Эффект присутствия

— Прости. Одри очень хотелось бы посчитать, что она всего лишь ослышалась. Что губы Артура не сложились в нелепое извинение, а язык не произнес его, как нечто само собой разумеющееся. Уж точно не после всего того, что мужчина умудрился вывалить на нее, стоило показать ему фотографии, присланные с незнакомого номера этим утром. В итоге — устроив вместо возможного свидания, на которые они не выбирались вот уже третью неделю, самый настоящий разрыв. Как сказала бы Фелония: «С размахом, фанфарами и неуемной выпендрежностью». Но Одри — и сейчас было особенно смешно это признавать — прежде почти нравилась эта самая его «выпендрежность». Не знала девушка только одного: нравилось бы ей это так же сильно, предвидь она, что этот вполне себе благонадежный, хорошо образованный и в меру привлекательный банкир с известной в Уинчестере фамилией Аттвуд — чертов изменник. — «Прости»? — усмехнулась она, хотя очень сильно хотела сдержать лицо. — Ты же сейчас не серьезно, Артур? — В каком смысле? Одри почувствовала, как дернулся уголок ее губ, следом за ним — правая бровь, а потому медленно, через нос набрала воздух, про себя считая до пяти, и лишь затем выдохнула. Только это совсем не помогло, и она едва удержала себя от желания схватить стоящий перед ней стаканчик с капучино и вылить его прямиком на мужчину. Закинув ногу на ногу, Одри вместо этого сцепила пальцы поверх колена и улыбнулась поджатыми губами — так, как позволяла себе улыбаться лишь тем, кого считала совсем потерянными для общества людьми. Забавно было теперь приписать к этому списку рыжеволосого Артура Аттвуда, о котором она на мгновение действительно позволила себе задуматься, как о возможном женихе, все же не выдержав настойчивости и красноречия его матери. — Ты изменил мне. Так, — махнула она ладонью, — напоминаю на всякий случай. Потому что ты будто забыл об этом факте. Артур фыркнул, сидя напротив нее в удобном кожаном кресле, какими полнилась, пожалуй, лучшая кофейня города, и Одри снова подумалось о том, что она хотела бы ослышаться. А еще — не видеть, как мужчина затем закатил глаза, расстегнул пуговицы своего дорогого темно-зеленого пиджака и скрестил на груди руки. — Я не спал с Френсис. «Френсис», — невольно повторила за ним Одри про себя и едва не скривилась. Она постаралась убедить себя в том, что не должна была позволять злости и обиде брать верх над всеми прочими чувствами, но учить этому окружающих — в очередной раз убедилась она — было куда проще. — Да, ты всего лишь ходил с ней на свидания, — процедила сквозь зубы девушка, не скрывая скептицизма. — Действительно, какой пустяк… Еще, кажется, вас видели целующимися у Публичной библиотеки и… — взяла она небольшую паузу, пытаясь подобрать слова так, чтобы не прозвучать совсем уж отвратительно и грубо. — И чуть более, чем целующимися, на экскурсии в замке Вулвсли. Ну, знаешь, всего лишь там, куда ты приглашал меня. Артур, прикрыв глаза и коснувшись пальцами переносицы, покачал головой с таким видом, что Одри захотелось не просто вылить на него капучино и — плевать — отправиться на какое-то время за решетку из-за нанесения телесных повреждений, но и ударить прямо в этот самый нос, хотя это наверняка бы продлило время ее содержания в изоляторе. — Вот ты всегда так, Одд, — выдохнул он, и девушка поморщилась в ответ на его очередную попытку сократить ее имя. — Даже не даешь объяснить. — О-д-р-и, — поправила она, загибая пальцы в соответствии с буквами. — Я уже спрашивала, но звуки и правда стали для тебя платными? — Спрашивала, — кивнул Артур и хмыкнул, скривив губы. Девушка поймала себя на мысли, что они были ужасно некрасивыми — тонкими, невыносимо сухими и бледными. Почему только не замечала раньше?.. — Только тогда ты еще мило смеялась, а не пилила меня по поводу каждого из моих слов. — Оу. — «Оу»? Теперь, кажется, была его очередь переспрашивать, и это почти повеселило ее. Обида за предательство и ложь, которая так и осталась бы ложью, не заговори Одри об этом напрямую; злость — немного эгоистичная и самолюбивая, проросшая от того, что ей, вроде бы такой вполне комфортной и старающейся для этих отношений, предпочли другую... Все эти чувства отошли на второй