириус поворачивает голову набок. – Порядок?       Он ничего не отвечает, но, вроде как, кивает, и Ремус расценивает это, как согласие. Чистая формальность – согласие ему и вовсе не нужно. Сириус жадная до секса шлюха, поэтому согласен он всегда – по крайней мере, для Ремуса это так.       Ремус выпрямляется и вылезает из своих штанов до конца даже без помощи рук. Он проводят ладонями вдоль по всему телу Сириуса, начиная с угловатых плеч, ведя ниже, по тонкому изгибу талии и останавливаясь на ягодицах. Снова разводит их в стороны и снова плюёт – размазывает свою слюну пальцами по промежности Сириуса, отчего тот опять вздрагивает.       Затем одной рукой он направляет в него свой член, а второй наматывает на кулак волосы, чтобы поднять его голову вверх. Сириус всхлипывает, упираясь руками в кровать.       – Смотри, – снова просит Ремус и не даёт Сириусу отвернуться. В этот момент он входит в него и чувствует, как растянутые горячие мышцы податливо расслабляются. Крепче берётся за волосы Сириуса и резко тянет за них, чтобы поднять его ещё немного выше.       Он не церемонится и сразу начинает двигаться, вгоняя член внутрь почти до конца. Держать Сириуса за голову становится неудобно, так что Ремус опять толкает его в затылок, после чего берётся за задницу обеими руками.       Сириус падает на кровать, прижимается к ней грудью и утыкается подбородком – всё-таки смотрит на Регулуса и Джеймса. Вытягивает вперёд руки, но не дотягивается до них, и сжимает пальцами постельное белье. Ремус периодически шлёпает его по ягодицам и бёдрам, отчего Сириус почти вскрикивает каждый раз. Его нежная кожа начинает краснеть.       Интересно, что он чувствует, гладя на секс своего младшего брата и своего лучшего друга? И чувствует ли вообще? Ремус до сих пор не уверен в том, есть ли у Сириуса понимание происходящего.       Ремус на него почти не смотрит – он смотрит вперёд, на Регулуса с Джеймсом, которые полностью отдались чувствам. Идеально слились друг с другом. Их развязные поцелуи, трение вспотевшей кожи и общее горячее дыхание вызывает какой-то взволнованный трепет. Ремус будто чувствует то же самое удовольствие, которое они получают друг от друга в этот момент.       – Рем... – это всё, что способен промямлить Сириус в этот момент. Он заводит одну руку за спину и тянет её к Ремусу – непонятно, для чего именно. Но Ремус хватает её за запястье и заламывает, прижимая к изогнутой пояснице.       Он с силой надавливает на Сириуса, заставляя его итак хрупкое тело выгнуться ещё сильнее. Сгибает одну ногу и упирается коленом в кровать. И Сириус под ним уже начинает трястись. Наверное, всё происходящее здесь – его персональный ад. Однако для Ремуса – самый настоящий рай.       Ножки огромной кровати ходят под четырьмя двигающимися телами; воздух становится физически душным и тяжёлым, смешивая в себе всевозможные запахи; кожа покрывается испариной от жары.       Пространство сжимается вокруг них, и даже несмотря на размеры кровати, они всё равно будто прижаты друг к другу вплотную. Хотя Сириус, вытягивая руки, даже не достаёт до парней.       Так получается, что их движения и темпы синхронизируются. Ремус не может перестать думать о... Регулусе. О том, как сильно его поведение похоже на поведение Сириуса – только трезвого – и как ему сейчас приятно. Как Джеймсу приятно в нём.       Ремус отгоняет от себя мысли о том, что был бы не против поменяться с Джеймсом местами. Нет, конечно, он это не серьёзно – это лишь его грязная мимолётная фантазия, и ситуация, в которой он сейчас находится, предполагает наличие таких фантазий.       Потому что ситуация сама по себе – полный пиздец.       – Бля, – хнычет Сириус, поворачивая голову и утыкаясь в кровать щекой. Его шатает от грубых движений Ремуса и он не может сдержать скулящих стонов. Но, кажется, секс немного приводит его в чувства, так что теперь он не такой потерянный, как какое-то время назад. – Блять, да...       – Да? – переспрашивает Ремус, снова хватаясь за волосы Сириуса и поднимая его голову. Сириус встаёт на дрожащие руки, упираясь в кровать ладонями. Он хмурит брови, скалится от того, как Ремус тянет его за волосы – или от того, как отрывисто и грязно он его трахает.       Жалкий скулёж Сириуса, который выходит из него совершенно непроизвольно, и развязные стоны Регулуса заставляют чувствовать невероятный восторг. Ремус мог бы слушать это вечно, и сейчас он почти доходит до исступления, погружаясь в эти звуки.       И во всём происходящем ощущается некая сакральность. Останавливаться – уже очень поздно, а продолжать дальше – будет равно шагу в бездну. После такого их дружеские отношения явно потерпят изменения, и Ремус пока не хочет задумываться о том, в какую именно сторону.       Он хочет получить удовольствие. И хочет, чтобы его получили все остальные.       Если ему для этого нужно шагнуть в бездну – он шагнёт и утянет всех за собой.       Кровать шатается, и Ремус снова поднимает глаза – он видит, как Регулус поднимается вместе с Джеймсом, держа его за плечи, и усаживается на него сверху, немного возвышаясь. Они продолжают целоваться и двигаться друг другу навстречу. Потом Джеймс утыкается лицом в грудную клетку Регулуса, потирается о неё щекой и смазано целует, а Регулус прижимает к себе его голову.       Одно Ремус может сказать точно: Регулус – явный доминант. Ведёт именно он, а не Джеймс. И наблюдать за этим – одно удовольствие. Как дерзко и быстро Регулус двигается, сидя на нём; как сокровенно прижимает Джеймса к своей груди; и как покорно сам Джеймс ему отдаётся, даже не пытаясь взять всё в свои руки.       И смотря на Сириуса, который послушно перед ним выгибается и позволяет делать с собой всё, что душе угодно, Ремус думает о том, что не позволил бы ему вести себя так, как Регулус.       Всё-таки, Ремус ни за что не променял бы свою власть.       Он с рычащим стоном выходит из Сириуса, хватает его за рёбра и поднимает. Разворачивает к себе и снова целует. А Сириус даже не успевает ничего понять, но машинально берётся за руки Ремуса, чтобы не упасть.       – Руки, – просит Ремус, и Сириус его сразу понимает – поднимает руки вверх, чтобы первый мог стянуть с него майку.       Ремус действует жёстко и ядовито – заставляет Сириус терять какую-либо ориентацию в пространстве. Сначала целует его почти нежно, потом практически до крови кусает нижнюю губу, затем – снова бьёт по щекам и толкает на кровать. Сириус тихо вскрикивает и явно не успевает анализировать ситуацию.       Всё ещё стоя на полу, Ремус берёт его за ноги и подтягивает ближе к краю кровати, и сам пристраивается между разведённых в стороны бёдер. Очередной плевок – теперь уже на собственный член – после которого Ремус снова входит внутрь.       Сириус снова выгибается и закрывает глаза, вытягивает руки над своей головой и почему-то пытается свести колени вместе. Но у него не получается – Ремус держит их, прижимая к себе. Его движения постепенно становятся неконтролируемыми.       Тем временем Регулус валит Джеймса на кровать, держит его руки за запястья и прижимает над его головой, и ловко ездит на его члене. Его восхитительное грациозное тело извивается волной, напряжённые мышцы плавно перекатываются под кожей. Джеймс под ним почти гортанно и безнадёжно стонет, не отводя от лица Регулуса глаз.       И сквозь все эти ужасно непристойные и похабные звуки Ремус вдруг слышит задыхающийся шёпот.       – Блять, я так тебя люблю... Я так сильно тебя люблю, – кажется, Джеймс готов разрыдаться от удовольствия. Регулус отпускает его руки, берёт за щеки и, наклонившись ещё сильнее, целует.       Неужели они настолько тайно близки, что признания в любви во время секса – это лишь очередной горячий жест, который они друг другу дарят? Джеймс говорит это привычно, а Регулус реагирует так, словно это взаимно – он отвечает на это своим жадным любовным поцелуем.       Хотя, может, это просто алкоголь на них так влияет.       