Послеобраз

Минато сидел на кровати, вспоминая те ужасы, что пережил он и вся Коноха. Его отвлёк мальчик, который недавно сопел рядом с ним, но начал корчиться то ли от боли, то ли от кошмара, и когда открыл глаза, то увидел отца, смотрящего на него очень взволнованным и нервным. — Наруто, — позвал Минато. — Наруто! Ты меня слышишь? Наруто моргнул. Посмотрел на отца. — Пап, а почему ты грустный? — Сначала скажи, с тобой всё в порядке? Ничего не болит? — испуганно спросил отец. — Сон страшный снился. Там лисёнка душил мальчик, похожий на Итачи-сана. Я хотел помочь лисёнку, а тот меня кинул. Очень больно. И я проснулся, — испуганно ответил мальчик. Минато облегчённо вздохнул, испугавшись за его состояние. Наспех начал успокаивать сына, смотря на его лицо и поглаживая макушку, одновременно думая: что за сон? И мог ли этот сон как-то связан с Кьюби и тем Учихой? — Пап, а почему ты всё-таки такой грустный? Минато не ответил сразу. Потом тихо, почти шёпотом, сказал: — Вспоминаю то, что не хотел бы вспоминать. Но знаешь, давай, чтобы вместе не грустить, ты должен забыть этот сон. Он плохой. Наруто кивнул и начал хихикать, смотря на то, как сел жук на волосы Минато, который залетел через окно. — Пап, у тебя жук на голове, — сказал он, уже смеясь. Минато вздохнул, смахнул жука и невольно улыбнулся. — Спасибо, что сказал. Наруто довольно улыбнулся. Страх от сна постепенно уходил, сменяясь обычной детской радостью. — Расскажи что-нибудь, — попросил Наруто. Голос сонный, но уже спокойный. — Что рассказать? — Что-то удивительное. Ты же крутой ниндзя, пап. Расскажи. Минато улыбнулся и перед тем как рассказать спросил: — Я тебе рассказывал, как спас маму? — Не-а. Расскажешь? — Давай. Её похитили ниндзя из другой деревни. Увозили далеко, чтобы использовать её силу. Но она, даже когда её увозили, умудрялась вырывать и разбрасывать свои красные волосы — маленькие метки, чтобы кто-нибудь заметил. — И кто заметил? — спросил Наруто, хотя уже знал ответ. — Я. Больше никто. Наруто слушал, открыв рот. — Я как настоящий и суперкрутой ниндзя пошёл её спасать один. Со мной не было никого, кто мог бы мне помочь, и решил сразиться с ними один. — И как ты победил их? — Знаешь, очень легко. Одним движением они просто упали перед моей мощью. А когда всех победил, я к ней подошёл и сказал, что ей не придётся больше волноваться за свои прекрасные волосы. Он замолчал на секунду и добавил: — Она плакала, — тихо сказал Минато. — Обняла меня и сказала: «Спасибо, что помог». Наруто смотрел на отца с восхищением. — Ты такой крутой, пап! Минато улыбнулся, погладил его по голове. Но внутри была тяжесть. Тогда он успел. А в день похищения — нет. Минато не стал зацикливаться на этом: перед ним сын — единственный человек в мире, который мог отвлечь его от этих дум. Наруто уже засыпал, убаюканный отцовским голосом. Минато смотрел на него, гладил по голове. Обещал себе — мысленно, без слов, — что больше никого не потеряет. В комнате было тихо до самого утра, а за окном светила яркая луна.       Прошло пять месяцев. Солнце светило в окно, когда Наруто проснулся. Минато уже сидел на краю кровати, смотрел на сына. — С добрым утром, Наруто! И с днём рождения! — С добрым, пап! Спасибо большое! — очень бодро ответил сын отцу. — Пап, а подарок можно уже посмотреть? — Ты уже большой, — сказал Минато, хитро прищурившись. — Что нужно сначала сделать, после того как проснулся? — Умыться, — нудно пробубнил Наруто. — Ну вот! Жду в гостиной. После ванных процедур Наруто стоял возле выхода на крыльцо в гостиной, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. — Тебе уже пять, так что я думал, что же тебе подарить, очень долго, — задумчиво протянул Минато, делая паузу. Он подошёл к шкафу, достал свёрток и протянул сыну. — Вот. Открывай. Наруто развернул бумагу. Внутри оказался деревянный кунай. Лёгкий, гладкий, с правильным балансом. Мальчик замер, разглядывая его. — Настоящий? — спросил он шёпотом. — Учебный, — поправил