план. Она медленно убрала пальцы со своего колена и поднялась, поправляя на бедрах узкое трикотажное платье — одно из тех, которые она так не любила за присутствие в своем гардеробе, но которое показалось крайне подходящим для этой разочаровывающей встречи. — Одри? — спросил Артур, проследив за ней взглядом, а девушке показалось, что никогда еще она не видела таких пустых голубых глаз, вмиг сассоциировавшихся с мертвой рыбой. И правда, почему она раньше не замечала, насколько некрасивым, на самом деле, был Артур Аттвуд? Или он стал настолько непривлекательным в тот миг, несколько часов назад, когда она получила сообщения с фото от некого «Доброжелателя» и назначила несостоявшемуся жениху встречу?.. Девушка не знала ответы на эти вопросы, но со странным разочарованием понимала — обидно было за свое время, жалко было только себя, а разрушенные отношения ее будто совсем не трогали. — Для тебя — мисс Лим. Одри деланно разочарованно покачала головой и, потянувшись к низкому столику между ними, подхватила симпатичный стаканчик с кофе. Он был все еще слегка теплым снаружи, несмотря на то, сколько времени они потратили на разговор, который с самого начала не имел никакого смысла. И вроде бы Одри знала, что стоило делать в таких случаях — закрываться за дежурной улыбкой, быстро уходить и выбрасывать все это в ближайшую урну, комкая мысли, как неприятно промокший бумажный пакет из Макдональдса, пропитавшийся запахом затхлого дешевого масла и раздражающе влажной картошкой, которой очень хотелось насладиться, но — ввиду ее непригодности — не вышло. Однако она все равно осталась напротив Артура, все равно решила обсудить это с ним, все равно не удержалась от вопросов и позволила ситуации задеть ее. — Ты серьезно? — спросил мужчина, поднимаясь за ней и искренне, кажется, недоумевая. — Ровно настолько же, насколько серьезен был ты, умудрившись извиниться за измену. Одри двинулась в сторону касс, осторожно лавируя между людей, которыми кофейня на Кингсгейт-стрит в вечернее время была заполнена до отвала, особенно сильно — в выходные, когда родители приезжали навестить своих отпрысков, учащихся в расположенном на соседней улице пансионе. Артур же, словно прилипнув, направился за ней, ужасно мешая и раздражая. — Это не было изменой как таковой, Одд, — не согласился он, а затем исправился, стоило кинуть на него взгляд через плечо, и выдавил из себя: — Мисс Лим. — Мне безразлично, как это называешь ты. Одри не видела, но очень живо представила, как Артур наверняка опять закатил свои глаза. Следующих слов она предпочла просто не слышать, обратившись к юной девушке, которая варила ей сегодня кофе и премило улыбалась, несмотря на очевидную усталость. Опустив стаканчик на прилавок и аккуратно сняв крышку, попросила: — Можно мне немного льда? И… Пожалуй, еще швабру. Мелоди — именно так значилось на бейдже — посмотрела на нее с недоумением, и Одри попыталась пустить в новую улыбку уже все свое очарование. Пока Артур не коснулся локтя, вмешавшись, и не сжал его сильными пальцами. — Ты реально решила охладиться прямо сейчас? — процедил он сквозь зубы. — Мы ведь не закончили разговор. — Разве? Кажется, мы успешно порвали. Краем глаза Одри заметила, как Мелоди подхватила ее стаканчик и все же направилась за льдом, а сама вырвалась от неприятной хватки и, извиняясь улыбкой перед посетителями, которые из-за них не сразу смогли подойти к кассе, чуть отошла. Артур опять же последовал за ней. — «Порвали»? — Мне все еще плевать, как ты предпочел бы назвать все эти вещи. Мужчина тихо выругался, вцепившись в свои рыжие волосы пальцами, а Одри подумалось, что она впервые слышала от него подобную несдержанность. А еще — видела, как он почти неуверенно переступает с ноги на ногу, глядя на нее сверху вниз, но при этом так заискивающе, так… почти извиняющееся. Неожиданная догадка буквально ударила ее по затылку, и девушка покачала головой. — Ну уж нет… — Одд… — Да пошел ты, Аттвуд, — выдохнула она шепотом. — У меня реально ничего такого с Френсис не было, — широко взмахнул он руками, едва не задев затылок высокого темноволосого мужчины, прошедшего мимо и увернувшегося лишь за счет какого-то шестого чувства. — Сходили на несколько