Корги. Надорские. Контрабандные

      О том, что идеи герцогов Окделлов всегда масштабные и несут последствия для всех кругом, знали уже несколько веков. Следующие несколько недель Ричарду оставалось только подтверждать семейную репутацию.

***

      Когда мальчик наконец добрался до него, Август Штанцлер готовился обрушить на него весь свой гнев. Юнца явно стоило припугнуть. С тех пор, как поступил на службу к Алве, тот совсем перестал искать встречи с кансилльером, не писал ему и даже на уже отправленные письма и прямые требования как можно скорее прийти на встречу не отвечал. Как бы ни попал под влияние Ворона.       А такое влияние нужно отбивать раз и навсегда.       — Эр Август!       — Ричард, — Штанцлер посмотрел на него самым суровым своим взглядом. — Вижу, вы наконец соизволили ответить старому другу своего отца.       Ричард в ответ бухнулся на колено.       — Эр Август, я прошу прощения за своё бездействие, — громко и торжественно начал он. Так громко и торжественно, что Штанцлер даже не смог вклиниться в этот поток. — И в качестве извинения за свои действия я хочу преподнести вам ценнейший северный подарок: надорского корги. Специально для вас.       Жестом бывалого фокусника он вытянул откуда-то из-под плаща небольшое пушистое животное и поставил на стол Штанцлера. Животное тут же зарычало и напало на пачку писем.       — Я думаю, он сослужит вам верную службу, — закончил Окделл, вставая с колена. — Знаете, эр Август, он ведь сам вас выбрал. Всегда ваши письма старался сгрызть.       Штанцлер мог только ошеломлённо кивнуть. Прямо сейчас в пасти щенка пропадало ещё не открытое письмо из Гаифы.

***

      Когда Квентину Дораку сказали, что в приёмной ожидает Ричард Окделл, кардинал подумал, что либо уже оказался в Закате, либо прямо сейчас его намереваются туда отправить.       — У него что-нибудь с собой есть? — спросил он, оценивая, какое оружие мог принести с собой мятежный герцог.       — Оружия мы не заметили, — слуга прекрасно понимал ход мыслей своего хозяина. — Но он пронёс что-то под плащом. По всей видимости, коробка.       Коробка? И что же там? Бомба? Люди Чести решили сразу же избавиться от главной проблемы их Великой Талигойи? Могли бы. Из шеснадтатилетних юношей выходят замечательные жертвенники. Да и Окделл вчера был у Штанцлера, тот как раз мог снабдить его чём-то подобным. Или яд? Отравленное вино в качестве «попытки примирения»? Это было бы даже забавно - травить главного отравителя Талига.       — Пусть войдёт. И принесите шадди, — «и пошлите за Алвой» он в последний момент решил не добавлять. Нет уж. Рокэ уже достаточно вмешался в судьбу своего оруженосца, дальше Сильвестр предпочтёт разобраться сам.       — Ваше Преосвещенство! — Ричард Окделл с лицом, на котором изо всех сил старались изобразить покорность и уважение, бухнулся на колено. — Благодарю за то, что согласились принять меня.       Дорак слегка кивнул.       — Должен сказать, весьма удивлён вашим визитом, — Сильвестр во все глаза разглядывал Окделла. Тот уставился в пол и глаз на кардинала не поднимал. — Человек Чести приходит прямо к главному врагу Талигойи. Если бы мы были в пьесе Дедериха, я ожидал бы от вас удар кинжала в сердце.       Окделл покраснел до кончиков ушей, но стойко выстоял этот удар.       — На самом деле, Ваше Преосвещенство, я здесь именно для решения этой проблемы.       Дорак сделал полшага назад. Так кинжал его не доставал.       — Я знаю, что конфликт между родами Окделлов и Олларов течёт уже долгие века, — головы Ричард так и не поднял, а слова звучали так, будто их предварительно долго подбирали, выписали на бумажку и выучили наизусть. — Однако я хотел бы, хотя бы на период моей службы оруженосцем, прекратить эту вражду. И в качестве надежды на возможность нашего примирения, я хотел бы вручить вам этот ценный надорский дар.       Из-под плаща Окделла показалась та самая коробка. На мгновение Дораку пришла безумная мысль про браслет невесты, но затем из коробки послышалось недовольное пыхтение, а в прорези показался любопытный чёрный глаз.       — Это надорский корги, — торжественно объявил оруженосец. — На севере мы традиционно вручали его в дар тем, кого считали своими надёжными союзниками. И хотя мы с вами, Ваше Преосвещенство, ещё не можем назвать так друг друга, я хотел бы сделать подобное возможным хотя бы на ближайшие пару лет.       Судя по тяжёлому вздоху, в этом месте в черновике речи стояла очень жирная точка. Юный Ричард теперь напоминал статую самому себе — застыл и не двигался, даже взгляд не поднимал.       — Весьма неожиданное предложение, — Дорак не спешил подходить к коробке, но щенок к тому времени уже сам открыл крышку и теперь в ожидании смотрел на своего нового хозяина. — Вы обучили его ночью загрызать кардиналов в собственной постели?       Окделл дёрнулся и наконец поднял голову, посмотрев на Сильвестра таким возмущённым взглядом, какого кардинал не видел последние двадцать лет. Воистину, такие могут быть только у оскорблённых до глубины души юнцов.       — Я пришёл сюда с искренними намерениями! — воскликнул он запальчиво. — И всё, что я сказал, было абсолютной правдой!       Ну конечно. Дорак мог только мысленно усмехнуться. Окделлы действительно не умели врать — такая уж семейная особенность.       — В таком случае, вы сумели занятным образом разнообразить мой день, — он наконец подошёл и взял щенка из коробки. Тот, совсем не смущаясь, принялся обнюхивать кардинальские одежды. — И, по всей видимости, внести значительные изменения в мои дальнейшие планы.       Он сел на своё место, а щенок тут же вскочил на стол. Подошёл к чашке шадди, принюхался, отшатнулся и хотел опрокинуть её, но Квентин успел в последний момент закрыть её рукой.       «Если продолжишь в том же духе, лекари сделают тебя моим вечным сопровождающим,» — отвлечённо подумал он, спуская щенка на землю. Пусть осваивается.       — Присаживайтесь, герцог, — Дорак кивнул на место напротив себя. — Да, вы не ослышались. — Добавил он, встретившись со слегка ошарашенным лицом Окделла. — Раз уж вы предлагаете заключить на эти три года союз, стоит заранее обсудить, что мы, как союзники, можем получить друг от друга.

