Noctiflor

      — Так думаете, я вам нравлюсь?       Гаррольд Хардинг вскинул брови и рассмеялся. Его лицо теперь выглядело живым.       — Знаете, дамы обычно не спрашивают в глаза!       — Это кавалеры обычно не отвечают. Шлют только лютики да фиалки. — Завершив петлю в кадрили, Санса вернулась к нему снова. — Вы станете исключительным человеком — если будете вдруг честны…       Он деланно посерьезнел. И вновь развернул их в танце обоих — отчего каждый раз подол подкручивался и взлетал.       — Мисс Старк, со всей честностью заявляю — мне крайне нравится ваше общество. Все больше с каждым мгновением. — Пальцы сжались на талии ощутимо. — Ваша очаровательная улыбка, уверен, каждому бы понравилась.       — Так значит, вы будете — лишь как все? — Она повторила эту улыбку, добавив шепотом чуть шутливо, — очень жаль. Вы могли бы меня страшно возненавидеть. Или, может, до смерти полюбить?       Ему — как и прочим — крайне нравилась красота. Обстоятельство, что не мешало ее потом мучить. И все ж единственное, вверенное ее власти: Санса Старк могла быть прелестной, невинной, благовоспитанной — быть желанной…       Только ни слова теперь в простоте думать она не могла.       — Может быть и всё разом. — Но вот на лице расцвело выражение столь интригующее и пленительное, какое сама от себя она не ожидала.       Светлые глаза Хардинга сузились, прядь упала на величественный лоб. Вблизи он был точно карта — гладкий червонный валет в начищенном красном мундире.       — И что, вас можно как-то особенно ненавидеть? — Он скептически усмехнулся.       — «Где гу́ще мед, там и жало» — как говаривают в Шотландии… о некоторых девушках из Шотландии.       Он как-то странно смягчился, раздумывая, вспоминая.       — Признаться, думал лишь раз о женщине в таком духе…       — Пока не встретили здесь меня? — Она живо выдохнула в продолжение с видом самым непринужденным.       «Время от времени рисковать. Время от времени…» — повторяла внутри, выдерживая этот взгляд, горячо и оценивающе сверкнувший.       Шоттиш-кадриль неслась словно вьюга, воющая снаружи. Все смешивалось и вилось: свечи, музыка, голоса. Чьи-то юбки, кружась, задевали ее щиколотки раз за разом. Она готова была слететь с начищенного паркета, как волчок с натертой маслом доски, — но улыбалась и улыбалась, будто безумие вдруг нашло.       Гаррольду Хардингу это нравилось. Она обескураживала его. Что смотрит так прямо, посмеивается открыто. Что говорит с ним, будто вся жизнь его — фельетон, прочитанный между делом. Что меняется кавалерами после каждого пируэта и заставляет разгадывать свои фразы.       Когда они вновь сошлись, он будто открытие ей поведал:       — Мне говорили, как исключительно вы красивы, но что остроумны и затейливы столь приятно… мне почему-то не рассказали.       — Так что же вы знаете обо мне? — Как удобно, оказывается, раздражение, скрывать под опущенными ресницами — он никогда бы и лица ее не заметил, если бы голову она специально не подняла.       — Я слышал, вы дебютировали в столице. А столичные дебютантки, как правило… крайне рафинированные создания. — Майор объяснял ей, будто сама она то не знала. — Они обсуждают амуры, вышивки на своих лентах…       Это вызвало тихий смех — в действительности печальный:       — Утомительно после битв хвалить ленты, должно быть.       Узоры на шелке не допускают ошибок, как не допускают ошибок взгляды или слова. Только шелк — лишь до неприличия дорогой, а репутация — вовсе не продается. Все это очень просто — разве мог он не понимать?       — Амуры еще утомительнее, поверьте. Все эти модные баллады и пасторали — ужасно нудные на мой вкус. — Он иронично поморщился, заглядывая в глаза.       Так презирать девушек, ведущих себя подобающе, мог только человек пресытившийся их обществом. Насытившийся чем-то другим — и практически одичавший.       — Майор Хардинг, мне снова вас крайне жаль. — Что было искренне на сей раз. — Вы, очевидно, не слышали, какие шотландские есть баллады? Не лишенные драматизма — о настоящей жестокости и любви.       Слова их вспомнились лишь теперь. Служанки всегда мурлыкали эти песни, стараясь заглушить вой ветра и вой волков.       — Надеюсь, вы исполните вашу любимую. — Конец шоттиша подошел, а майор все не желал ее выпускать. Она позволила то под стихающий гул оркестра, хотя в таком платье чувствовала себя раздетой, а теперь, со всем безрассудным кокетством, что само рождалось на языке…       — Только если в Айрон Оукс будет арфа.       Улыбка таяла на кончиках его губ.       Что ж, арфа бы там нашлась, может, и не одна — Санса видела это ясно.       Майор под руку проводил ее до колонн. Поблизости Доннел Уэйнвуд вел разговор с Бейлишем о делах.       «Как по заготовленным видно рельсам» — заключила она, отворачиваясь с досадой от знакомого самодовольного выражения. — «Удобно, наверное, так позабыть обо всех и думать только о планах и чертежах»       Она слышала из-за спины этот голос, посмеивающийся или серьезный. Знала, с каким лицом он заламывает сейчас цену, пока она старается быть приятной для всех, сохраняя непринужденность.       «Пятьдесят тысяч?! Господи, ничего ведь не решено!» — Она переступила с ноги на ногу, вслушиваясь в эти цифры.       Ее кавалер перестал рассказывать нечто о воинских похождениях, бросил взгляд за плечо, вдруг нахмурившись.       — Мисс Старк, откуда здесь знают этого человека?       Санса обернулась, заметила между дамами силуэт. Горклый спирт, липкий металл в каплях крови…       Она бросила равнодушно, сжав сложенный веер в пальцах:       — Мсье Мариллон служил гувернером, утром отбудет в Кале.       На что майор серьезно ей ответил:       — Позвольте, никакой это не мсье…

