LoveGame

      Энид любила внимание. Нет, без преувеличений, она его обожала. Не могла бы прожить и дня, если бы никто не сделал ей комплимент или не заговорил. Конечно, первое важнее. В любом случае, Синклер становилось грустно, если люди ее не замечали, а такого почти никогда не было. Более того, она становилась раздражительной, если ее не видели в упор. Но, когда человек специально игнорировал и не демонстрировал даже каплю заинтересованности – выводило Энид из себя.              Такой человек, как раз-таки, был. Уэнсдей Аддамс училась с Синклер в универе не на смежной специальности, но в одном корпусе. Если Энид осваивала журналистику, то холодная, неприветливая, но, черт возьми, красивая брюнетка изучала мировую литературу. Они обе работали с текстами, что не могло не радовать Синклер, которая считала, что у них уже много общего. Даже нахождение в одном здании давало Энид надежду, что они с Аддамс станут близки. И блондинка пыталась найти эту точку соприкосновения. Правда, своими методами.              — Эй, Уэнс, ты сегодня выглядишь еще мрачнее чем обычно, — часто пыталась подбить брюнетку в коридоре Синклер, искренне веря, что додумалась до оригинального комплимента, — мне нравится. — То ли она делала что-то не так, то ли этой девушке, похожей на серийного убийцу, было плевать. Энид не знала, почему на подобные высказывания Аддамс всегда просто закатывала глаза и, даже не остановившись или повернувшись, просто уходила.              Конечно, Синклер понимала, что конкурентов у нее много. К этой нелюдимой особе подкатывало безумное множество студентов. Кто-то даже говорил, что преподаватели тоже пытались пробиться сквозь эту ледяную броню. Но и блондинка знала, что она неплоха. У нее отличные физические данные, популярность, обворожительная улыбка и нескончаемое терпение. Не забываем и о вкусе в одежде. Очень ярко, очень стильно. Проще говоря, Энид понимала, что такую, как она, сложно не выделить из толпы. А значит, Уэнсдей специально ее игнорировала.              Сложнее сказать, почему вообще Аддамс нравилась этой радужной и дружелюбной девушке. Энид и сама не знала. Сначала это были просто попытки привлечь внимание интересного человека, не такого, как остальные. Синклер никогда не встречала настолько асоциальных людей, которые специально отталкивали всех от себя. Конечно, она видела и одиноких детей на площадке, и странных одноклассников, с которыми почти никто не общался, но все они хотели общества, это общество их не принимало. Здесь же совершенно другой случай. Уэнсдей никогда не пыталась завести разговор, она всегда их заканчивала. При том, довольно грубо, как казалось многим. Она пресекала на корню все попытки наладить с ней коннект так, что люди скорее ее побаивались, чем презирали. В их головы проникала мысль, что они ей не ровня. Синклер, напротив, эта девушка не пугала, только усиливала интерес. Со временем, этот самый «просто интерес» перерос в то, что блондинка с нетерпением ждала, когда объявится Аддамс, в коридорах, возле входа в корпус, в месте для курения. Энид не курила и вообще не любила курящих людей, но, как говорится, везде есть исключения. Уэнсдей выходила курить каждый перерыв. Ее сигареты нравились Синклер, они красиво и дорого выглядели и пахли вишней. Блондинка всегда составляла компанию своим курящим друзьям в основном для того, чтобы полюбоваться девушкой. Не сильно близко, чтобы вызвать подозрения или надоедать, но достаточно, чтобы пялиться, вдыхать вишнево-табачный аромат и делать вид, что заинтересована в разговоре про старого препода-ворчуна.              