свиданий, потому что у тебя только работа, работа, работа, снова эта чертова работа!.. — Артур. — Но, видишь, мне плевать даже на это!.. — продолжал он, не замечая того, как медленно переходил на все более громкий тон своего голоса, не обращая внимание не окружение. — Я все равно здесь и с тобой, а не с ней! Потому что все равно выбираю тебя. Несмотря на все твои минусы, на все твои… — Артур, тебе лучше заткнуться. Серьезно. Одри, искренне опешившая от каждого его слова и не понимающая, как умудрилась прежде ничего подобного не замечать за ним, звучала вполне себе спокойно. Удивительно для самой себя. И даже смогла вдохнуть и выдохнуть, прежде чем мужчина, явно решив не останавливаться на достигнутом, все равно продолжил: — А в чем проблема? Не нравится слышать правду о себе? Нравится только вечно видеть проблемы во мне? Но я — не твой очередной поехавший, Одд, я… — Ваш кофе, пожалуйста. Одри больше не взвешивала все «за» и «против», больше не мучилась выбором, который ей хотелось сделать и последствий которого она опасалась. Одри чувствовала себя очень, очень хорошо, вылив капучино, охлажденный льдом, прямиком на рубашку и пиджак Артура Аттвуда, заставив того, наконец, замолкнуть. Ей показалось, что все звуки кофейни тоже разом стихли, по крайней мере — голоса. Мелоди, выбежавшая затем из-за прилавка вместе со шваброй, защебетала что-то о том, что сама уберет все, не позволив Одри и коснуться пластмассовой ручки, и лишь затем Артур поднял на нее взгляд, двумя пальцами оттягивая от тела промокшую рубашку. Желваки на его лице угрожающе двинулись, превращая его в совсем отторгающего мужчину. — Прости. Никогда прежде Одри не думала о том, что произносить это слово может быть настолько приятно, а натягивать на лицо искусственную улыбку для того, кто наверняка знал, что это было сладкой ложью, — настолько восхитительно. Она поправила на плече небольшую сумку, достала из бокового кармана неудачно смятую купюру, оставленную на случай, если придется ловить такси прямо на улице, и положила на прилавок кассы в качестве чаевых. Артур все еще молчал. Тогда Одри поблагодарила Мелоди, получила в ответ неожиданно яркую улыбку и, аккуратно переступив лужу из капучино, разбавленную прозрачными кубиками льда, позволила себе двинуться в сторону выхода. Девушка лишь тогда ощутила, что, оказывается, уже какое-то время дрожала внутри, переволновавшись. А затем скорее предчувствовала, чем услышала или ощутила приближение Артура. Только ожидаемая хватка не коснулась ее локтя вновь, заставляя остановиться. Зато нечто другое, совершенно неясное вынудило замедлиться и обернуться, скрипнув кожаными лоферами в секундной тишине. — Осторожнее. А то в один раз я ведь могу и не увернуться. Вдруг ударите меня? Нехорошо получится. Мужчина, которого Артур уже едва не задел несколькими минутами ранее, оказался прямо между ними, аккуратно отодвинув руку, держащую стакан с кофе, который, кажется, тоже чуть не оказался на одежде ее бывшего парня. Но не это волновало Одри, уставившуюся на черноволосый затылок незнакомца и остановившуюся буквально в четырех шагах от выхода на улицу. Голос… Даже не голос. Интонация. Такая знакомая, такая… сочувствующе-угрожающая. Крайне запоминающаяся. Мужчина обернулся в ее сторону через плечо, и Одри тут же узнала его. Наверное, просто не могла не узнать, хотя в последний раз они виделись еще в Оксфорде, кажется, чуть больше трех лет назад. Тогда он стоял перед большой аудиторией, расслабленно держа руки в карманах брюк и глядя на всех с показательным равнодушием и снисходительностью — так, будто видел насквозь каждого из студентов. А теперь был здесь, в кофейне в Уинчестере, и в его серых глазах не изменилось ровным счетом ничего. За считанные секунды в голове у Одри пронеслись десятки мыслей и вопросов, но она зацепилась за одну конкретную: «Мог ли ее день стать еще хуже после разрыва с Артуром, произошедшим, кажется, прямо на глазах ее бывшего университетского преподавателя?» И у Малека Синнера, видимо, был ответ на этот вопрос. — Мисс Лим. Он, черт бы его побрал, узнал ее. Одри слабо усмехнулась, выдыхая и сдаваясь на милость этому невыносимому сентябрьскому вечеру. — Профессор Синнер.