Одинокие волки

Итадори так и не смог побороть неловкость, когда ему помогали переодеваться. Радовало только то, что Фушигуро тоже не очень радовался, что второгодки беспокоятся о его руке, и когда видят его жалкие попытки, сами надевают на него форму или футболку. Когда же ему помогал Итадори, он выглядел спокойным. Видимо, обоюдная помощь его больше устраивала. Но больше всего они сошлись в том, что смотреть, как другие тренируются, очень раздражает. Это, конечно, имеет свои плоды в виде наблюдения за потенциальным противником, но намного сильнее хотелось уже самому с ними подраться. И не смотреть на них они не могли, – без конца заниматься домашкой и сидеть в четырёх стенах невозможно. Как-то раз они решили, пока их никто не видит, попробовать пометать, всë-таки это не так сложно. Но их застали в момент, когда Фушигуро только выносил сюрикены, и за уши отправили в гостиную, где Годжо заставил посмотреть несколько фильмов и написать по ним критику. Ну, это было хоть каким-то разнообразием от учёбы. Единственное радовало – они ходили в баню каждый вечер, потому что Итадори всë ещё не мог помыться сам, и остальных это вполне устраивало. Кугисаки стала всë чаще заявлять, что пока Фушигуро с Итадори сидят отдыхают, она их догонит во всех физических упражнениях и обгонит. Это было смешно, и Итадори даже поддакивал ей, пока Фушигуро не разрешили снять повязку и приступить к реабилитационным тренировкам. Он, конечно, полноценно не присоединился к команде, но теперь Итадори всë чаще наблюдал за ними один. Он даже начал обижаться за это на Фушигуро, хотя тот продолжал больше остальных проводить с ним время. Иногда Итадори порывался встать и пройтись по комнате, но вовремя давал себе мысленную оплеуху и продолжал сидеть. Он уже давно узнал от Мей-Мей, что мышцы и так без конца рвутся, чтобы могли вырасти новые, за этим их и напрягают, а вот разорванная кожа ему за это спасибо не скажет. Так что пока швы не снимут, ему нельзя вставать, а по-хорошему вообще двигаться. И без того утешают, что он очень быстро восстанавливается, и любому другому человеку, пришлось бы ждать ещё больше, чему ему. — И ты тоже поедешь? — почти испуганно спрашивает Итадори. Скоро начнутся соревнования в Киото, и все туда едут. Это на неделю, как минимум. Итадори уже прикинул, что начнёт общаться с Иэйрин-сан от скуки и скурится. — Нет, мне же ещё нельзя слишком сильно напрягаться, — Фушигуро не сразу ответил, внимательно глядя на него. — Я не останусь в полном одиночестве, это радует, — Итадори распластался по парте. — А я бы радовалась, — Кугисаки потянулась. — Полезно побыть наедине с собой иногда. Итадори задумался об этом. Если он останется один, то окончательно на всех обидится, хотя понимает, что это глупо, ведь никто не виноват. Хотелось бы, конечно, преисполниться в своём познании и поймать дзен, но сейчас Итадори ощущает себя таким беспомощным, что не сможет сосредоточиться на чём-то другом. Хотя, наверное, стоило бы для начала попробовать. Поэтому этим же вечером он просит Фушигуро с ним помедитировать. Тот удивлëн, но сразу соглашается. Итадори думает о том, что его сосед в последние недели, в принципе, ни в чем ему не отказывал. Может сделать его своим слугой… Эти мысли немного бодрят Итадори, и медитация на каждый вечер помогает успокоить зародившуюся обиду. Пусть он и сидит в коляске, на этом мир не закончился. Совсем скоро Итадори сможет ходить, драться, участвовать в соревнованиях и смеяться без страха, что швы разойдутся. Это, кстати, иногда было проблемой. Как только кто-нибудь замечал его подавленное настроение, хотя он всë так же улыбался, то пытался его рассмешить. Итадори ни разу не смог удержаться, а потом держался за живот, который закололо. И этот момент всë портил. С ним тут же начинали сюсюкаться, всë ли в порядке, и даже хотели отвезти в медотсек, но он уверял, что ничего страшного, раз крови нет. Это работало. Чтобы не воспринимать это так остро, Итадори постоянно напоминал себе, что они беспокоятся, и это намного лучше, чем совсем не замечать его. Несмотря на то что он подбитый, Итадори всë ещё часть команды. То, как ему пододвигали тарелки, чтобы он больше кушал, то, как вовремя своих тренировок пугали его тем, что ему потом придётся несладко, чтобы не отставать, и даже порой внезапно спрашивали рандомные вопросы, чтобы проверить его эрудицию, и когда Итадори не отвечал, то наставляли, что надо учиться много. Он на это закатывал глаза, но всегда с искренней улыбкой. Они рядом и поддерживают его. Когда после тренировок у них оставались силы, то вся команда присоединялась к ним с Фушигуро к просмотру фильма в гостиной. Потом они долго спорили об истинном режиссёрском замысле. Обидно было только то, что Кугисаки часто приносила что-то вкусное и хрустящее, что Итадори ещё есть нельзя, но она обещала ему, что он успеет восполнить всë несъеденное, и Итадори ей верил. А потом случилось сегодняшнее утро, и все прошлые проблемы оказались мелочью. Стоял вопрос жизни и смерти. Попробовать или нет… Может ему будет больно, а может он и не заметит этого за процессом, особенно, если хорошо нафантазирует. — Итадори, подъём, — вдруг в комнату зашёл Фушигуро, а он и не слышал, как тот выходил из своей. — Оставь меня, Фушигуро, — драматично произнёс Итадори. — Это утро я хочу провести в одиночестве. — Что за бред, — его сосед опешил и быстрым шагом дошёл до кровати. — Мы зря что ли решали задачи, чтобы ты в итоге пропустил всë? — Ничего не бывает зря, — с умным видом заявил Итадори и посмотрел в синие глаза. — Но сейчас я бы правда хотел, чтобы ты оставил меня. И было бы хорошо, если ко мне в ближайшее время никто не заходил. Фушигуро просто смотрел на него, хлопая ресницами, а потом нахмурился и помрачнел. — Если ты задумался о бренности своего бытия, то будь добр, делай это в классе со всеми, — и сдёрнул с него одеяло. Итадори от неожиданности вскрикнул, живот резко заболел, и он перевалился на бок, подтягивая к себе ноги. Вот теперь он полноценно обиделся. — Уходи. — Да что такое… — Фушигуро опустил руку ему на плечо, и Итадори пришлось подавить желание смахнуть её, – лучше бы это явно не сделало. Он глубоко вдохнул и закрыл глаза, надеясь, что игнор заставит Фушигуро отступить, но тот оказался упёртым. — Если ты переживаешь, что останешься в одиночестве, то сейчас как раз лучше начать собираться, потому что… — Мегуми, — Итадори глянул ему в глаза, и тот застыл на месте, неожидавший услышать своё имя. Он ещё раз глубоко вдохнул, закрыл глаза и снова открыл. — Я подрочить хотел. У Фушигуро челюсть отвисла и он плюхнулся задницей на кровать, уставившись в стену. — Теперь ты позволишь мне побыть одному? Фушигуро медленно к нему повернулся и сглотнул. — А ты уверен, что это хорошая идея, раз тебе стало плохо от одного крика? — Может хоть от боли пройдёт, наконец, — Итадори вздохнул, уставившись перед собой. — И что, сейчас уже меньше стал? У Итадори глаза расширились от такого откровенного вопроса, но он проверил, убрав руки из обзора, и положил их обратно на живот. — Нет, — даже обидно стало. — Тогда уж лучше подождать, чем мучать себя. — Пол часа уже жду! — с отчаянием признался Итадори. Фушигуро задумчиво промычал. — Медитация? — Да я тут такой дзен поймал, что только хуже стало. Фушигуро усмехнулся. — Холодный душ? Итадори нахмурился и посмотрел ему в глаза с явным скепсисом. Он уже открыл рот, как Фушигуро отмахнулся. — Плохая идея. — Ага, — Итадори отвернулся обратно к стене. — Даже лучший друг не способен мне помочь в этом непростом деле. — Ну, уж извини, — Фушигуро точно развёл руками. — Тут руку помощи я не протяну. Итадори наигранно захныкал, но удержаться от этого не смог. Фушигуро вздохнул и вдруг мягко растрепал ему волосы. Итадори аж дыхание затаил с широко раскрытыми глазами. — Ладно тебе так убиваться, подумаешь месяц не дрочил. — Вообще-то больше, — надулся Итадори. А ведь он растущий организм! Фушигуро рассмеялся. — Велика потеря. Это от напряжения. Слишком много