Методы воспитания

-1-

Вечерний Большой зал снова приятно встретил своих учеников. Накрытый стол, заставленный вкусными блюдами, полные кубки с горячим какао, а в больших круглых вазочках пышные булочки с корицей. У Гарри от одного только их вида потекли слюнки. После того как он поблагодарил Драко за помощь, которую он представил как «акт самосохранения», весь путь они шли под странной, неловкой тишиной. Сказать «спасибо» для Поттера никогда не было сложным поступком, и уж тем более заслуженно сказать это Малфою… Но эта реакция… Эта его броня из хладнокровия и напускного высокомерия доказала, что, кажется, они увидели друг в друге что-то лишнее… Поэтому путь до Большого зала прошел в непривычном молчании, и никто не пытался съязвить или толкнуть другого плечом. Они шли в ногу, и каждый из них боялся разрушить это хрупкое перемирие неосторожным словом, а эта новая дистанция — не физическая, а внутренняя — ощущалась совершенно по-иному. Они тихо присоединились к маленькой группке учеников и заняли свои привычные места у края, и золотая нить, расслабленная до приличного расстояния, мягко опустилась на пол к ним под ноги. Драко тут же потянулся к своему кубку, делая глоток и блаженно прикрывая глаза, а Гарри взял в руки ложку, осмотрев все и намереваясь положить себе запеченную картошку, как вдруг до его слуха донесся странный звук — едва уловимый всхлип, который тут же попытались подавить. Гарри повернул голову. Один из мальчиков первокурсников, совсем крошечный в своем огромном вязанном свитере, сидел склонив голову, уставившись в пустую тарелку. Его плечи мелко дрожали, а кулачки сильно сжимали края одежды. Он изо всех сил старался плакать бесшумно, но одинокая слеза всё же сорвалась и упала прямо на стол. Драко, заметив внезапный ступор Гарри, поднял на него глаза и проследил за его взглядом. У него вид плачущего первокурсника не вызывал таких же чувств как у Поттера, поэтому, то, что он сделал дальше, для Драко показалось высшей мерой показного внимания. Поттер медленно отложил приборы и поднялся со своего места, позволяя нити послушно последовать за собой. Гарри подошел к другому краю стола, где сидел малыш. Тот даже не поднял головы, видимо, решив, что его сейчас начнут отчитывать за нарушение тишины. Но вместо строгого голоса он почувствовал рядом чье-то тихое присутствие. Гарри опустился на корточки рядом с ним, чтобы их глаза были на одном уровне. — Эй, — негромко позвал он, и в его голосе прозвучало столько спокойной доброты, что даже Драко, наблюдавший за этой сценой издалека, невольно затаил дыхание. — Ты чего? Случилось что-то? Мальчик шмыгнул носом и чуть приоткрыл один заплаканный глаз, с изумлением узнав в человеке перед собой того самого Гарри Поттера — самого выдающегося и молодого ловца в квиддиче. Мальчик судорожно выдохнул, вытирая мокрый нос рукавом. Он выглядел совсем юным и беззащитным: светлые волосы торчали в разные стороны, а на переносице красовалась россыпь веснушек, его огромные карие глаза, сейчас покрасневшие от слез, светились той обычной грустью, которая бывает только у детей, впервые оказавшихся вдали от дома. Гарри тепло улыбнулся и медленно, чтобы не спугнуть его, протянул руку. — Меня зовут Гарри… Гарри Поттер, — он произнес свое имя так просто, будто это не о нем писали все школьные газеты. — А тебя как? Мальчик замер, глядя на протянутую ладонь, а затем робко коснулся ее своей. — Колин… — прошептал он, шмыгнув носом. — Колин Криви. Когда мальчик в приветствии слегка развернулся к нему, Гарри заметил тяжелый, громоздкий предмет, висящий у него на шее на кожаном ремешке. Фотоаппарат выглядел слишком массивным для такого хрупкого ребенка, но Колин прижимал его к себе, словно самое ценное сокровище. — Ух ты, Колин, — Гарри кивнул на устройство. — Какая классная камера. Это ведь магловский фотоаппарат, верно? Я узнаю такую модель. Колин удивленно округлил глаза, забыв о слезах. — Вы… Как Вы отличили его от волшебного? — О, — Гарри заговорщицки подмигнул ему. — Мои родные