Крик

Несколько дней пролетели как в тумане. Уилл почти не выходил из дома — рисовал, помогал маме по хозяйству, пытался не думать о том, что мир рухнул. Но мысли о Лукасе и Макс возвращались снова и снова, особенно ночью, когда нечем было себя занять. И мысли о Ричи. Они виделись еще два раза. Один раз в парке, случайно — хотя Уилл подозревал, что случайно там ничего не бывает. Ричи сидел на скамейке с книгой, делал вид, что читает, и так мило удивился, когда Уилл проходил мимо. Второй раз — в кафе, куда Ричи его пригласил. Говорили о всякой ерунде, о фильмах, о книгах. Ричи смешил его, рассказывал дурацкие истории про свои путешествия, и Уилл поймал себя на том, что впервые за долгое время ему легко. Спокойно. Хорошо. Сегодня позвонил Майк. — Привет, — голос в трубке звучал устало. — Ты как? — Нормально, — соврал Уилл. — А ты? — Хреново, — честно ответил Майк. — Слушай, может, встретимся? Посидим, поиграем во что-нибудь? А то я с ума схожу в четырех стенах. Уилл задумался. Ему не особо хотелось куда-то идти, но отказывать Майку было как-то неправильно. Они же друзья. Самые старые друзья. Прошли через столько дерьма вместе. — Давай, — согласился он. — К тебе? — Ага. Родители уехали, сестра на работе. Приходи. Уилл оделся, сказал маме, что к Майку, и вышел. День был серый, пасмурный, ветер гонял по улицам прошлогодние листья. Хоукинс казался вымершим — ни машин, ни людей. Только где-то вдалеке лаяла собака. Майк встретил его на пороге. Выглядел он паршиво — под глазами круги, волосы торчат в разные стороны, на лице никакой радости. — Заходи, — буркнул он и посторонился. Уилл зашел. В доме Уилеров было чисто, прибрано, но чувствовалось, что здесь тоже не все в порядке. На журнальном столике в гостиной валялись пустые банки из-под колы и коробка от пиццы. — Родители разрешили мусор не выносить? — спросил Уилл, кивая на бардак. — Им плевать, — Майк плюхнулся на диван и взял джойстик. — Мать целыми днями на работе, отец вообще редко появляется. Говорят, мне нужно справиться самому. Типа я взрослый уже. Уилл сел рядом. На экране телевизора загружалась какая-то гонка. — Во что играем? — Да без разницы. Просто чтобы руки занять. Они играли молча. Машины ездили по кругу, сталкивались, взрывались. Уилл пару раз выиграл, но радости не было. Майк вообще играл никак — видно было, что мысли где-то далеко. — Ты слышал что-нибудь новое? — спросил Майк, не глядя на него. — Ну, про расследование? — Нет, — Уилл покачал головой. — Мама звонила в полицию, они говорят, что ничего нет. Ни свидетелей, ни отпечатков, ничего. Как будто призрак сделал. — Призрак, — горько усмехнулся Майк. — Знаешь, я иногда думаю... может, это снова изнанка? Может, оттуда что-то пришло? — Нет, — уверенно сказал Уилл. — Это не Векна. Я бы почувствовал. Там все было по-другому. А это... это человеческое. Понимаешь? Слишком... жестокое. Майк посмотрел на него долгим взглядом. — Откуда ты знаешь? — Рисую, — пожал плечами Уилл. — Когда рисую монстров, я понимаю их. А это не монстр. Это человек. Просто очень больной человек. Они снова замолчали. Гонка закончилась, на экране высветились результаты — Майк проиграл с огромным отрывом. — Давай еще, — сказал он и начал новую игру. Просидели они часа три. Играли, пили колу, почти не разговаривали. Иногда Майк начинал что-то говорить про Макс — и замолкал на полуслове. Уилл не давил. Сам понимал, каково это. Когда за окном начало темнеть, Уилл посмотрел на часы. — Мне пора, — сказал он. — Мама будет волноваться. — Ага, — Майк кивнул, но по лицу было видно, что оставаться одному ему не хочется. — Ладно. Я провожу. — Не