думаешь, — и он ткнул пальцем ему в лоб. Когда его трепали по волосам ему больше понравилось. — Можно было бы снять напряжение одним хорошим способом, — Итадори начал ковырять простыню. — Много способов есть, — усмехнулся Фушигуро. — И ни один тебе сейчас не доступен. И хватит дуть губы. Итадори злобно зыркнул на него и вернулся к своему занятию. Может быть не будет плохо, если он попросит… Итадори вздохнул, собираясь с силами. — А ты можешь снова так сделать? — получился бубнëж под нос. Фушигуро снова ткнул его пальцем в лоб. — Вот так? — и хватило ещё наглости улыбаться! — Эй! — Итадори потëр уязвлëнное место и снова попробовал так же тихо. — Не так. По волосам. На мгновение Фушигуро замолчал и даже не шевелился. Итадори закрыл глаза, понимая, как по-идиотски выглядел, и у него брови на лоб полезли, когда рука снова мягко прошлась по волосам. На этот раз продолжая перебирать отросшие пряди. Итадори порадовался, что решил пока не возвращать своего ëжика, и прикрыл глаза, до того это было приятно. — Ты такой сильный, взрослый, самостоятельный, — вдруг начал перебирать Фушигуро. — Не любишь просить о помощи. Но таешь от ласки. — Мяу, — всë, что смог придумать в ответ на это Итадори, Фушигуро усмехнулся. Теперь он чувствовал себя неловко и, кажется, покраснел, но просить остановиться не хотел. Это была не та неловкость, когда ему помогали переодеваться и мыться, тут другое… Как будто в душу заглянули и откопали хорошо спрятанные чувства. Вдруг к нему прижались всем телом, и одна рука пробралась под его бок, а потом его подняли. От неожиданности Итадори схватился за друга, но Фушигуро не спешил его отпускать, поэтому он положил руки обратно. Это что, объятия? Он сглотнул. — Знаешь, если тебя что-то гложет, или ты хочешь просто пожаловаться, то ты можешь мне всë рассказать, — Фушигуро продолжал перебирать его волосы, и Итадори действительно таял. — Может быть я буду смеяться, — Эй! — Но только вместе с тобой. Итадори почувствовал, как у него ком в горле образовался. — А плакать со мной будешь? — спросил он хрипло. — Не могу обещать, — честно ответил Фушигуро. — Но над этим точно смеяться не стану. — Тогда… Можно я сейчас?.. — голос совсем охрип. — Дурак, можешь даже не спрашивать, — Фушигуро прижал его к себе сильнее. Итадори шмыгнул носом и зарылся лицом ему в плечо. Честно говоря, ему не то чтобы очень хотелось поплакать, но Фушигуро удалось довести его. Он никак не ожидал, что этот хмурый, спокойный, иногда высокомерный парень окажется таким добрым, понимающим, и будет сидеть успокаивать его. Но Итадори всë равно не мог позволить себе полностью разрыдаться, поэтому заглушал все звуки, как мог. — Я уверен, что ты знаешь, но хочу напомнить, — вдруг заговорил Фушигуро. — Все ждут твоего скорейшего выздоровления. Но не потому что устали от тебя. А потому что ждут тебя на тренировках, рядом с собой, плечо к плечу. И ты так давно не смеялся… Мы знаем, что тебе больно, но и видеть твою кислую мину не хотим, — немного подумав, он добавил. — И ты очень заразительно смеешься. — Ни разу не видел, чтобы ты смеялся, — Итадори шмыгнул. — Разве что сегодня. Надо мной. — Смотри на это, как на то, что тебе удалось меня рассмешить, — парировал Фушигуро. — Да и я же вижу, как остальным с тобой весело. — Чет, ты всë за других говоришь, — Итадори начал протирать глаза от влаги. — А сам-то? — А я что, — Фушигуро как будто удивился. — Я рад, что мой соперник слёг, так что я сильнейший в нашей школе. — Ты так и не выступил против Оккоцу, так что не считается, — он ещё раз всхлипнул и отодвинулся, но Фушигуро продолжал держать его за плечи. — Ну это мы ещё посмотрим, — улыбнулся Фушигуро склонил голову вбок. — Я всë ещё заслуживаю звание лучшего друга? Итадори закатил глаза, но улыбка не сошла с его лица. — Только лучшему другу можно пожаловаться, что хрен не спадает полчаса. Фушигуро тихо рассмеялся, и Итадори снова к нему прильнул, сжимая руки на спине. — А вы чего ещё не собрались? — похоже Оккоцу пришёл. — Фушигуро со мной обнимался, — как бы очевидную вещь сказал Итадори. Тот сразу убрал руки, отодвигаясь. — Неправда. Ложь и провокация. — Ну раз так, то ты мне больше не друг, — оскорбился Итадори и плюхнулся на кровать, поздно осознав, что забыл про одеяло. Он вытянул руку и поманил к себе. — Подай одеяло, пожалуйста. Итадори ожидал, что его скорее проигнорируют, чем накроют с головой, но его это вполне устраивало. Хотелось спрятать заплаканное лицо. Правда, когда ему начали щекотать пятки, оказалось, что план Фушигуро был в другом. Итадори осмотрительно удержался от крика, но подавить дёрганья не мог, и подтянул к себе ноги, чтобы от них, наконец, отстали. — Это всë, конечно, очень мило, но может вы собираться будете? — участливо поинтересовался Оккоцу. Итадори выглянул из-за одеяла, встретился взглядами с Фушигуро, и они одновременно вздохнули, что было забавно. Фушигуро подал ему кофту, решив, что если он один раз придёт в спальных шортах, ему простят. Нанами-сенсей, встретив их в коридоре, крайне скептично оглянул, но говорить ничего не стал. Итадори еле удержался от улыбки при нём. Он глянул на Фушигуро, и у того тоже уголки губ дёргались.       *** Фушигуро никогда бы не подумал, что Итадори способно что-то подкосить. У него дед умер, он остался один, его забрали в какую-то школу, где без конца заставляют заниматься, а потом на первых же соревнованиях попытались убить. Фушигуро пожалел, что поспособствовал его участию в спаррингах. Он, конечно, никак не мог предугадать случившегося, но именно Фушигуро попросил директора Ягу записать Итадори. А ведь всë из-за того, что самому хотелось с ним сразиться. И тогда Итадори не прекращал улыбаться, так ещё почему-то заботился о нём. Вывихнутое плечо по сравнению с ножевым ранением вообще мелочь, а он всë равно беспокоился. Спасть вместе с ним, хоть и было тесно, но намного приятнее, чем на твёрдом стуле. А потом Итадори заплакал у него на плече. Не потому что жизнь его обделила, а из-за того, что боялся быть слабым. Фушигуро хорошо его в этом понимает. Сам всю жизнь тренировался, чтобы защищать сестру и заодно наказывать тех, кто возомнил себя сильным и пользуется этим. Жаль, что физическая сила не способна вытащить человека из комы. Или заставить регенерацию тела ускориться и не мучиться целый месяц в инвалидной коляске. Когда Иэйри-сан разрешила ему приступать к тренировкам, Фушигуро в первую очередь хотел начать качать руки, чтобы как Панда или Годжо-сенсей без лишней помощи поднимать Итадори и помогать ему передвигаться. Жаль, что так быстро это не работает. Плохо, что такому светлому человеку, как Итадори в принципе приходится это переживать, но Фушигуро старается не дать ему отчаяться. Он ведь видел, как его друг грустил, в одиночестве наблюдая за ними. Но если Фушигуро не будет тренироваться, то не станет достаточно сильным, чтобы ему помогать. Он ведь знал, что нельзя им обоим напрягаться, но всë равно согласился пометать сюрикены, ведь если бы Итадори не попробовал, то расстроился. Он этого не показывает, но по потухшим глазам всë видно. Поэтому все фильмы (кроме тех, что дал Годжо) выбирал Итадори, Фушигуро оставалось только решить, с какого они начнут. Домашку всегда у него проверял, а потом оставался в его комнате, чтобы просто поговорить. В такие моменты он удивлялся, что Итадори бывает серьёзным. Выяснилось, что он не относится легкомысленно к смерти, это просто ещё один этап жизни, невероятно печальный, но если на этом зацикливаться то так и в депрессию легко уйти. Поэтому он старается на всë смотреть с улыбкой. Фушигуро тогда вспомнил себя после смерти сестры и понял, насколько слаб по сравнению с Итадори. Он ещё очень долго отходил от этого, и никакие тренировки не помогали. Фушигуро же так и не показал своих собак сестре… Поэтому Итадори обязательно покажет, как только тому можно будет ходить. Он мог бы их привести на стадион, но они же нелюдимые, так близко к человеческим постройкам не захотят идти. Да и Итадори