Ремус сдувает со своего лица упавшую взмокшую чёлку и смотрит на Сириуса, который бесстыдно извивается на кровати и даже не может открыть глаза. Ремус отпускает его ноги и перемещает обе ладони на тонкую шею, сжимает её, заставляя Сириуса подавиться воздухом и посмотреть на себя.       Он душит его несколько секунд, затем даёт пару звонких пощёчин, и снова душит, продолжая при этом вдалбливать его тело в кровать. И от этого Сириус снова становится потерянным – снова совершенно не соображает, что происходит.       Выдёргивает его из пространства – вот, что Ремус делает. Заставляет полностью потеряться.       Кровать под ними превращается в полный беспорядок, и всё безвозвратно становится горячим безумием. Горячим, влажным от пота, громким, тягучим и мускусным. Ремус заставляет Сириуса теряться и теряется сам во всём этом безобразии.       Но ему это нравится – он чувствует себя хорошо.       Желание душить и ломать Сириуса, заставляя его челюсть болеть от ударов, быстро сменяется желанием крепко его поцеловать. Ремус наклоняется вперёд, обнимает его плечи и по-собственнически целует, а Сириус послушно открывает рот и тихо постанывает. Он сам обнимает Ремуса и прижимает ближе к себе, царапает ногтями его вспотевшую спину.       Ремус просто сходит с ума от того, какой Сириус ведомый. Он крепко обнимает его, утыкается лицом куда-то в шею, и глубоко дышит. Кусает, целует, облизывает. Кажется, просто хочет его съесть. А Сириус в ответ на это всё только жалобно и покладисто скулит, полностью отдаваясь в лапы зверю.       Когда Регулус начинает ощутимо быстрее двигаться и хрипловато стонать, Ремус поднимает голову и видит, как яростно Джеймс двигает кулаком по его члену, пока сам Регулус отчаянно скачет на нём. От этого зрелища у Ремуса сбивается дыхание и голова начинает идти кругом.       – Боже! – Регулус откидывает голову назад, всё его тело сводит одной большой судорогой и он напрягается – вцепившись в грудные мышцы Джеймса кончает на его торс.       В этот момент Ремус чувствует резкую и яркую волну удовольствия, пронизывающую его тело. Он выпрямляется, делает несколько последних глубоких толчков, а потом с содроганием вытаскивает член и кончает на Сириуса. Попадает на его бедро, дрожащий живот и грудь.       – Блять, – Ремус тяжело дышит, смотря на Сириуса и держась за его коленки. А у Сириуса за всё это время даже не встал. Может, Ремус поступает нечестно по отношению к нему, но он решает ничего с этим не делать – какой в этом смысл, если у него не стоит?       Джеймс и Регулус не останавливаются, даже несмотря на то, что один из них только что кончил. Регулус не мог перестать трястись, и теперь уже Джеймс взял всё на себя – крепко схватился за его бёдра и начал быстро вскидывать таз, заставляя первого подпрыгивать.       Ремус собирает собственное семя пальцами с кожи Сириуса, оставляя на ней смазанные следы, а потом подносит их к его приоткрытым губам.       – Будь хорошим мальчиком, – он слегка наклоняется к Сириусу и проталкивает пальцы в его рот, а Сириус тут же обхватывает их губами и начинает вылизывать. Обводит внутри языком и сглатывает. Ремус в это время поглядывает вперёд.       Джеймс и Регулус снова меняют позицию – Регулус слезает с него и встаёт в коленно-локтевую лицом прямо к Ремусу, а Джеймс ловко пристраивается сзади и сразу входит в него с протяжным мычанием. Регулус выгибается и будто специально смотрит Ремусу прямо в глаза. Почти порнушно стонет, облизывает губы и кривит в удовольствии брови.       Потом он поднимается и прижимается спиной к груди Джеймса, а Джеймс обхватывает его тело руками и целует в шею. Сейчас, наверное, Ремус впервые видит голое тело Регулуса так откровенно и открыто. Он сам совершенно бесстыдно им красуется – словно специально, перед Ремусом.       Вдруг в голову приходит абсолютно ужасная и от этого прекрасная мысль. Ремусу требуется лишь несколько секунд, чтобы взвесить все «за» и «против».       «За» значительно переваливают. Хотя, если честно, там вообще никаких адекватных предлогов.       Ремус помогает Сириусу подняться, снова целует его несколько раз в губы и щёки, а затем разворачивает лицом в парням и подталкивает вперёд. Залезает на кровать вместе с ним. Сириус, будто находясь в каком-то трансе, сам ползёт к Регулусу.       И дальше всё происходит, как в замедленной съёмке. Они смотрят друг другу в глаза, Сириус встаёт на колени и берёт Регулуса за щёки, а потом целует. Их поцелуй выходит почти безнадёжным и даже болезненным – они оба хмурятся и дрожат, держась друг за друга.       – Пиздец, – подбородок Джеймса вздрагивает, его лицо выражает прекрасный ужас. Ремус наблюдает за всеми тремя с упоительным восторгом. А ведь каких-то полчаса назад он задумывался, стоит ли доводить ситуацию до этой критической точки или нет.       Это определённо того стоило.       Джеймс скалится и тяжело вздыхает, совершая несколько завершающих толчков. Он кончает внутрь – в презик, конечно – сильно впиваясь в бёдра Регулуса пальцами. Регулус в этот момент отрывается от губ Сириуса и поворачивает голову в сторону – Джеймс утыкается подбородком в его плечо и они сталкиваются лицами.       Сириус бессильно падает Ремусу в руки и тоже тяжело дышит. На его красном от постоянных пощёчин лице застыло выражение стыда и сожаления. И, видимо, он был настолько истощён всем произошедшим, что ему понадобилось полминуты, чтобы провалиться в сон.       Пока Ремус укладывал Сириуса на край кровати, заботливо накрывая его одеялом и убирая волосы с лица, Джеймс и Регулус отстранились друг от друга. Джеймс стянул заполненный презерватив со своего члена и небрежно бросил его на пол, совершенно забив на всё. Они с Регулусом снова поцеловались и легли на другой край кровати.       Ремус молча наблюдал за ними, пока они тоже не уснули – благо, им тоже понадобилось совсем немного времени. Они все правда очень устали, и алкоголь действовал, как дополнительное снотворное. В номере вдруг стало очень тихо.       И от этой тишины голова будто снова включилась. От осознания сердце начало биться быстрее. Ремус отошёл в сторону дивана и посмотрел на всё издалека – три вымотанных голых тела лежали рядом, и между ними было место для него самого. Это было похоже на сон.       Ремус берёт со столика недопитую бутылку водки и делает из неё большой глоток – теперь можно. Жмурится и шипит от того, как жидкость обжигает его горло и теплеет в груди. Потом он подходит к изножью кровати и поднимает с пола ещё одну бутылку – пустую – чтобы поставить её на стол.       Сейчас он соображает не так хорошо, как до всего этого. И совсем не думает о последствиях. Обходит медленными шагами кровать, подходя к стороне, на которой уже спят Джеймс и Регулус. Он смотрит на них, а потом переводит взгляд на пол. Там, среди их сброшенной одежды, валяется наполненный спермой латексный презерватив.       И снова – Ремус не очень хорошо соображает. Наклоняется, поднимает его за свободный край и смотрит несколько секунд. В голове его крутятся разные мысли – среди них и самые грязные. Ремус переводит взгляд на спящего Джеймса, потом смотрит на Регулуса, и только потом на Сириуса, который отвернулся к окну.       Он мотает головой и уходит в коридор, где рядом с входной дверью стоит мусорное ведро.       Ремус думает о том, как будет притворяться, что тоже ничего не помнит. Он уже представляет лица парней, когда те проснутся утром и обнаружат несколько вещей: свою абсолютную наготу, трёх других парней в кровати, нахождение в Бирмингеме и отсутствие каких-либо воспоминаний.       Сейчас он выключает свет, но даже без него всё видит – лунный свет и уличные фонари с улицы освещают комнату через панорамное окно. Ремус задёргивает шторы и мысленно бьёт себя по лбу – нужно было сделать это до того, как они устроили здесь ёбаную оргию.       Потом он осторожно перелезает через Сириуса и ложится между ним и Регулусом.       Ему досталось отличное местечко.