***

      — Скажи, а твой эр… он… какой человек?       — Тебя именно это сейчас интересует?       — Да.       Тон у Ричарда был бескомпромиссный, и Эстебану оставалось только в очередной раз подивиться тому, каким странным образом мыслит юный герцог Надора. Серьёзно, у них на глазах сейчас разворачивалась настоящая битва за 40 тысяч и лучшую женщину столицы, а Дикона интересовали моральные качества графа Килеана-ур-Ломбаха!       — Ну… — Эстебан задумался. — Он не самый приятный человек. Вспыльчивый, крикливый. Ну и да, — он вдруг хмыкнул. — Во всей Олларии единственный Человек Чести с моралью четырёхсотлетней выдержки это ты. Так что лишнего благородства от него не жди.       Дикон поджал губы и перевёл взгляд на Алву, который только что получил свои карты и теперь крутил их в руках.       Они с Окделлом сдружились (ну, или хотя бы перешли от враждебных отношений к приятельским) как-то внезапно для обоих. Сначала Эстебан, который, по правде сказать, впервые видел таких миниатюрных и хрупких животных, пришёл в ужас от того, что не знает, как ухаживать за щенками корги, и принялся атаковать Ричарда сотней вопросов и уточнений. А тот неожиданно совсем не разозлился. И будто бы даже обрадовался. Так, вопрос за вопросом, они и заобщались. Вот, теперь стояли и спокойно беседовали. Эстебан даже раздумывал, не пригласить ли Окделла к себе на ужин. Пусть посмотрит, как должны жить дворяне…       — …не… …бает… …ку… …ти.       — Что?       — Это не подобает Человеку Чести, — сердито выплюнул Окделл. — Играть в карты на человека!       А… так вот, чего Дикон так взъелся. Помнится, он из-за игры на щенка готов был убить, а тут целая женщина! Пускай и куртизанка.       — Да, кошмар, — Эстебан согласно кивнул. Хотя ему было, по большей части, всё равно. Пока граф Килеан-ур-Ломбах не решит поставить на кон своего оруженосца, он готов потерпеть своего не самого приятного монсеньора.       Прошло ещё несколько раздач. Эстебан, как и полагается, продолжал болеть за Людвига, хотя победа явно была на стороне Алвы.       — А ты не знаешь, — и опять Дикон решил влезть со своими комментариями в самый неподходящий момент! — братья Ариго они больше похожи на Килеана-ур-Ломбаха или на графа Штанцлера?       Судя по тому, что Эстебан успел услышать от отца, быть похожим на Августа Штанцлера — то ещё оскорбление. Но, как он уже успел понять, обсуждать политику с Окделлом не стоит, так что просто пожал плечами.       — Не виделся с ними вне приёмов. Но слышал, что Ги Ариго завёл себе ворона и держит его в клетке, только чтобы позлить Алву.