одного надолго оставлять не хочется, а то опять надумает себе чего-нибудь. Фушигуро ещё корил себя за то, что так беспардонно стянул с Итадори одеяло в то утро. Но он и подумать не мог, что его сосед не в депрессию начал уходить, а просто думал подро… Мда. И всë же хорошо, что он тогда остался, а то, черт его знает, что бы Итадори вытворил, и потом ему бы новые швы накладывали. И Фушигуро тогда не увидел бы его новой стороны. Переживающей. Способной грустить и просящей пожалеть. Он теперь знает, что Итадори нравится, когда перебирают его волосы. Фушигуро это запомнил. А ещё он очень ценит его честность. Вот так прямо сказать, что сейчас расплачешься… Он бы не смог. Да и сам Итадори так нечестно делает и явно доверился ему в моменте, поэтому Фушигуро теперь не имеет права его разочаровать. И как ни странно, когда Итадори говорит о том, какая неловкая ситуация, она хуже не становится, наоборот, приобретает нормальность. Нонсенс какой-то. Конечно, им всем было странно и совершенно непривычно раздевать кого-то, мыть и помогать ходить в туалет. Но даже из этого Итадори умудрился сделать шутку, мол, они, как девчонки, всемером в один туалет ходят, так ещё и рассуждал о смысле жизни, восседая на троне. Фушигуро и представить не мог, что болтал бы о чём-то подобным со старшими, а с Итадори это стало нормальным. Они никогда раньше так много не общались, а теперь их чат живёт с утра до ночи, и они делятся друг с другом всем, что только увидели и услышали. Как-то раз у них дискуссия шла до трёх ночи, пока Маки не разогнала всех спать. Состояние Итадори было ужасным, но в то же время оно столько хорошего принесло. Оккоцу радовался, что искупался в бане за эти недели за все свои пропущенные выходные. А Инумаки оказывается тот ещё шутник. Фушигуро не всегда его понимает, но Итадори каким-то образом моментально подхватывает и делает шутку понятной всем. Теперь, когда все уехали в Киото, Фушигуро не отходит от Итадори. Тот ещё пытается помогать накрывать на стол, чему Фушигуро очень хочет препятствовать, но понимает, что нельзя ему всë запрещать. Но всë же был минус в том, что он много проводил времени с Итадори. Фушигуро меньше тренировался, меньше отвлекался на остальных и больше думал, прямо как когда он только вывихнул плечо. Тогда было страшно, что Итадори не очнётся и больше не улыбнётся. И он сам положил руку Фушигуро к себе на сердце, показывая, что он жив, он тут. Это правда успокоило и надолго. А сейчас опять началось. Они ещё медитации перестали делать по вечерам. Фушигуро из-за бесконечных мыслей не может нормально заснуть и начал всë больше зависать в телефоне, чтобы просто не думать. Но это не помогает, когда загруженный переживаниями мозг подкидывает страшные картинки. Там Итадори ушёл в долгую кому, и нет гарантии, что очнётся. Там Фушигуро не успел его спасти, и он умер у него на руках. Последний сон совсем отвратительный был, – Итадори вырвал себе сердце и выбросил. Фушигуро очнулся от него в поту, тяжело дыша. Он находился в своей комнате, в общежитии, не где-то там у заброшки. Надо проверить Итадори. До этого Фушигуро после своих снов сдерживался и не спешил ворваться в соседнюю комнату, но сейчас ему надо убедиться. Убедиться, что Итадори жив, что его сердце… — Фушигуро, ты чего? — Итадори потирал глаза, глядя на него с кровати. — Я… — он и не понял, как так быстро оказался в его комнате и теперь боялся пройти дальше порога. — Плохой сон? — вдруг спросил Итадори. Фушигуро сглотнул и кивнул, промычав. Итадори сел на кровати и похлопал рядом с собой. Фушигуро на ватных ногах дошёл до него и медленно сел рядом. Взгляд устремился вперёд, и, черт, он забыл закрыть за собой. — Дверь… — вышло хрипло. — Забей, — Итадори положил руку ему на плечо. — Расскажешь, что приснилось? Фушигуро потрясла подобная формулировка. Его не заставляли говорить, только предлагали. — Ты не спал? — он перевёл разговор. — Спал. — Прости, я разбудил тебя, — Фушигуро опустил голову. — В последнее время плохо спится из-за того, что не устаю, — Итадори, судя по интонации, грустно улыбнулся. — Хватило проснуться от открывания двери. — Мне тоже не нравится, что не устаю, — поделился Фушигуро. — Из-за этого много мыслей появляется. — Да, пока ты работаешь, тебе некогда думать о смысле своей жизни, — усмехнулся Итадори. — А ты о чëм думал? Фушигуро вздохнул, размышляя, стоит ли рассказывать. А кому признаться, как не лучшему другу, правда? — О тебе, — он повернулся к Итадори, у которого брови вздёрнулись вверх. — О том, что ты так и не встал на ноги. О том, что ты не очнулся. Что твоё сердце так и не начало снова биться. Под конец голос сел, и вышел шёпот. В темноте было плохо видно его лицо, нельзя было разобрать эмоции. А потом Фушигуро почувствовал прикосновение к ладони, и его руку приложили к груди, прямо туда, где бьётся сердце. — Слышишь? — тихо спросил Итадори. Фушигуро вздохнул и кивнул, он надеялся, что это было видно. — Значит, это не сон. И мы тут сидим и разговариваем, — продолжил Итадори. Фушигуро сглотнул. Убедиться вот так лично даже лучше, чем просто увидеть Итадори, как он изначально хотел. Когда тот перестал держать его руку, Фушигуро продолжил вслушиваться в его ритм. Ту-дум ту-дум. Спокойный такой. Так бы и прослушал до утра, даже если для этого придётся не двигаться. — Оставайся тут. — Что? — голос сорвался, Фушигуро резко поднял голову. — Поспим вместе. Как в больнице, — объяснил Итадори и обернулся назад. — Вторая подушка у меня тут уже есть. — А тебе нормально будет? — Фушигуро не хотелось портить его комфорт, он и так ворвался к нему посреди ночи. — Раз я предложил, значит нормально, — он уже привык к темноте, так что было видно, как Итадори закатил глаза. — Короче, я жду, — и начал укладываться. Фушигуро дёрнулся вперёд и обхватил его за плечи и затылок, аккуратно укладывая на спину. И только встретив ошарашенный взгляд Итадори в паре сантиметров от своего лица, понял, как глупо это было. Тот ведь давно уже сам спокойно ложится, зачем он это сделал? Чувствуя, как краснеет лицо, Фушигуро сел обратно, сложив руки на коленях. — Ну так что? — тихо спросил Итадори. Фушигуро сглотнул и глянул на свободное место. Если он сейчас уйдёт в свою комнату, то не уснёт, потому что будет корить себя за этот внезапный порыв заботы. Итадори наверняка злился на него… Нет, тогда бы он не ждал его. Видимо, Фушигуро уже так долго думал, глядя на вторую подушку, что Итадори потянул его за руку на себя, и у него уже не осталось выбора, кроме как лечь. — Ты что-то уж больно долго думал, — усмехнулся Итадори. Фушигуро вздохнул и опустил взгляд. Ему нечего было на это ответить. — Одеялом накройся, — Итадори продолжал улыбаться. Когда он, наконец улёгся, то всë ещё чувствовал себя неловко, заламывая руки. Так он не уснёт. Фушигуро повернул голову к другу, тот смотрел в ответ в ожидании, но он так и не придумал, что сказать. Вот бы Итадори просто снова положил его руку к себе на сердце. Фушигуро вздохнул, понимая, что тот не может это делать постоянно. Но он так напряжëн, а когда слушал биение сердца, было так спокойно.. — Итадори… — позвал он тихо. — А можно я… снова послушаю? Тот на мгновение замер, а потом улыбнулся, осознав, что от него хотят. — Конечно. Фушигуро перевернулся на бок и аккуратно приложил ладонь к его груди. Сердце всë так же билось. Так же спокойно. Он с облегчением выдохнул. Итадори вдруг рассмеялся. — Ты чего? — От тебя такая напряжённая аура исходила, — Итадори говорил с улыбкой. — Так тяжело было попросить? Фушигуро нахмурился, надувшись. Он вообще-то переживал за его комфорт, а в итоге над ним смеются. Вот дурак. Итадори усмехнулся. — Спокойной ночи. — Спокойной ночи, — пожелал в ответ Фушигуро и вдруг ощутил, как сильно хочет спать. На следующее утро они оба прослушали тупой будильник Итадори и проспали дольше обычного. Но им не надо было бежать на занятия, а Фушигуро так хорошо выспался, что жаловаться не хотелось, да и вообще он бы так и продолжил лежать в обнимку