надо, я сам дойду. — Провожу, — уперся Майк. — Выйду хоть подышу. А то закисну тут совсем. Уилл не стал спорить. Они оделись и вышли на улицу. Вечер был холодный, ветер усилился, небо затянуло тучами. Где-то далеко погромыхивало — может, гроза собиралась, может, просто показалось. Шли молча. Майк засунул руки в карманы, смотрел под ноги. Уилл думал о своем — о Ричи, о том, что завтра они снова встречаются. Обещали посмотреть какой-то старый фильм ужасов у него в мотеле. Уилл волновался, но приятно так, с дрожью в животе. — Слышь, — нарушил тишину Майк. — А у тебя как дела вообще? — Нормально, — автоматически ответил Уилл. — Да ладно, — Майк усмехнулся. — Я же вижу. Ты какой-то... другой последнее время. Расслабленный что ли. Или счастливый. Не знаю, как сказать. Уилл замялся. Говорить с Майком о Ричи было странно. Они никогда особо не обсуждали такие темы. Но с другой стороны, Майк — друг. Если не ему, то кому? — Я кое-кого встретил, — сказал Уилл осторожно. — Недавно. Майк поднял брови. — Кого? — Парня одного. Ричи зовут. Он не местный, приехал недавно. Мы в баре познакомились. Майк остановился и уставился на Уилла. — В баре? Ты? В баре? — Ну да, — Уилл почувствовал, что краснеет. — Я тогда... ну, после похорон... хреново было. Решил выпить. — И познакомился с каким-то левым чуваком в баре? — Майк выглядел одновременно удивленным и обеспокоенным. — Уилл, ты в своем уме? — Он нормальный, — отрезал Уилл. — Он хороший. Мы уже несколько раз виделись. — И чем он занимается? Откуда взялся? — Пишет сценарии. Путешествует. — Уилл начинал злиться. — Майк, хватит допроса. Я не маленький, сам разберусь. Майк поднял руки в примирительном жесте. — Ладно, ладно, извини. Просто... ну, ты сам знаешь, какие сейчас времена. После того, что случилось с Лукасом и Макс... я за всех боюсь. За тебя особенно. Уилл смягчился. — Я понимаю. Правда. Но с Ричи все нормально. Он... он другой. С ним легко. Майк посмотрел на него долгим взглядом, хотел что-то сказать, но передумал. Вздохнул. — Ладно. Если тебе хорошо — я рад. Правда. Покажи его как-нибудь, что ли. Познакомь. — Покажу, — улыбнулся Уилл. — Обязательно. Они дошли до калитки дома Байерсов. В окнах горел свет — Джойс ждала, наверное, уже накрутила себя. — Ну, я пошел, — сказал Уилл. — Спасибо, что проводил. И за игру. — Ага, — Майк кивнул. — Ты это... если что, звони. В любое время. — Взаимно. Они постояли еще секунду, потом Уилл зашел во двор. У самой двери обернулся — Майк все еще стоял на том же месте, глядя на него. В свете уличного фонаря его лицо казалось бледным и каким-то потерянным. — Иди домой! — крикнул Уилл. — Не стой на холоде! Майк махнул рукой и пошел обратно. Уилл зашел в дом, закрыл за собой дверь. А Майк брел по пустой улице и думал. О Лукасе, о Макс, об Уилле. О том, что мир сошел с ума. О том, что в городе появился какой-то левый тип, который уже успел втереться в доверие к его лучшему другу. И о том, что он, Майк, ничего не может с этим поделать. Он свернул за угол и чуть не столкнулся с каким-то парнем. Темноволосый, в очках, с рюкзаком за плечами. — Ой, извините, — сказал парень и улыбнулся. Приятная такая улыбка, открытая. — Ничего, — буркнул Майк и пошел дальше. Парень проводил его взглядом и двинулся в ту сторону, откуда пришел Майк. К дому Байерсов. Он остановился напротив калитки, достал из кармана блокнот, что-то записал. Потом поднял голову и посмотрел на окна. В одном из них, на втором этаже, горел свет. Там, за занавеской, мелькнул силуэт. — Привет, Уилл, — прошептал Ричи. — Скучал по мне? Он постоял еще минуту, потом развернулся и исчез в темноте.