Минато. — Настоящий ты получишь, когда вырастешь и научишься им пользоваться. Но этот — твой. Первый. Наруто сжал кунай в руке, провёл пальцем по лезвию — деревянному, но отполированному до гладкости. — Спасибо, пап, — сказал он серьёзно, без обычной детской восторженности. — Не за что. А теперь — завтракать. А потом — первая тренировка. — Первая? — глаза Наруто загорелись. — Первая, — подтвердил Минато. — Тебе уже пять. Пора учиться. Первая тренировка. Минато учил Наруто чувствовать чакру. Сидеть неподвижно, закрыть глаза, пытаться ощутить тепло в животе. Наруто не понимал, что происходит, но старался.       За неделю до дня рождения Наруто Кабинет Минато. На столе — листы бумаги, карандаши, две кружки с чаем. Какаши сидел напротив, слушал. Минато водил пальцем по листу. — Начнём с чакры. Для начала пути шиноби это самое важное. Самое примитивное, что нужно для ребёнка, — это азы медитации, пытаться прочувствовать чакру и то, что она везде. Думаю, 30–40 минут хватит для этого. — Хорошо, — кивнул Какаши. — Выносливость является чуть ли не первым фактором, характеризующим шиноби, если бы не чакра. Бег на заднем дворе — примерно такое же время на это. — Согласен. — Я думал над подарком, остановился на кунае — деревянном. Самое то, с чего должен начать шиноби, используя оружие. Я, конечно, буду присматривать, вдруг Наруто поранится. Какаши чуть нахмурился. — Может, не стоит в пять лет? Рука ещё слабая. — Не для силы. Для привычки. Пусть учится держать правильно. Какаши подумал несколько секунд. — Ладно. Но без нагрузки. Бросков пять-десять за раз. — Договорились. Минато продолжал: — Физическая нагрузка. Приседания, отжимания, подтягивания — с моей помощью. — Тоже хорошо. — Два дня отдыха в неделю. Пятый и седьмой. — Нужно. — Самое важное для ребёнка — это поддержка, даже если у него не получается. Какаши молчал. Потом тихо сказал: — Это правильно. Минато отложил перо, посмотрел на ученика. — Ты не против, если иногда сам с ним позанимаешься? Когда меня не будет на заданиях. — Я не умею с детьми. — А я умею? Какаши усмехнулся. — Да, вы умеете, Минато-сенсей. Ладно. Попробую. — Вот и договорились.       Вечер 10 октября — день рождения Наруто. Они шли по тихим улицам Конохи, смотрели на огни в окнах, на закрытые лавки. Минато рассказывал о деревне, о том, как здесь всё устроено. Наруто слушал, иногда замирал, глядя на знакомые места — будто узнавал их. Потом остановился. — Пап, пойдём туда. Минато посмотрел в ту сторону. В конце переулка виднелась маленькая лапшичная. Без вывески, без огней, но работающая. — Откуда ты знаешь это место? — спросил Минато. Наруто пожал плечами. — Не знаю. Просто хочу туда. Минато не стал расспрашивать. Решил, что сын, наверное, сбегал сюда один, пока его не было дома. Маленькие дети любят исследовать, и делать из этого трагедию будет неправильно в такой значимый день. Они сели за стойку. Старик за прилавком улыбнулся, подал две порции рамена. Наруто ел молча, но Минато видел — он счастлив. Будто ребёнок на дне рождения. А точно. Минато не задавал вопросов. Просто сидел рядом и смотрел на сына. Они вышли из лапшичной. Луна всё так же висела над Конохой. Наруто зевнул, потёр глаза. — Я устал. — Пойдём домой. Минато взял его на плечи. Они пошли по тихой улице. Минато молчал. Но внутри засело странное, неясное чувство.       Прошли дни. Бег. Кунай — только под присмотром. Физическая нагрузка. Отдых. Комбинированный день. Снова отдых. Наруто не жаловался. Иногда уставал, но терпел. Вечер после одной из тренировок. Наруто сидел на веранде, прислонившись к отцу. Глаза слипались. Минато гладил его по голове. Он почувствовал знакомую чакру. Обернулся. Какаши стоял в дверях. Кивнул. — Какаши, — тихо сказал Минато. — Когда меня не будет рядом — на заданиях или ещё где, — ты присмотришь за ним? — Я уже говорил. Да. — И иногда позанимаешься? — Если нужно. — Спасибо. Какаши не ответил. Остался стоять в дверях, глядя на луну. Минато поднял Наруто на руки, унёс в комнату.