с Итадори. — Тебе не тяжело? — Фушигуро подорвался на кровати, осознав, что лежал на друге. — Нет, нормально, — Итадори жмурился от солнца, бьющего в окно. — Хотя рука затекла. Фушигуро взял его ладонь в свои и начал массировать, переходя выше по руке. — А можешь ещё вторую помассировать? — Итадори положил свободную руку ладонью вверх. — У тебя так хорошо это получается. Фушигуро усмехнулся, похоже он заделался массажистом. Половина учителей тоже уехала в Киото, но тренировки отменять нельзя. Когда он пробегает очередной круг и замечает отстранённый взгляд Итадори, то не может оставить его вот так. Фушигуро переставляет его коляску на беговую дорожку и теперь бежит вместе с ним. Сначала Итадори не понимает, что происходит, а когда они набирают скорость, раскидывает руки в стороны и смеётся так ярко, что Фушигуро и сам лыбится. Хорошо, что никто не видит. Тогда Итадори ещё попросил помочь ему пересесть на траву. Фушигуро скептично поднял бровь, но помог и сел рядом. — Жаль, тут нет цветов, — вздохнул Итадори с улыбкой. — Зачем тебе? — нахмурился Фушигуро. — Хочу венок сплести! Фушигуро подумал немного, отбросил всë недоверие, и направился к деревьям. — Ты бросаешь меня? — Итадори произнёс это так драматично, что осталось только глазам за орбиты вылезти от закатывания. — Ненадолго, принцесса, — бросил Фушигуро. Когда он вернулся с охапкой разных растений, Итадори уже лежал на траве, глядя в небо. — Как много! — у него аж глаза засияли. Фушигуро дёрнулся ему помочь, когда он начал садиться, но остановился. Если бы было тяжело, то попросил помощи, а лишняя забота его напрягает. Итадори действительно начал что-то собирать из цветков, напевая себе под нос, а Фушигуро осталось только наблюдать за ним. Тренироваться в этот момент казалось неправильным. Хоть он и будет рядом, всë равно, как будто оставит Итадори одного. — Я посвящаю тебя в рыцари! — торжественно объявил Итадори, подняв законченный венок. — Ну наклони голову. Фушигуро тут же подвинулся поближе, чтобы ему было проще. — А почему рыцарь? Итадори усмехнулся. — Раз я – принцесса в беде. То ты – мой рыцарь, что не раз спасал меня. — Как скажешь, — Фушигуро улыбнулся краем губ. — Принцесса. Итадори цыкнул и кинул в него остатками стебельков. — Ладно, пойдём, — Фушигуро начал подниматься. — Подожди, это надо запечатлеть! — Итадори потянулся за телефоном. — Зачем это? — нахмурился Фушигуро. Итадори посмотрел на него так, будто говорил очевидные вещи. — Ты очень красивый. И вот он опять, весь такой честный, и Фушигуро садится обратно, но в камеру смотрит недоверчиво. — Ты, конечно, когда хмуришься тоже ничего, — Итадори выглянул из-за телефона. — Но расслабь лицо. Это же просто на память, а не в модельное агентство. Фушигуро вздохнул, прикрыв глаза. — Уже лучше! — объявил Итадори. — А теперь посмотри налево. Чуть наклони голову. — Это точно не в модельное агентство? — поинтересовался Фушигуро. — Я подумаю, — протянул Итадори с довольной улыбкой. — Ты правда очень красивый. На твоём лице можно много денег заработать. Теперь Фушигуро кинул в него только что сорванную траву. Итадори рассмеялся и продолжил делать фотки. — Не хочешь сам с венком пофоткаться? — спросил Фушигуро, когда съёмка, наконец-то, закончилась. — Не, я же для тебя делал, — Итадори снова сказал это так, будто это самая очевидная вещь. Фушигуро вздохнул и спорить не стал, пора идти обедать. И он очень надеялся, что успел встать за спину Итадори, чтобы взяться за коляску, и тот не увидел его красных ушей. Бóльшую часть времени они что-то учили и смотрели фильмы, вовремя которых Фушигуро делал лёгкие физические упражнения, чтобы тело приходило в тонус и привыкало к нагрузкам. Он отжался последний раз и сел на колени, потирая забившиеся плечи. — Давай массаж сделаю? — предложил вдруг Итадори. Фушигуро с удивлением глянул на него. — Тоже в массажисты заделался? — Мне слишком скучно. Так хоть что-то поделаю, — Итадори пожал плечами. — Иди сюда. Фушигуро передвинулся ближе к дивану. — Так я до тебя не очень дотянусь, — Итадори протянул к нему руки на пробу. — Помоги на край сесть. Фушигуро про себя порадовался, что Итадори не пытается всë делать сам, и уже не стесняется просить помощи. Он скрестил руки у него на копчике и придвинул к себе. — Хей, аккуратнее! — Итадори схватился за его плечи и надавил на них, отодвигая от себя. — Ещё чуть-чуть и ты бы с моим членом поцеловался. — Иди в жопу, — Фушигуро закатил глаза и развернулся. — Это приглашение? — ехидно произнёс Итадори ему на ухо. Фушигуро с раздражением вздохнул и послал его ещё раз, только теперь в баню, серьёзно задумавшись о том, чтобы уйти. — Не, спасибо. Я уже подустал от бани, — Итадори положил руки ему на плечи и надавил пальцами на мышцы так, что Фушигуро не сдержал болезненного стона. — Понял. Будем нежнее. — И как мне тебя мыть прикажешь? — произнёс он на выдохе, поджав челюсть. Мышцы сильно забились. — Как будто ты прям мыл меня всë это время, — усмехнулся Итадори. — Просто сяду на табуретку в душевой, а ты будешь поливать аккуратно, чтоб пол не залить. — Угу, — Фушигуро в ответ смог лишь промычать, зажмурившись. Итадори тщательно массировал плечи, переходя на лопатки, и Фушигуро уже мог не напрягаться, когда очередная мышца перекатывалась под крепкими пальцами. Он откинулся на спину, полностью расслабившись, и Итадори перешёл на шею с затылком. Это было очень хорошо, и его лицо сразу расслабилось, а за ним и всë тело. Потом Итадори просто лёгкими движениями массировал всю голову, видимо устав, и заодно перебирал волосы. Фушигуро и не заметил, как закрыл глаза, а когда открыл обнаружил себя лежащим на бедре Итадори. — Прости, — он поднял голову, протирая лицо. — Это приятно, согласись? — в голосе Итадори слышалась улыбка, и он не прекращал перебирать волосы. — Угу, — Фушигуро решил ещё немного попользоваться своим положением и, закрыв глаза, опустил затылок на диван. Итадори продолжал перебирать волосы, иногда массируя виски, на что Фушигуро реагировал довольным мычанием. Руки от головы снова перебрались на плечи, но на этот раз надавили под ключицами. — Ох, — Фушигуро протяжно выдохнул, хмурясь. — Ого, а тут всë совсем плохо, — Итадори снова надавил, и Фушигуро попытался увернуться от прикосновения, но он и так лежал между ног друга, а от напряжения сильнее вдавливался головой в диван. — Я совсем легко давлю, так что терпи. Фушигуро состроил недовольную гримасу, промычав. Массаж головы ему больше понравился. Он удивился ещё, как Итадори до сих пор не устал, по ощущению прошёл уже час, и фильм давно закончился, а тот всë массирует. Стоит отдать ему должное, это помогло, и Фушигуро расслабился, прекратив болезненно мычать каждый раз. — Спасибо, — он начал подниматься, что оказалось сложно сделать разморенному телу. — Точно всë? — Итадори склонил голову, пока не убирая руки с его плеч. — Ага, а то я так усну, — Фушигуро собрался с силами и встал. Итадори усмехнулся. Этой ночью Фушигуро проспал без сновидений, расслабленное тело погрузилось в негу с удовольствием. И когда он утром вошёл в комнату Итадори, решил, что ещё спит, потому что не мог же его сосед встать и пытаться ходить. — О, Фушигуро, ты как раз кстати, — Итадори не сразу его заметил. — Стой там, сейчас я дойду до тебя. Он убрал одну руку от стола, за который держался, за тем вторую и сделал ещё шаг. Фушигуро смотрел на него не дыша, оцепенев. Вот бы это был сон. Итадори опëрся на шкаф перед следующим шагом и глубоко вдохнул, решаясь на него. Полноценный шаг у него не вышел, и дыхание сбилось. — Чëт я уже устал. Фушигуро метнулся к нему, обхватил спину и повёл-понëс к кровати. Усадив его, он плюхнулся на колени на пол, поднял футболку и дрожащей рукой приложился к бинту, где был шрам. Крови не было, ничего серьёзного не случилось. Фушигуро выдохнул и упёрся лбом в его живот, руки запустились в его волосы. — Дурак, ты чем думал? — Месяц прошёл, — тихо ответил Итадори. — Надо было попробовать. — Почему без меня? — Фушигуро поднял