***

Майк брел по пустой улице и думал. Мысли крутились в голове, как белки в колесе, — Уилл, этот новый парень, Лукас, Макс, снова Уилл. Он пытался сложить все в какую-то логичную картину, но ничего не получалось. — Идиотский город, — пробормотал он себе под нос. — Идиотская жизнь. За спиной послышался шорох. Майк обернулся — никого. Только ветер гоняет мусор по пустой дороге и фонарь мигает, как ненормальный. — Нервы, — сказал он вслух и пошел дальше. До дома оставалось минут пять. Он уже видел свет в окнах своей гостиной — наверное, Нэнси вернулась с работы. Хорошо, не придется сидеть одному. Майк свернул за угол и вдруг почувствовал, что что-то не так. Воздух стал каким-то тяжелым, что ли. И тишина — слишком плотная, слишком густая. Даже собаки не лают. Он ускорил шаг. Калитка была приоткрыта. Майк точно помнил, что закрывал ее, когда выходил. Он замер на секунду, прислушиваясь. Тишина. — Нэнси? — позвал он негромко. Никто не ответил. Майк толкнул дверь. Она была не заперта. Странно. Нэнси всегда запирала дверь, когда оставалась одна. Это у нее пунктик после всего, что случилось с ними в прошлом. — Нэнси, твою мать, — выдохнул он, заходя в прихожую. — Ты дверь открытой оставила, психованная. В прихожей горел свет. Майк скинул кроссовки, прошел в гостиную. Пусто. Телевизор выключен, на столе все та же коробка от пиццы и банки. — Нэнси! Тишина. Только где-то наверху скрипнула половица. Майк нахмурился и начал подниматься по лестнице. Сердце колотилось где-то в горле, но он убеждал себя, что это просто паранойя. Просто Нэнси заснула, просто ветер открыл дверь, просто... Дверь в его комнату была приоткрыта. Майк толкнул ее и замер. На его кровати сидел тот самый парень, которого он чуть не сбил на улице. Темноволосый, в очках, с рюкзаком на коленях. Он улыбался своей открытой улыбкой, и в темных глазах плясали веселые искорки. — Привет, Майк, — сказал он дружелюбно. — А я тебя заждался. — Какого хрена? — выдохнул Майк. — Ты кто? Как ты сюда попал? — Меня Ричи зовут, — парень встал и аккуратно поставил рюкзак на пол. — А попал я через дверь. Знаешь, удивительная вещь — в этом городе никто двери не запирает. Как в каком-то фильме ужасов, правда? — Вали отсюда, — Майк шагнул назад, к лестнице. — Я сейчас полицию вызову. — Вызови, — пожал плечами Ричи. — Только телефон внизу, на кухне. А я здесь. И я быстрее. Он сделал шаг вперед. Майк отступил. — Ты тот самый, да? — спросил Майк, и голос его дрогнул. — Ты убил Лукаса и Макс? — О, так ты догадливый, — Ричи расплылся в улыбке. — Я знал, что ты умный, Майк. Уилл всегда говорил, что ты лидер, стратег, мозг компании. Интересно, поможет ли это тебе сейчас? — Уилл? — Майк похолодел. — Ты знаешь Уилла? Ты тот самый... из бара? — Ага, — Ричи кивнул и снял очки, протер стекла. — Тот самый. Твой лучший друг так мило краснеет, когда я с ним разговариваю. И целуется просто божественно. Ты не представляешь. — Ты тварь, — выдохнул Майк. — Ты просто тварь. Он тебе доверяет, а ты... — А я делаю свою работу, — перебил Ричи спокойно. — Создаю искусство. И вы, ребята, — он обвел рукой комнату, — вы просто краски на моей палитре. Каждый из вас важен. Каждый занимает свое место в картине. Лукас — первый акт. Макс — второй акт, хотя она была