Секреты Шёпота: Взгляд Изнутри.

То утро началось как любое другое. Холодная каша, чай из горьких трав. Но Вера Николаевна была неспокойна. Она металась по кухне, роняя ложки, её взгляд цеплялся за каждую тень в углу. — Лёва, — резко сказала она, хватая его за запястье. Кость её пальцев была острой. — Не уходи сегодня. Не ходи в лес. Даже на опушку. — Баб, мне с ума сойти, — он вырвал руку. — Я просто на велике до старой мельницы и обратно. Воздуха глотну. — Воздух там не для дыхания, — прошипела она. — Он для переноса шёпота. Не ходи. У меня… У меня камнем на душе. Но шестнадцатилетнему парню, запертому в склепе со страшными сказками, нужен был глоток простора. Хотя бы иллюзия свободы. Он ушёл, оставив её стоять в дверях, прямую и неподвижную, как старый гвоздь, вбитый в косяк. Сначала было хорошо. Ветер свистел в ушах, разгоняя морок бабушкиных историй. Он промчался мимо знакомых ёлок и свернул на заросшую колею, ведущую к руинам мельницы, как вдруг велик споткнулся. Не о камень — о что-то мягкое. Лев глянул под колёса и замер. Из земли торчала полузакопанная кость. Длинная, явно человеческая, бедренная. На ней были странные насечки — не случайные, а узор, похожий на те символы, что бабушка выцарапывала на пороге мельком. Он поднял голову. И понял, что заблудился. Эти сосны были незнакомыми. Они стояли слишком близко, их ветви сплетались в непроницаемый полог, сквозь который не пробивался свет. Тишина была абсолютной. Даже ветра не было. И тогда он их увидел. Между деревьями, в глубокой тени, стояли они. Фигуры в тёмных, мешковатых одеждах из грубой ткани. Их лица были скрыты капюшонами, но он чувствовал на себе тяжесть взглядов. Их было человек десять. Они не двигались. Просто смотрели. Лев рванул руль, чтобы развернуться. Переднее колесо снова во что-то уперлось. В ногу. Из земли выросла ещё одна фигура, молодая, с лицом, на котором не было ни капли выражения. Рука, сильная и холодная, как гранит, сомкнулась на его плече. Его не били. Не кричали. Молча, методично, сняли с велосипеда и повели вглубь чащи. Он пытался вырваться — руки держали, как тиски. Он кричал — звук глох в плотной хвое, будто его съедали ещё до рождения. ---