на него глаза. Итадори улыбнулся, пожав плечами, продолжая перебирать волосы. — Ты же всë равно пришёл бы. — А если бы ты упал? — он не понимал, как его друг был столь спокоен. Итадори улыбнулся ещё шире. — Ну, ты же не дал. Фушигуро вздохнул, покачав головой, и поднялся. — С тобой все мои нервные клетки умрут. Итадори рассмеялся. Громко и заразительно, как давно не смеялся. — Правда уже не болит? — Фушигуро внимательно оглядел его. — Ага, — Итадори широко улыбался. — Но полагаю, что вскоре заболит. Мышцы всë-таки давно не работали. — Ты же не думаешь их сразу нагружать? — Фушигуро нахмурился с подозрением. — Ну… — Итадори почесал затылок. — Хотел попробовать провести день без коляски насколько возможно, — вдруг его взгляд стал серьёзным. — Я так устал от неё. — Я верю, — Фушигуро вздохнул, размышляя. — Но ты и по комнате пройтись не смог. Тебе нужно постоянно отдыхать. — Я могу просто виснуть на тебе, когда устану, — Итадори подмигнул ему. — Нет, так ты нормально не передохнëшь. — Видимо, придётся ещё на коляске поездить, — Итадори откинул голову, с раздражением вздохнув. Фушигуро запустил руку в его волосы и растрепал их. — Хорошо, что ты вообще можешь встать без боли. Скоро и ходить полноценно сможешь. — Ты прав, — снова вздохнул Итадори и подставился под руку, желая получить ещё ласки. Фушигуро устроил внутренний спор, где беспокоился за состояние друга, и одновременно хотел дать ему походить, ведь его это так обрадовало. Осознав, что не может устоять перед этой печальной мордой, пришёл к единственному верному решению. Поэтому на кухне, он предложил Итадори пересесть самому с коляски на стул, а потом самому отнести посуду до раковины. Правда, во время этого маленького похода Фушигуро не смог от него отойти ни на шаг, готовый ловить в любой момент. Но Итадори это устроило, и улыбка с него не сходила почти весь день. На пробежке Фушигуро решил прокатить его так же, как вчера, и остальное время тренировался со спокойной душой под присмотром Итадори. Тот поправлял его по сущим мелочам с командирским видом, на что Фушигуро просто смеялся. Они ещё прислали видео с ходящим Итадори в общий чат. Все ответили радостными смайликами, а Годжо ещё добавил, что смотрит на первые шаги своего ребёнка. Итадори не понял, когда успел заделаться его сыном, но решил, что его это вполне устраивает. Фушигуро лишь обвёл его скептичным взглядом. — Спасибо, — вдруг произнёс Итадори. Фушигуро поднял на него удивлённый взгляд. Он массировал ноги Итадори, в конце этого активного дня. Тот хоть и совсем немного ходил, но спустя месяц полной неподвижности, это было тяжело. — Мне невероятно повезло с тобой, — улыбка Итадори приобрела какой-то новый оттенок, которого Фушигуро ещё не видел. — Я невероятно благодарен тебе за то, что ты всегда рядом и так много помогаешь, — он вздохнул, словно подбирал слова. — Я правда очень ценю это. Фушигуро приложился лбом о его острую коленку, стараясь скрыть улыбку. Но когда они снова встретились взглядами, губы предательски растянулись. И как ему удаётся быть таким честным? Он сам бы так не смог, хотя сказать, что-то подобное в ответ очень захотелось. Фушигуро подумал над тем, что подошло бы лучше всего в этой ситуации, и когда нужные слова подобрались, его улыбка стала другой, похожей на ту, что была у Итадори, который сейчас смотрел на него с удивлением. Кажется, в этой улыбке была нежность. — Не зря же ты мой первый друг. У Итадори так смешно глаза полезли из орбит. — Серьёзно?! — и после кивка протянул ему руку, заставляя встать с корточек. — Я безумно рад стать вашим первым другим, сэр рыцарь! Надеюсь это того стоило! Фушигуро усмехнулся и положил вторую руку поверх ладони Итадори, чтобы он перестал трясти его. — Иначе бы мы не были уже лучшими друзьями. Итадори широко улыбнулся, а потом посмотрел на него каким-то смущённым взглядом. — Теперь мы должны обняться. Фушигуро тихо рассмеялся. — Ну, раз должны, — и обхватил руками его спину, чувствуя, как его обнимают в ответ. — Ладно, хватит, а то мне неудобно. Итадори позволил ему выпрямиться, но продолжал держать за руки. — Я ещё хочу. — Нет, ты не будешь больше сегодня стоять, — Фушигуро тут же посерьёзнел. Итадори надулся. — Ты ещё придёшь ко мне просить объятия, а я тебе откажу, — пригрозил он, прищурившись. — Обязательно, — Фушигуро направился к двери. — Спокойной ночи. — Спокойной ночи, — прозвучало в ответ со вздохом. Фушигуро усмехнулся. Ну что за дурак. А Итадори оказался прав. Фушигуро так впечатлился, увидев утром, как его друг сам встал, что тревожный мозг решил это приукрасить вырванным сердцем. И вот он стоял в проходе, тяжело дыша, пока Итадори сопел. Фушигуро с силой провёл ладонью по лицу, тихо закрыл за собой дверь и прошёл к кровати, опустившись на пол у изголовья. Он протянул руку и аккуратно опустил её на розовую макушку. Итадори не проснулся. Тогда Фушигуро ещё осмелился провести большим пальцем по лбу. — Знаешь, ты мог бы просто остаться, а не вот так ночью подкрадываться. Фушигуро замер, даже дыхание спëрло. Итадори открыл глаза и повернул голову в его сторону. — Ну или можешь перебирать мне волосы всю ночь, сидя тут, я не против. От его ехидной улыбки дыхание вернулось в норму, и ему пришлось сделать несколько глубоких вдохов прежде, чем спросить. — Я ещё могу? Итадори усмехнулся. — Вторая подушка все ещё тут. Он сдвинулся, и Фушигуро улёгся на свободное место. — Накрываться не будешь? — Жарко, — Фушигуро опустил руку туда, где бьётся его сердце, и, немного подумав, положил ещё голову сверху. — Тебе не тяжело? — Нормально, — Итадори опустил руку ему на затылок. — Ты весь потный. — Плохой сон. Итадори усмехнулся и стал перебирать его волосы. Под его мирное сердцебиение и эти лёгкие поглаживания Фушигуро провалился в сон. Он ещё и проснулся позже Итадори, который, устав ждать его пробуждения, схватил его за нос, заставив проснуться. — Вот это ты крепко спишь, — он усмехнулся. Фушигуро недовольно промычал, поднимаясь. Солнце неприятно било в глаза. — Обычно я легко просыпаюсь, — пробубнил он. — Ну, раз ты так хорошо спишь со мной, — ехидно протянул Итадори. — Отстань, — перебил его Фушигуро и начал подниматься. И всë же в эту ночь он снова остался у Итадори, поломавшись немного, но после закатанных глаз друга, отбросил сомнения и лёг рядом. Всë равно так спится спокойнее. И в следующие ночи так же оставался с ним. Вместе с этим появился ритуал, потому что Фушигуро каждый раз сначала собирался идти к себе, а после скептичного взгляда Итадори, в котором так и говорилось: «ты всë равно придёшь», оставался с ним. Ходить Итадори ещё было тяжело, и ему приходилось часто отдыхать, поэтому они расставили по всему комплексу школы стулья, чтобы он в любой момент мог присесть. Оставшиеся в школе учителя оценили их задумку, правда, поначалу бились о ножки. Поэтому когда Мей-Мей снова увидела его в коляске сильно удивилась. — Фушигуро просил сегодня не тратить силы, — Итадори закатил глаза. — Сказал, что потом очень понадобятся. — Ну хватит дуться, — Фушигуро отвесил ему щелбан. — Я же пообещал, что оно того будет стоить. Неужели ты мне не веришь? — Конечно, верю! — тут же ответил Итадори. — Иначе бы не сидел тут. Фушигуро улыбнулся краем губ. — Ладно, мальчики, хватит миловаться, — Мей-Мей откинула длинную косу назад. — Сейчас будет тест по всему пройденному материалу. Парни одновременно обречённо вздохнули под смех учительницы. Итадори без конца пристально смотрел на него, пока Фушигуро активно делал вид, что ничего не замечает, и на вопрос, что он задумал, отвечал одинаково – секрет. Итадори дулся, один раз даже пытался надавить на жалость, но под скептичным взглядом быстро отрёкся от этой затеи. А ещё он много вздыхал, очень много, у Фушигуро начал глаз дёргаться, но он держался. Ему самому с самого начала хотелось всë рассказать, но тогда это будет нет так интересно, а ему очень хотелось посмотреть на эмоции Итадори. — У нас поход? — Итадори с подозрением осмотрел его сумку. — Долго же