крутой, я реально кайфанул. Ты будешь третьим. А Уилл... Он замолчал и мечтательно улыбнулся. — Уилл будет финалом. Гранд-финалом. Апогеем. Майк рванул к лестнице, но Ричи оказался быстрее. Он перегородил выход, и в руке у него вдруг оказался нож. Не кухонный, не охотничий — какой-то странный, с тонким длинным лезвием, похожий на стилет. — Бегать бесполезно, Майк, — сказал Ричи почти ласково. — Ты же знаешь правила. В хоррорах всегда побеждает убийца. — Нэнси! — заорал Майк что есть силы. — Нэнси, помоги! — А, Нэнси, — Ричи вздохнул. — Твоя сестра. Милая девушка. Очень... неподвижная сейчас. Майк замер. В глазах потемнело. — Что ты с ней сделал? — Усыпил, — пожал плечами Ричи. — Немного химии, шприц в шею — и она спит как убитая. Буквально. Проснется только утром. А к утру тебя уже не будет. Или будет, но в другом смысле. Он шагнул ближе. Майк пятился, пока не уперся спиной в стену. — Не надо, — выдохнул он. — Пожалуйста. Я... я могу заплатить. Деньги. У родителей есть деньги. Что хочешь. — Деньги? — Ричи рассмеялся. — Майк, Майк, Майк. Ты думаешь, я это делаю ради денег? Я делаю это ради искусства. Ради того, чтобы меня запомнили. Ради того, чтобы вы, красивые, правильные, счастливые дети, поняли, что в этом мире есть вещи пострашнее «изнанки». Он приблизился вплотную. От него пахло мятой и чем-то сладковатым — может, тем же составом, которым он усыпил Нэнси. — Знаешь, что самое смешное? — спросил Ричи, глядя Майку прямо в глаза. — Уилл в тебя верит. Он думает, ты герой. Он думает, ты всех спасешь. А ты даже пошевелиться не можешь от страха. — Пошел ты, — прохрипел Майк и попытался ударить. Ричи перехватил его руку с какой-то нечеловеческой ловкостью, дернул, выворачивая, и Майк заорал от боли. — Тише, тише, — Ричи прижал палец к его губам. — Не шуми. Мы только начали. Он воткнул нож. Не глубоко — так, чтобы было больно, но не смертельно. В плечо. Майк захлебнулся криком, дернулся, но Ричи держал крепко. — Первый удар, — прокомментировал он, вытаскивая лезвие. — Для разогрева. Ты как, в порядке? Дышишь? — Сука, — выплюнул Майк сквозь зубы. — Сука, я тебя убью. — Посмотрим, — улыбнулся Ричи. Второй удар пришелся в ногу, чуть выше колена. Майк рухнул на пол, не в силах стоять. Кровь заливала джинсы, руки скользили по паркету. — Знаешь, в чем разница между хорошим убийцей и плохим? — спросил Ричи, присаживаясь рядом на корточки. — Плохой убивает быстро. Хороший — смакует. Он дает жертве время подумать. Вспомнить всю свою жизнь. Понять, что она была дерьмом. — Моя жизнь не была дерьмом, — прохрипел Майк. — Была, была, — ласково сказал Ричи. — Ты даже не заметил, как Уилл в тебя влюблен? Годами? А ты делал вид, что ничего не происходит. Ты пользовался им, его преданностью, его дружбой. И даже не подумал хоть раз ответить. Вот это дерьмо, Майк. Настоящее дерьмо. Майк замер. Слова попали в цель — больнее ножа. — Откуда ты... — начал он. — Я всё про вас знаю, — перебил Ричи. — Я изучал вас месяцами. Ваши секреты, ваши страхи, ваши тайные желания. Уилл мне уже почти всё рассказал. А ты сейчас расскажешь остальное. — Я ничего тебе не скажу. — Скажешь, — улыбнулся Ричи и достал из рюкзака плоскогубцы. — Обязательно скажешь. Дальше было долго. Очень долго. Ричи работал