***

      — Санса, как хорошо, что вы здесь! То есть… pardon, могу же я вас по имени называть?       — Конечно, мисс Ройс. — Кто бы тут запретил ей, тем более захмелевшей.       Санса прикрыла дверь в будуар и снова потерла мелкое пятнышко на перчатке. Откуда только взялось.       Они остались с мисс Ройс в относительной тишине — лишь канарейки безостановочно щебетали. Перебивали друг друга, как сотни отчаянных мыслей в ее разрывающейся голове:       «Только бы не сказал! Только бы не сейчас!»       — Как чудесно вы ладите с нашим Гарри. Героически выдержали два танца! Обычно дамы сдаются уже после первого. — Мисс улыбнулась и вернула бокал на столик рядом с козеткой, где раскинула свои юбки из кораллового атласа. — Боже, вы что же это, расстроены? Гаррольд так вас встревожил?       Да не то это было слово.       Хоть он и не виноват.       — Просто шаль куда-то запропастилась. — Санса скользнула ладонями по локтям и развернулась, желая найти место, где удастся дух перевести без расспросов.       — Возьмите мою, если хотите. — Леди живо скинула с плеч облако тончайшего газа. — Мне все равно больше не танцевать. Полковник Белмор на первом же контрдансе порвал шпорой подол — как проклятие, я клянусь! Не удастся повеселиться.       С кромки юбок свешивались безнадежно изрезанные кружева.       — Позвольте, попробуем это исправить… — В бюро тут могло найтись что-нибудь подходящее, Санса осматривалась, пока мисс Ройс продолжила убиваться.       — Кто вообще пустил со шпорами прямо в зал!       Вынув острое перышко, она опустилась перед козеткой. От гостьи веяло сладостью, в карих глазах плясали искорки, как в шампанском.       — Доверьтесь мне на минуту… — Отпарывая верхний слой кружева по подолу, перо дрожало все меньше. — Вот как будет, смотрите, никто теперь даже и не заметит.       Удивительно, что за глупости всегда помогали ей успокоиться.       — Надо же, просто чудо. — Мисс Ройс разрумянилась ещё больше, рассматривая итог. — Не знаю, как вас благодарить…       — Не вставайте больше со всеми. — Розовый атлас алел в складках, как нежные внутренности ракушки. Он очень шел этой жизнерадостной милой леди с кожей и локонами, как у куклы. — Если бы у меня был такой прелестный наряд, я танцевала бы только парой.       — Ваше платье хоть делает вас свободной. — Мисс утомленно вздохнула.       Санса медленно поднялась, думая: лесть то глупая или колкость.       —Тем, что нечего в нем испортить? Рукава… их будто бы даже нет. Дамы и некоторые господа успели уже пошутить.       — Наши дамы скорей вам завидуют, а мужчины… их не покровы вовсе интересуют, — глотая шампанское, Миранда пустила смешок прямо в бокал, — а то, что скрыто под ними.       «Не глупите, вы выглядите чудесно»              «Прекрасно выглядите, мисс Старк»       «Все у вас изумительно»       Этот голос в ее голове — как бы его уничтожить…       Для начала выдохнуть, не кривиться… Пока мисс Ройс накидывает на нее свою шаль, тихонечко повторяя:       — Что-то нашло на меня, извините, я не имела в виду, что майор…       — Вы имели в виду то именно, что сказали — но это в общем-то не секрет. — Санса прервала ее, кверху подтягивая уголок рта, чувствуя, что шея горит, скулы и лоб, сами волосы пламенеют на голове.       — Я не хотела смущать ваши чувства. Это искренне, не сердитесь…       Миранда загадочно улыбнулась, закалывая складки на лифе.       — Вы уже выглядите влюбленной, у меня талант это различать. Рассеянность, волнение. Не знаете, подойти вам или уйти. Хотите выглядеть покрасивее... Известная это песня. — Шепнула она почти на ухо и тут же переспросила. — Ну, вам нравится так? Не слишком ли мудрёно?       Не слишком ли. Зеркало показывало кого-то… раскрасневшуюся девочку в дамском платье, чужих мелких бриллиантах, вуали, закрывающей спину и плечи практически как фата.       Не слишком ли это просто.       Миранда склонила головку, потягиваясь вновь к бокалу и конфетнице с десятком лимонных меренг:       — А хотите, я расскажу кое-что вам про Гарри? Хоть это как раз и секрет.