ты. — Соскучился уже? — ухмыльнулся Фушигуро. Итадори надулся. — Вообще-то правда скучно. — Ладно, уже пора, — Фушигуро взялся за ручки коляски и направился к тропинке в лес. — Признавайся, ты устал от меня и хочешь избавиться? — Итадори поднял голову, заглядывая ему в глаза, и тыкнул в живот. — Я раскусил тебя. — Ну, — Фушигуро представил, как его псы помчатся на них, как только увидят. — Уверен, сначала ты так и подумаешь. — Я уже так думаю, — Итадори нахмурился. — Ты что там задумал? — Ты в курсе, что сюрприз не получится, если о нём знать? — Да в курсе, — как-то отрешённо ответил Итадори. — Не все сюрпризы выходят хорошими. — Это ты сейчас, типа, усомнился во мне? — Фушигуро смерил его грозным взглядом. Итадори сразу весь съёжился. — Ладно-ладно, — он примирительно махнул рукой. — Ты бы лучше поаккуратнее корни проезжал. Или дай мне уже самому идти. — Тут далеко, — Фушигуро мотнул головой. — Будем ехать, пока это возможно. Итадори вздохнул, соглашаясь. Ехать было неудобно, тропинка слишком узкая и неровная, а чем дальше они направлялись, тем больше корней попадалось под колёса. Итадори ойкал каждый раз, но по его голосу было слышно, что он это специально, чтобы надавить на жалость. Фушигуро только закатывал глаза. Наконец, они добрались до места, где надо было сойти с тропинки, и там уже Итадори придётся самому идти. Тот неимоверно обрадовался этому факту. Фушигуро закинул его руку себе на плечи и подхватил за талию, чтобы у него была опора. Итадори всë ещё ходил медленно, поэтому их путь занял больше времени, чем обычно тратил Фушигуро, и им пару раз надо было остановиться отдохнуть. Итадори в эти моменты уверял, что ему надо всего ничего на отдых, и торопился встать, но Фушигуро его останавливал, позволяя нормально отсидеться, хотя бы пока дыхание не вернётся в норму. — Ты готов? — спросил он, когда до места назначения осталось несколько шагов. — Мы уже рядом? — обрадовался Итадори и попытался ускориться. Фушигуро обхватил его крепче, чтобы не упал, и они вышли на поляну. Итадори замер на месте с раскрытым ртом, разглядывая всë вокруг. — Фушигуро, — он продолжал смотреть вперёд. — Это то самое место? О котором ты говорил. — Да, — Фушигуро и сам оглядел свою любимую поляну. Она находилась довольно далеко от школы, поэтому живности тут было побольше, и птицы непрерывно щебетали. Синее небо виднелось из-за верхушек деревьев, лучи пробивались сквозь ветки, красиво освещая всë вокруг. — Пойдём, — Фушигуро направился к центру. Он помог Итадори сесть на траву, сел рядом и стал доставать всë из сумки. — Есть хочешь? — Не откажусь, — Итадори с улыбкой принял сэндвич. — Теперь понятно, что ты так долго делал. Фушигуро усмехнулся. — Было бы странно просто сидеть. — На самом деле, — Итадори откусил кусок. — Тут хорошо и просто сидеть. Знаешь, созерцать красоту природы. Не за этим ли ты сюда приходишь? — Ага, — Фушигуро откусил свой сэндвич. — Но не только, — Итадори прекратил жевать, уставившись на него во все глаза. — Правда, они не всегда приходят, но надеюсь, сегодня нам повезёт. Итадори громко проглотил сэндвич. — Это ты про своих собак? Фушигуро перевёл на него взгляд и тихо рассмеялся. — Ты и сам похож на собаку. Только виляющего хвоста не хватает. Итадори продолжил есть, задумчиво уставившись в одну точку. — Если это значит, что ты будешь меня кормить и гладить, то я не против быть собакой. Фушигуро не сдержал смеха от этого полусерьёзного заявления и растрепал розовые волосы. Итадори тут же подставил голову под его руку. — А их можно как-то позвать? — он наклонил голову, чтобы встретиться взглядами. — Можно, если они недалеко, — Фушигуро вздохнул. — Надеюсь это так. Он вложил два пальца между зубов и протяжно свистнул. Итадори тут же выпрямился, неожидавший такой громкости. — Ого, а я так и не научился свистеть, — в его лице читалось восхищение и, одновременно, зависть. — Это не так сложно, — Фушигуро отложил недоеденный сэндвич. — Повторяй за мной. Спустя кучу попыток Итадори повалился на спину, восстанавливая дыхание. Пару раз у него даже было что-то похожее на свист, но выдать большее не удавалось. — Ты слишком стараешься, это не так сложно. Итадори кинул в него сорванную траву. — Спасибо за совет, мистер гениальность, — он накрыл лицо ладонями, голова кружилась после всех попыток. — Пробуй ещё, главное, не переборщи, а то уже дышишь еле-еле, — в голосе Фушигуро слышалась насмешка, поэтому Итадори послал его. — Широ, Куро, фас, — внезапно раздалась команда. Итадори оторвал ладони от лица, глянул на ухмыляющегося Фушигуро, который кивнул головой в сторону. Итадори повернулся туда, и его сердце пропустило удар от вида несущихся на них собак. Не придумав ничего лучше, он закрыл глаза, ожидая своей участи. Сердце пропустило ещё один удар, когда рядом послышалось громкое сопение и даже рычание. Но набрасываться на него вроде не собирались, поэтому Итадори на пробу открыл один глаз. На него смотрели две морды: чёрная и белая, и вблизи они больше походили на волков, чем на собак. Итадори открыл оба глаза и протянул руку ладонью вверх, её внимательно обнюхали. Псы замерли и вдруг опустились передними лапами ему на грудь, Итадори резко выдохнул от давления, а потом резко вдохнул, когда его начали облизывать. — Хей, аккуратнее, — Фушигуро потянул на себя чёрного пса, и дышать стало чуть легче. — Это они так рады меня видеть? — Итадори уже вовсю гладил белую морду. — Ага, даже неожиданно, — Фушигуро полез в сумку, и оба пса рванули к нему. — О, ты и для них поесть принёс, — Итадори начал подниматься. — Ага, — Фушигуро дал каждому псу лакомство и погладил по холке. — Как ты их назвал? — Широ и Куро. Итадори усмехнулся. — Белый и чёрный, гениально, — он протянул ладонь, и Куро тут же принялся её нюхать. — Я был мелким, когда согласился на эти клички, — Фушигуро вздохнул. — Тогда мне это правда показалось гениальным. — А кто их придумал? — пёс уже улёгся на ногах Итадори. — Годжо-сенсей. — От него я ожидал чего-то более необычного, — Итадори удивился. Фушигуро подтолкнул Широ, который смотрел на своего брата, получающего ласку, и тот улёгся на коленке Итадори. Он давно не виделся со своими псами, и они очень соскучились, но почему-то предпочли ему нового человека. Тем не менее, он не был против, пока его друг так счастливо улыбался. Фушигуро потянулся за своим сэндвичем, и Итадори состроил удивлённое лицо, заметив, как он ест. — Ты до сих пор не съел его? — Я, в отличие от некоторых, нормально жую. Итадори закатил глаза и снова увлёкся своим занятием. Когда Фушигуро доел и уже достал из сумки чай, тот вдруг усмехнулся. Он протянул ему термос и кивком головы спросил, в чем дело. — Ты такой романтичный, Фушигуро, — Итадори не поднимал глаз с собак. — Привёл в своё уединённое место, устроил небольшой пикник, ещё и собак показал, — он улыбнулся шире. — Любая девушка на моём месте уже влюбилась бы в тебя, если ещё не сделала этого. Ты был бы хорошим парнем. — Думаешь? — Фушигуро наклонил голову, рассматривая друга. — Я уверен, — он, наконец-то, поднял глаза. — Кто вообще способен устоять перед такой милотой? — Итадори схватил Широ за морду, поднимая к себе, и начал издавать какие-то странные звуки. Пёс его лизнул, и он замер на месте, ошарашенный. — Я тоже тебя люблю, — и прижал к себе пса, обнимая. Фушигуро хмыкнул, а когда Широ начал вырываться под протестующие звуки, рассмеялся. Видимо, пёс оказался сильнее, поэтому Итадори его отпустил с тяжёлым выдохом, и тот начал носиться по полю. Куро, заметив его активность, резко поднял голову. — Иди к нему, — Итадори снова его погладил с такой улыбкой, будто отпускал своего ребёнка, и пёс помчался догонять брата. Они смотрели на игру собак, пока Итадори не прервал тишину. — А какую девушку ты бы себе хотел? Фушигуро резко к нему повернулся, ожидавший всего, кроме вопросов об отношениях. Итадори повернулся в ответ и уставился на него в ожидании. Фушигуро опустил глаза, задумавшись. — Мне неважно, как она выглядит. Главное, чтобы