В один роковой день Энид решила действовать на пролом. Она очень хотела обратить на себя внимание, но при этом выглядеть не глупо. Синклер считала себя крутой, когда, стоя на «курилке», сказала одногруппникам, что немного задержится, и подошла к брюнетке.              — Извини, у тебя сигареты не найдется? — Энид не до конца понимала свой план действий, поэтому решила вывозить уверенностью и, конечно, харизмой.              — Сейчас, — даже не посмотрев на блондинку, быстро сказала девушка и полезла в сумку, держа сигарету зубами. — держи. — Она протянула пачку Синклер, предварительно открыв ее. Делая это впервые, Энид неловко попыталась вытащить одну штучку, но руки так дрожали, что на то, чтоб подцепить ее пальцами, ушла, кажется, целая вечность.              — Можно еще зажигалку? — От нервов вся уверенность девушки куда-то испарилась. Они с Уэнсдей никогда не стояли так близко и так долго. Энид виновато посмотрела на Аддамс, когда та, протянула ей красивую металлическую бензиновую зажигалку. Синклер даже не знала, как эта штука открывается, ведь никогда таких не видела. Надо учесть, что брюнетка, видимо, отвергает современные обычные пластиковые зажигалки и предпочитает более старомодные. Уэнсдей, наконец, посмотрела на блондинку, которая тупо уставилась на вещи в ее руках, как будто не понимая, что с ними надо делать.              — Синклер, зачем тебе вообще сигарета, ты же не куришь. — Энид подняла большие голубые глаза в сильном удивлении. Неужели Аддамс знает ее имя? Видимо, все эти знаки внимания не прошли даром. Девушка мысленно улыбнулась этому факту, при этом смотря немигающим взглядом на брюнетку.              — Да так, тяжелый день выдался, — с напускной уверенностью ответила Синклер. Почему-то в коридорах на расстоянии у нее получалось очаровывать своей харизмой, а стоя один на один, она не знала куда себя деть. Тем не менее, лучше идти до конца. — так тебе все же не плевать на меня, Уэнс. — Используя свою самую наглую ухмылку, быстро переключилась блондинка, сменив тему и застав врасплох Аддамс.              — Не называй меня так. — Парировала Уэнсдей и, забыв забрать зажигалку из рук блондинки, быстро зашагала прочь.              После этого короткого, но такого волнующего для Энид разговора, прошла неделя. Первые дни Синклер обдумывала эту ситуацию и пришла к выводу, что не все потеряно. Нужно просто быть немного настойчивее, и Уэнсдей сдастся, думала она. Поэтому девушка не унывала и продолжала пытаться добиться внимания черноволосой, но изменив при этом тактику. Ее новая стратегия заключалась в том, чтоб сменить фокус с агрессивных и немного мальчишеских нападок на нечто более интимное. Изначально можно было, конечно, вернуть зажигалку владелице, но та за вещью не приходила, а Энид не хотела ее отдавать. Так, Энид устроила мозговой штурм и решила, что будет не надоедать Уэнсдей, а аккуратно напоминать. Она купила кипу черных однотонных конвертов и плотную белую бумагу и начала оставлять Аддамс записки. Да, немного по-детски, но блондинка надеялась, что комплименты, над которыми она кряхтела какое-то время, чтобы сделать их более изящными, не оказывались в мусорном ведре непрочитанными. Она решила переключить внимание с «оригинальных» слов про внешность на то, что Синклер реально нравилось в брюнетке.       

      «Мне нравятся твои сигареты, они вкусно пахнут», «Сегодня звезды напоминали о тебе» или «Те, кого любят, не могут умереть, ибо любовь означает бессмертие».