***

      — Дикон? — Арно с удивлением смотрел на друга, который пришёл к нему с утра пораньше. Младший Савиньяк совсем недавно проснулся, а Окделл уже вновь переполошил слуг. — Ты чего тут делаешь? И это?..       — Да, — Ричард только кивнул. — Это для твоих братьев. Две девочки, как и обещал. Правда, они довольно бойкие, драки затевали почаще некоторых, но из девочек только такие.       — Ага… — это Арно спросоня соображал туго или Ричард говорил что-то непонятное? — Но ты же говорил, что больше нет и Эстебан взял последних?       — Их и не было, — Дикон пожал плечами. Щенков он доставлял уже совсем по-заправски: в коробках, с нарезанной едой и даже небольшими игрушками. — Они должны были перейти двум… друзьям семьи. Но выяснилось, что это не те люди, кому можно доверить этих крох.       «Крохи» в своих коробках от души скалились и рычали, но Ричард, похоже, превратился в ту самую матушку, видящую своих детей вечными младенцами.       — Что ж, приятно, что наша семья у тебя на хорошем счету, — Арно хмыкнул и плюхнулся на кресло. — Я передам это братьям. Или не передам, как хочешь. Но уверяю, — он с лёгкой опаской посмотрел на «ласковую девочку», вовсю уплетавшую мясо. — В нашем доме у них будет самый лучший уход.

***

      Катарина не могла избавиться от чувства, что где-то сменились политические группировки, а её об этом предупредить забыли. Это было единственным объяснением, почему Штанцлер на все её слова о желании встретиться с юным Ричардом отвечал отказом, а Дорак, с которым они друг друга едва терпели, в какой-то момент пришёл лично сообщить об официальном визите герцога Окделла к королевской чете.       — И в знак нашей верности Вам и Вашему Королевству, Надор дарует этот подарок: щенков корги, к которым в наших краях относятся с особым почётом и которые долги века были гарантом мирных и дружественных отношений севера с окружавшим его миром. И я, Ричард, герцог Окделл, стою здесь, чтобы показать своё почтением Вам.       Ричард стоял на колене в центре тронного зала, почтенно опустив взгляд в пол. Слуги торжественно, на атласных красных подушках пронесли двух корги, мальчика и девочку, к королевской чете. Затем, после того как Фердинанд Оллар совершенно искренне, а Катари со слегка преувеличенным восторгом отреагировали на подарок, не менее торжественно пронесли их вдоль рядов придворных. Те внимательно рассматривали сначала Окделла, потом щенков, потом снова Окделла и не переставали шептаться. Катари не понравился взгляды Урсулы Колиньяр. Надо будет попозже расспросить свою даму, что ей известно.       Интересно, чья это была инициатива. Штанцлера? Это было не в его духе. Дорак? Но зачем ему это. Рокэ мог бы, он любил делать что-то, что вызывало у других недоумение. Но Рокэ уже неделю был в отъезде с проверкой войск и в ближайшее время вернуться не должен был. Но если не они, то кто ещё? Неужели Ричард выдумал это сам?       По этикету ему как раз было разрешено подняться, и Катари посмотрела на него самым проникновенным своим взглядом. И Ричард…       Ричард Окделл на неё даже не взглянул! Во все глаза он смотрел на щенков, которых слуги, совершив круг почёта, поднесли обратно к царствующей чете. На щенков и только на щенков.       — Мы благодарим вас, Ричард Окделл, за ваш дар, — Фердинанд, довольный как ребёнок, встал с трона. — Полагаю, на следующем совете будет возможно обсудить вопрос Надора.