было доброе сердце, — перед глазами всплыл образ сестры, и на губы тут же полезла улыбка. — Смелая, не боится дать отпор. Способна разглядеть в каждом хорошее. И никогда не унывает, чтобы ни случилось. Но это не игнорирование проблемы, это умение идти дальше. — В общем, твоя сестра, да? — Фушигуро взглянул на Итадори, что довольно улыбался, опираясь на руку. — Ты так нежно и при этом грустно улыбаешься, только когда говоришь о ней. Фушигуро опустил глаза, смущённый, что его раскусили быстрее, чем он сам понял. — А тебе? Итадори откинул голову, промычав. — Мне нравятся высокие девушки с большой задницей, — он усмехнулся. — Но когда мы обсуждали девчонок с одноклассниками, я выбрал полную. Потому что она очень элегантная, всегда такая аккуратная, хорошо пахнет и одевается. Так что мне внешность тоже неважна. — Ты вообще странный, — Фушигуро усмехнулся на его скептичную бровь. — Похож на хулигана, а значит оцениваешь людей по внешности, особенно на слабости, — прежде чем Итадори начал возмущаться, он продолжил. — А на самом деле ты можешь увидеть ту часть души, которую человек тщательно скрывает. Ты даже насчёт Камо Норитоши был абсолютно прав. Итадори хмыкнул. — Мне все ещё забавно с того, что он спрашивал о моём состоянии у ребят. — Значит, ты того стоил, — Фушигуро перевёл взгляд на резвящихся псов. — Наверняка, он растаял от одной твоей добродушной улыбки. Итадори усмехнулся и стрельнул в него хитрым взглядом. — По себе судишь? Фушигуро закатил глаза с раздражëнным вздохом. — Тот факт, что ты постоянно улыбаешься, в целом, поражает. Итадори вздохнул, отворачиваясь. — Ты сам сказал, что моя внешность не особо располагает к себе. Но и улыбаюсь я только, когда хочу. Не люблю врать, — он скривился. Фушигуро уже хотел спросить на этот счёт, но тот сам заговорил. — А когда плохо, то улыбаюсь, потому что так легче смотреть на всë, — и он внезапно улыбнулся. — Ты вот, наоборот, должен с первого взгляда к себе располагать. — С чего это? — Фушигуро проявил скепсис. Итадори повернулся к нему и склонил голову на бок. — Ты красивый, — произнёс так, будто это было очевидно. — Не выдумывай, — Фушигуро отвернулся, чувствуя жар, приливающий к ушам. — Ты что в зеркало не смотришься? — Итадори глянул на него с подозрением. — Я тебе буду говорить, что ты красивый, пока не согласишься. Фушигуро усмехнулся. — Ты похож на неё. — На кого? — лицо Итадори моментально сменилось с угрожающего на удивлённое. — На мою сестру. Она так же говорила. Да ты вообще весь похож на неё. — У неё тоже рыжие волосы? — он указал пальцем себе на голову. — Я бы сказал розовые. И нет. Всем, кроме внешности. Она не была качком в 16 лет. К его удивлению это произвело на Итадори не тот эффект, что он ожидал. Тот как-то слишком задумался об этом, даже не отреагировал на указание цвета волос. Фушигуро положил руку ему на плечо. — О чем думаешь? — Ну… — Итадори отвёл взгляд, подтянул к себе колени и упёрся в них подбородком. — Я готов выслушать любую глупость, — и добавил, чтобы немного расслабить друга: — Обещаю не бить. Итадори метнул на него взгляд, полный надежды, и снова уставился на траву. — Раз я похож на твою сестру, значит похож на твой идеальный типаж, — Фушигуро удивился этой аналогии, но не торопится отрицать. — Хотя я не девушка. И мне теперь ещё больше неловко из-за того, как прошёл твой первый поцелуй. — Дурак, я же уже говорил, что это вообще не было поцелуем, — Фушигуро пихнул его в плечо. — Чувак, ты буквально дышал мне в рот, — многозначительно произнёс Итадори, и у Фушигуро ничего не нашлось на это в ответ. — Я, конечно, всегда хотел, чтобы мой первый поцелуй прошёл с важным для меня человеком при невероятных обстоятельствах, но я не это имел в виду. Итадори выглядел поникшим, теперь он по нос уткнулся в колени и перебирал пальцами траву, срывая её. Фушигуро подтянул к себе колени, обнимая их, – зачем-то скопировал его позу. — Я ведь знаю, что уже надоел тебе с этим, — вдруг продолжил Итадори. — Думал шутка поможет пережить это быстрее. Но тебя не хотелось в неловкое положение ставить, — Фушигуро задумался о том, что в последний (и первый) раз он поднял эту тему аж месяц назад в больнице. — Я ведь умер по факту… — его голос охрип. — Не каждый парень, каким бы другом он ни был, пошёл на такое, а ты спас меня, не задумываясь. Обстоятельства кошмар просто. Конечно, это не настоящий поцелуй, но так похоже… И я не могу перестать об этом думать… Фушигуро вдохнул побольше воздуха, не зная, что сейчас стоит сказать. Если только отвлечь… — А как… — он откашлялся. — Как ты хотел, чтобы прошёл твой первый поцелуй? Итадори глянул на него быстро и отвёл взгляд. — Ну… Про важного для меня человека я уже сказал, — он вытащил подбородок и уложил его на колени. — Всегда представлял, что мы будем гулять где-то на природе, смотреть на звезды… признаваться в чувствах. И я, как настоящий мужчина, буду целоваться, как бог, несмотря на то, что опыта нет. Он усмехнулся, и Фушигуро тоже улыбнулся. Ему в голову пришла абсолютно тупая идея исправить тот день. Это должно быть странно, но если Итадори согласится, то не так страшно. Главное, чтобы он перестал переживать и снова ярко улыбнулся. — А лучший друг для тебя важный человек? — Конечно, — медленно протянул Итадори, пытаясь понять к чему этот вопрос. — Мы гуляем сейчас на природе, — Фушигуро оглядел всë пространство вокруг. — Звёзд нет, но начинается закат, так что довольно похоже. Признание в чувствах тоже было. Итадори усмехнулся, уже глядя на него во все глаза. Больше он не выглядел так, будто пытался закрыться. — И ты сейчас в сознании, так что можешь принять активное участие, как и хотел, — Фушигуро сглотнул, бегая глазами по его лицу. — В общем, мы можем исправить наш недопоцелуй. Если ты захочешь. Итадори полностью к нему развернулся, его глаза, кажется, готовы были вылезти из орбит, и грудная клетка высоко поднималась от голубого дыхания. Он открыл рот, но Фушигуро перебил, подняв голову. — Да. Я серьёзно. Абсолютно. Итадори шумно сглотнул. — И как мы это сделаем? — Ну… — Фушигуро пересел в позу лотоса, придвигаясь к нему, и схватился за свои щиколотки. — Ты можешь сказать, что тебе так не нравится, и я как-нибудь по-другому попробую. Экспериментируем короче. Вот и наберёшься опыта. — Ну, ты тоже тогда говори, если что не так, — Итадори наклонился вперёд. Фушигуро опустил взгляд на его губы, придвинулся вперёд, прижимаясь к ним, и отодвинулся обратно. Итадори хлопнул ресницами. — Слишком резко. — Угу, — промычал Фушигуро. Он снова посмотрел на его губы, на этот раз медленно придвинулся к нему и снова прижался на несколько секунд дольше. Когда он отодвинулся, Итадори сморщил нос и указал на него. — Мешается нос. — Наверно, надо голову наклонить. — Ага, — Итадори сглотнул. Тот выглядел напряжённым, Фушигуро и сам крепко вцепился в свои ноги. На этот раз к нему наклонился Итадори, когда их носы коснулись друг друга, он наклонил голову вбок и прижался к губам, но как-то по-другому. Фушигуро на пробу вытянул губы, что ж, теперь это больше походило на поцелуй. Итадори отодвинулся от него и уставился прямо в глаза. — Ну как? — Так лучше, — честно ответил Фушигуро и поджал губы. — Но не совсем то. — Да, не как в фильмах, — Итадори неловко улыбнулся. — Будем пробовать? — Фушигуро чувствовал, что это необходимо уточнить. — Ну, раз опыта набираемся, то надо попробовать всë. Фушигуро кивнул, соглашаясь. Надо было остановиться ещё после первого раза, сейчас уже нет смысла. Они наклонились к друг другу одновременно, он почувствовал на себе дыхание Итадори прежде, чем тот наклонил голову так же и прижался. Фушигуро представил себе последний фильм, который они смотрели, там главные герои в конце целовались, и немного переместился, целуя только нижнюю губу, потом обхватив её. Он почувствовал, как в этот момент Итадори напряг челюсть, а вместе с ней губы, и отстранился. Они смотрели друг на друга, и оба активно дышали. Как-то это всë было странно, но в то же время