      

      Просто, но со вкусом, как считала Энид. В любом случае, она всегда оставляла имя внизу записки, чтобы не походить на сталкера, хотя допускала мысль, что Уэнсдей и без нее знает, кто автор.              К сожалению, ответа блондинка никогда не получала, поэтому ей оставалось только догадываться нравится ли новый способ Аддамс. Так продолжалось четыре дня, пока Синклер, в конце концов, не устала и не решила взять отпуск. Может я, все-таки, зря стараюсь, размышляла девушка. Потом ее отчаяние и печаль сменились раздражением, и Энид прекратила попытки обратить на себя внимание брюнетки. Она перестала выходить на место для курения и старалась не смотреть на Уэнсдей в коридорах.              Синклер слышала что-то об изменении в сегодняшнем расписании по поводу физкультуры. Ее это, правда, не особо волновало, потому что пары просто менялись местами. Жаль, что придется заниматься с другими группами, ведь у Энид были друзья из «привычных» присутствовавших, но, может, это шанс завести еще знакомых. Блондинку всегда заряжало общение, и она во всем пыталась найти плюсы. Правда, кто мог знать, что у одного такого плюса длинные черные волосы и холодный взгляд черных, как безлунная ночь, глаз. Какая удача, что Уэнсдей была в составе тех самых других групп. Всё занятие Синклер пыталась не смотреть на брюнетку, которая умудрялась делать уверенно и грациозно, как кошечка, все эти дурацкие упражнения. Энид любила спорт, но во время своих тренировок в зале она чувствовала себя комфортно и уверенно, а пытаясь отбить волейбольный мяч ногой – совсем наоборот. Преподаватель отпустил всех пораньше, и блондинка помчалась в душ в раздевалке как можно быстрее. Энид надеялась закончить пораньше и отправиться в кофейню, чтобы перекусить и зарядиться, ведь настроение было каким-то подавленным и раздраженным, но в итоге вышла из душа, когда в комнате никого уже не осталось. Только одна девушка, причина ее раздражения и влажных снов, сидела так, будто дожидалась кого-то.              — Почему ты больше не оставляешь мне записки, Синклер? — Спросила брюнетка так, что равнодушная интонация и смысл слов не коррелировались. Энид приподняла брови.              — Почему тебя это волнует? — Вопросом на вопрос парировала блондинка, не давая Аддамс преимущества в диалоге.              — Ты очаровательна, когда пытаешься цитировать Дикинсон. — Уже без прошлой холодности неожиданно ответила Уэнсдей. Синклер была в замешательстве. Брюнетка только что...флиртовала?              — Значит тебе нравилось, котик? — Приняла правила игры Энид, атакуя в ответ.              — Когда же ты, наконец, замолкнешь, Синклер? — Аддамс резко сократила расстояние, вводя в ступор светловолосую, практически заставляя ту упереться в шкафчики спиной, — Нравилось.              Энид хотела что-то возразить, так как слова брюнетки прозвучали немного обидно, но стоило ей открыть рот, как губы сразу оказались накрыты чужими мягкими, пухлыми и сухими. Через мгновение Синклер собралась и начала отвечать на поцелуй, добавляя в него остроты. Уэнсдей охотно поддалась, немного опешив от напора, с которым буквально вгрызалась в ее губы блондинка. Неаккуратность их поцелуя совершенно не волновала обеих. Энид пробежалась руками по чужому телу внизу вверх и слегка надавила большим пальцем на подбородок, заставив Аддамс приоткрыть рот, после чего сразу вторглась в него языком, принимаясь водить им по зубам, будто пересчитывая их. От такого действия у Уэнсдей потянуло внизу живота сладкой болью, и она силой сдержалась, чтобы не выдать ни единого откровенного звука. Разорвав поцелуй, Энид сменила их позиции, потащив слабо осознающую брюнетку в сторону душевых. Времени у них было немного, поэтому Синклер вспомнила хоть о какой-то безопасности, пусть перерыв должен был только начаться. Закрыв дверь в душевой, блондинка сразу прижала к ней Аддамс, по новой начав целовать, не опуская градус. Касания стали смелее, тонкие пальцы заползли под чужую рубашку. Миновав бюстгальтер, Энид осторожно, чтобы не причинить боль, но смело начала оглаживать соски, иногда зажимая их между пальцами. Она отпрянула от сладких вишневых губ, чтобы вдохнуть, но засмотрелась на девушку перед собой. Уэнсдей была сама на себя не похожа. Растрепанная челка, непривычный румянец на щеках, припухшие губы и затуманенный просящий взгляд. Блондинка даже в самых смелых мечтах не могла себе такого вообразить. Энид опустила одну руку вниз под юбку Аддамс, нащупывая очень влажное нижнее белье.              — Тебе нравится погрубее, да, Уэнс? — С ухмылкой спросила Синклер. После слабого кивка Уэнсдей посмотрела на нее так, будто сейчас расплачется.              — Пожалуйста.              — Чего ты хочешь, котик? Попроси нормально. — Впервые почувствовав власть, Энид надавила пальцами на вход, почувствовав, как влага полностью пропитала ткань. Она провела ими до клитора и грубо начала описывать круговыми движениями, стимулируя чувствительную точку.              — Трахни меня, пожалуйста. — Синклер вспомнила об ограниченном времени и быстро развернула девушку к себе спиной, и надавив рукой на поясницу, заставила ее прогнуться, уперевшись руками в дверь. Энид подняла юбку и просунув колено между ног брюнетки, заставила ее раздвинуть их шире.              Приспустив черные кружевные трусики примерно до колен, она немного полюбовалась открывшимся ей видом, после чего с упоением сжала упругие ягодицы, оставляя следы от пальцев. Правая рука девушки скользнула ниже. Без предупреждения Синклер вставила сразу два пальца, дав немного времени, чтобы привыкнуть. Чужие бедра подались назад, прося большего. Энид начала ускорять темп, вбиваясь в нуждающееся тело грубо и резко, так, как хотела его хозяйка. Уэнсдей прогнулась в спине еще сильнее и приподняла одну ногу, согнув в колене для удобства проникновения. После этого сиплые стоны стали громче, совпадая с ритмом толчков. Блондинка слегка ударила девушку по ягодице, намекая на то, что стоило бы быть тише. Аддамс это полностью проигнорировала, и Энид пришлось переместить свободную руку ей на шею, несильно сжав.              — Веди себя тише. Ты же не хочешь, чтобы кто-то заинтересовался происходящим здесь? — Запыхавшимся с хрипотцой голосом произнесла Синклер, обдав горячим дыханием ухо брюнетки. Она очень хотела довести дело до конца. По ночам блондинка не могла подолгу уснуть, мечтая о чужих мягких губах, но о том, чтобы иметь раком их владелицу – даже не пыталась.              Не прекращая ритмичных движений, Энид приблизилась к брюнетке, уперевшись тазом в ягодицы, немного царапая джинсовой тканью. Она отпустила шею девушки несмотря на то, что за этим сразу последовал разочарованный стон, и переместила руку между ног спереди. Пальцы стали потирать клитор, предоставляя двойную стимуляцию. В этот момент Уэнсдей жалела, что у девушки нет еще пары рук, чтобы те могли трогать ее везде. От трения и грубых толчков, Аддамс в скором времени обильно кончила. Синклер сделала еще пару движений, а затем мягко вышла. Повернув к себе брюнетку, она нежно коротко поцеловала ее и дала время, чтоб отдышаться. Тут внезапно раздалось множество голосов за дверью, и Энид быстро уперлась спиной в дверь, чтобы никто вдруг не ворвался так невовремя.              — Эй, тут закрыто, кажется. Надо сходить за ключами. — Кто-то попытался толкнуть дверь. Нужно скорее собираться и бежать отсюда, подумала блондинка, смотря, как Аддамс пытается привести себя в порядок. К сожалению, ее сил хватило только чтобы поправить одежду и волосы. Взгляд Энид наткнулся на упавшие черные трусики, бесхозно валяющиеся на полу. Она быстро их подняла и сжала в руке, надеясь, что вспомнит их отдать.              — Давайте после пары пойдем, мы сейчас опоздаем. — Крикнул кто-то в ответ, и Синклер благодарила всех богов за этого человека. Дождавшись, пока снаружи станет тише, девушки осторожно, словно воры, выбрались из комнаты.              — Приходи сегодня ко мне, волчонок. — Неожиданно подала голос Уэнсдей и протянула девушке телефон с меню добавления контакта. Энид озадаченно посмотрела на брюнетку. — Номер. — С долей возмущения сказала Аддамс, и блондинка почувствовала себя идиоткой.