методично, как хирург. Сначала пальцы на руках — один за другим. Майк орал, пока мог, потом сорвал голос и только хрипел. Потом зубы — два передних, чтобы улыбка была красивой. Потом колени — вывернул так, что хруст разнесся по комнате. Майк терял сознание и приходил в себя от боли. Ричи давал ему время — поил водой из бутылки, похлопывал по щекам, приводил в чувство. — Не отключайся, — говорил он. — Ты же герой. Герои не отключаются. В какой-то момент Майк перестал чувствовать руки. И ноги. Только боль — огромная, всепоглощающая, заполнившая всё вокруг. — Знаешь, что я люблю больше всего в таких моментах? — спросил Ричи, вытирая руки о чью-то футболку, валявшуюся на полу. — Этот момент, когда жертва перестает быть человеком и становится просто куском мяса. Когда исчезает личность, и остается только тело. Красивое, беззащитное, чистое тело. Он наклонился к самому уху Майка. — Уилл будет следующим. Но перед этим я заставлю его смотреть. На тебя. На то, что от тебя останется. Он будет плакать, умолять, обещать всё что угодно. А потом... потом я покажу ему, что такое настоящая любовь. Майк попытался что-то сказать, но изо рта вырвалось только бульканье. — Что? — Ричи наклонился ближе. — Не слышу. Майк собрал последние силы. — Уилл... найдет тебя... и убьет... Ричи рассмеялся. Искренне, звонко, как смеются над удачной шуткой. — О боже, Майк, — выдохнул он сквозь смех. — Ты правда в это веришь? Уилл? Мой Уилл? Он же не способен убить даже муху. Он слишком добрый, слишком нежный, слишком... идеальный. Я сделаю его своим. Полностью. А ты будешь просто воспоминанием. Плохим воспоминанием. Он встал, потянулся, хрустнув шеей. Посмотрел на дело рук своих. — Ладно, пора заканчивать. А то рассвет скоро, а мне еще к Уиллу завтра. На свидание. Он подмигнул, взял нож, покрутил его в руке, любуясь игрой света на лезвии. — Какой твой любимый ужастик, Майк? Майк не ответил. Он уже не мог. — Не знаешь? — Ричи наклонился. — А я скажу. Тот, где герой до последнего надеется, что его спасут. А его не спасают. Потому что никому нет дела. Нож вошел точно в сердце. Один удар, чистый, профессиональный. Ричи вытер лезвие о джинсы Майка и убрал в рюкзак. Огляделся. Крови было много — на стенах, на полу, на кровати. Красиво. Он достал из кармана листок бумаги и маркер. Крупными буквами вывел: «Глава третья. Окончена. Следующий — беззубик». Приклеил листок на лоб Майка скотчем. Поправил, чтобы ровно висел. — Идеально, — прошептал он. На лестнице послышался шорох. Ричи замер. Тишина. Наверное, ветер. Или Нэнси во сне повернулась. Он бесшумно спустился вниз, вышел через заднюю дверь, которую открыл заранее. На улице было темно и тихо. Только фонарь мигал, как ненормальный. Ричи достал блокнот, записал: «День седьмой. Майк Уилер — готов. Эмоциональный эффект — высокий. Объект (Уилл) будет сломлен. Идеальные условия для финала. Завтра — свидание. Надо быть особенно нежным». Он убрал блокнот и пошел в сторону мотеля. На душе было легко и чисто. — Следующий — Дастин, — пропел он себе под нос. — А потом мы будем жить долго и счастливо. Правда, Уилл? Утром Нэнси нашла брата. Ее крик разбудил пол-улицы. А в мотеле на окраине города Ричи спал крепким сном младенца. Ему снился Уилл. И кровь. Идеальное сочетание.