слишком любопытно, чтобы отступать. Итадори без предупреждения начал приближаться, Фушигуро замер в предвкушении, и его нижнюю губу накрыли так же, как он сам до этого. Вот только Итадори слишком сильно её сжал, вроде не прям плохо, но как будто так быть не должно. Когда он отстранился, Фушигуро оглядел его и нахмурился. Он вытер вспотевшие ладони о штаны и запустил их в розовые волосы. Итадори от неожиданности вжал голову в плечи, но вскоре вернул её в обычное положение. — Ты слишком напряжëн, — Фушигуро начал перебирать волосы и слегка массировать голову. — Расслабь челюсть и, особенно, губы. А то ни одна девчонка такого напора не выдержит. — Угу, — промычал Итадори с уже закрытыми глазами, полностью отдавшись приятным ощущениям. Фушигуро приблизился к нему и остановился в паре сантиметров от его лица. Почувствовав его дыхание на себе, Итадори открыл глаза, и его зрачки расширились. — Попробуй спокойнее, — произнёс Фушигуро прямо в губы и прижался к ним. Итадори шумно выдохнул и обхватил его нижнюю губу, медленно и не так жёстко, потом слегка оттянул и отпустил. — Так-то лучше, — улыбнулся Фушигуро, перекладывая руки ему на плечи. Итадори состроил недовольное лицо, на что он усмехнулся и вернул руки на затылок. — Мне так больше нравится, — тихо объяснил Итадори и глубоко вдохнул. — Я хочу кое-что попробовать.. Чтобы получилось одновременно. Фушигуро нахмурился, не представляя, о чем он говорит. — Сделай просто так же… с губой, — его взгляд метнулся вниз на паузе, видимо, смутился. — А я в это время кое-что попробую. Фушигуро внутренне пожал плечами и прижался к нему, наклонив голову Итадори. Он обхватил его губу и замер в ожидании, как вдруг его верхнюю губу сжали и постепенно отпустили, а потом это повторилось. Фушигуро решил повторить за Итадори эти манипуляции. А это было уже интереснее, он отстранился, но тут же прильнул обратно, на этот раз обхватив верхнюю губу. Итадори подхватил его идею и вдруг положил руки ему на колени, но тут же отдëрнул их. — В чем дело? — Фушигуро нахмурился, он и не заметил, как перестал дышать, и теперь лёгкие активно заполнялись кислородом. — Не знаю, куда руки деть.. — Итадори посмотрел на них, как будто они могли дать ответ. — И без разрешения положил на тебя. — Разрешаю, — резко ответил Фушигуро и снова притянул к себе парня. Итадори издал какой-то звук от неожиданности и схватился за его колени, принимая поцелуй и отвечая. Когда они снова поменялись, Фушигуро решил, что можно уже идти дальше, и на пробу провёл языком по губе. Итадори тут же замер, поэтому он отстранился. — Нормально? — Фушигуро заглянул ему в глаза. Интересно, а его собственные зрачки тоже расширились? — Да, только неожиданно, — Итадори тяжело дышал. — Не думал, что так можно. Фушигуро усмехнулся. — Ну, никто же не запрещает. Итадори улыбнулся в ответ. — Тогда и зубы можно? Фушигуро задумался, склонив голову. — В целом, да, только не откуси. Итадори тихо рассмеялся и закусил губу, глядя на него. Он пересел, освобождая затёкшие ноги, и спросил: — Пробуем? — Конечно, — и Фушигуро снова притянул его к себе. Начали они, как в прошлый раз, перехватывая губы друг друга, и когда Фушигуро уже думал использовать язык, Итадори опередил его, повторяя его движение. Почувствовать такое на себе было даже лучше, чем он представлял. Фушигуро провёл языком по его губе в разные стороны, обхватил её и оттянул, чтобы попробовать внутреннюю сторону. Итадори со свистом вдохнул, и их языки мазнули друг по другу. Они оба замерли, при этом ни один не торопился отодвигаться. Итадори первый очнулся и медленно стал продвигать язык вперёд, Фушигуро отправил свой навстречу, и они снова мазнули друг друга, а потом ещё, и ещё. Фушигуро переместил ладонь на затылок и вжал Итадори в себя, продвигаясь прямо по его языку дальше. Тот коротко промычал, Фушигуро открыл глаза, которые успел закрыть, и расплывчато, но увидел зажмурившегося Итадори. Тот, не торопясь, вернул язык в рот, заодно пройдясь по нижней стороне языка Фушигуро. Решив, что можно продолжать, он прошёлся по зубам Итадори, по дёснам и слегка коснулся нëба, затем опустился к языку Итадори и широко лизнул его. Послышалось мычание, и Фушигуро почувствовал, как с силой сжались пальцы на его бёдрах. Итадори поднял собственный язык, касаясь Фушигуро, и как-то так вышло, что они начали вылизывать друг друга, пока Фушигуро не вернул свой язык на место из-за того, что устал вытягивать. Итадори оттянул его губу, и раздался такой громкий чмокающий звук, что они оба резко открыли глаза и отпрянули друг от друга. Итадори закрыл обеими руками блестящие от слюны губы, глядя на него широко раскрытыми глазами. — Ого, — всë, что смог выдать Фушигуро, протирая собственные губы. — А это уже прям по-взрослому. Взгляд Итадори забегал повсюду, приглядевшись, стало видно его красные щëки. — Кажется, кто-то хотел использовать зубы, — с прищуром протянул Фушигуро, наклонив голову. Итадори стрельнул в него грозным взглядом. — Мне слишком неловко, — произнёс он сквозь руки. — Что за странные звуки… и все от меня… Фушигуро понял, что надо срочно что-то делать, пока шквал стыда Итадори не перешёл снова в самобичевание. Скорее всего, только по обычной просьбе он не уберёт руки. Фушигуро вернул ладони на его затылок, но притянуть к себе не смог, Итадори засопротивлялся. Тогда он подсел ещё ближе и специально громко чмокнул в скрещённые ладони, где были спрятаны его губы. Глаза Итадори расширились ещё больше. Фушигуро взялся за его кисти и отодвинул от лица, на этот раз сопротивления не последовало, и переложил на себя так, что они теперь уши закрывали. — Я тоже хочу, чтобы мне перебирали волосы, — тихо признался Фушигуро. — Да, это всë довольно неловко. Но разве в первый раз бывает иначе? — довольный тем, что Итадори его внимательно слушает, он добавил: — Кому ещё так можно довериться, как не лучшему другу? Итадори резко усмехнулся, и весь он стал выглядеть увереннее. — То есть сейчас я вылижу тебе рот, как лучший друг, и тебя всë устраивает. Фушигуро поперхнулся воздухом и почувствовал, как загорели уши. — Ну.. Я так уже сделал, так что это будет честно. Итадори усмехнулся и начал легонько массировать виски. — Значит, если я сделаю что-то ещё, то ты тоже должен будешь это сделать по справедливости. Фушигуро и сам усмехнулся, закрывая глаза. — Ага. И его тут же притянули к себе, захватывая губы в плен, Фушигуро схватился за его плечи, чтобы удержаться. Они пошли по уже проверенному сценарию: уделить внимание каждой губе отдельно, провести языком, оттянуть, встретиться языками, мазнуть друг друга и протолкнуться дальше в чужой рот. Настала очередь Итадори исследовать его, и Фушигуро замер, прислушиваясь к каждому ощущению. На самом деле это довольно странно, когда проходятся по зубам, но вроде неплохо. Когда Итадори коснулся его языка, он шумно вдохнул и уже хотел коснуться в ответ, но Итадори убрал язык, обхватил его нижнюю губу и оттянул, чуть прикусив. Фушигуро сжал плечи, за которые держался. Итадори начал отстраняться, и Фушигуро потянулся за ним, чтобы так же прикусить. Итадори, поняв его намерения, наклонился вперёд, и они клацнули зубами друг друга. — Прости, — улыбнулся Фушигуро. Итадори открыл рот, потом закрыл и вдруг хитро улыбнулся. — Вообще я первый хотел извиниться, но раз уж ты опередил меня… Что если я не прощу? Фушигуро закатил глаза, схватил его за скулы и придвинул к себе, чтобы чмокнуть в губы, потом в уголок и в другой. — А так? — Ну я растаял, — Итадори расплылся в кривой улыбке. Фушигуро отвесил ему щелбан. — Дурак, — он посмотрел на уже розовое небо и вздохнул, убирая с себя горячие ладони. — Нам пора идти, чтобы успеть выбраться из леса, пока не стемнеет. — А что, твои псы нас не выведут? — Итадори начал оглядываться. Тех уже не было видно. — Видимо, нет, — ответил Фушигуро, поднимаясь. — Эх, а я бы ещё попрактиковался, — Итадори потянулся, при этом поглядывая на него одним глазом. Фушигуро усмехнулся. — Успеешь, — и протянул ему руку.