дядя и тетя — маглы. Все наши семейные фотографии сделаны на самую обычную камеру. Откуда она у тебя? Это признание подействовало мгновенно. Напряжение в плечах Колина исчезло, и он с гордостью приподнял свою, показывая ее Гарри. — Мне ее папа подарил перед приездом сюда, — голос мальчика окреп, хотя в нем всё еще слышалась дрожь. — Мои родители тоже маглы. Они очень гордились мной, когда нам пришло письмо из Хогвартса. — И что же ты тогда так расстроен, Колин? Мальчик вяло опустил камеру, и его губы чуть дрогнули. — Родители не смогли забрать меня на Рождество, у них срочная командировка по работе в другой город. Они решили, что здесь мне будет лучше… Драко, всё еще сидевший за столом, внимательно слушал этот разговор. Он крутил в пальцах серебряную вилку, тщательно пережевывая кусок запеченной индейки, и на его лице боролись привычное презрение к плачущим людям и какое-то новое, странное чувство, навеянное искренностью этого момента. Несмотря на то что Колин немного успокоился, при упоминании дома по его щеке снова покатилась предательская слеза. Он шмыгнул носом, глядя на камеру. Гарри не раздумывая протянул руку и аккуратно, указательным пальцем, стер соленую дорожку с его щеки. — Знаешь, — тихо сказал он, — я тебя очень хорошо понимаю. Я бы тоже отдал всё на свете, чтобы провести это Рождество с родителями. Мама очень любит готовить, а папа всегда украшает дом столькими гирляндами, что, наверное, он становится ярче, чем елка на площади. Он бросил быстрый взгляд на Драко, который за столом сидел неестественно прямо, и снова повернулся к Колину. — Но у меня ситуация даже позорнее, чем у тебя, — Гарри заговорщицки понизил голос. — Я завалил экзамен по зельеварению у самого Снейпа! Представляешь? Хуже и не придумаешь. И теперь вместо праздничного ужина дома я вынужден варить профессору по одному зелью в день… Колин удивленно вытаращился на него. — У… У самого Снейпа? — Он будто не мог поверить, что сам Гарри Поттер может что-то завалить. — Правда? — прошептал мальчик. — Чистая правда! — Гарри вдруг скорчил нелепую гримасу: он зажмурил глаза, высунул язык в сторону и прижал ладони к шее, изображая жертву удушья. Колин не выдержал. Короткий смешок вырвался у него из груди, и на его лице наконец-то расцвела робкая улыбка. Драко, наблюдавший за этим «театром одного актера», тихо фыркнул, но на этот раз без явной издевки. Колин, всё еще улыбаясь сквозь остатки слез, вдруг замер. Его взгляд опустился на левое запястье Гарри, где в тусклом свете свечей едва заметно пульсировала тонкая золотистая полоска. Поттер заметил этот любопытный взгляд и, вместо того чтобы спрятать руку, мягко поднял её выше. — Заметил, да? — спросил он, чуть поворачивая кисть. — Интересно, что это? Колин быстро и часто закивал, и его глаза округлились от восторга. В этот момент к ним, осмелев, придвинулся второй первокурсник, который до этого сидел чуть поодаль. Он выглядел чуть серьезнее Колина, с аккуратно причесанными темными волосами и очень сосредоточенным лицом. Гарри начал медленно водить рукой в воздухе, и мальчики, словно завороженные, следили за тем, как тонкая золотая нить тянется через стол, изгибаясь причудливыми кольцами. Их взгляды проследили за сияющей лентой до самого конца, пока они не уперлись в руку Драко, который в этот момент как раз подносил к губам кубок. Малфой замер, чувствуя на себе три пары глаз. Он медленно опустил его, сохраняя на лице выражение ледяного спокойствия, хотя нить на его запястье выдала его, вспыхнув чуть ярче от возникнувших чувств неловкости момента. — Меня зовут Итан, сэр, — негромко произнес второй мальчик, глядя то на Гарри, то на Драко с искренним благоговением. — Можно спросить… что это за лента? Это какое-то защитное заклинание от темных сил? Драко издал короткий, сухой смешок. — Если бы. Скорее, наоборот, это заклинание притягивает неприятности и связывает их с тобой за руку. Гарри мягко улыбнулся Итану, стараясь сгладить резкость и сарказм Драко. — Это Нить Примирения, — мягко пояснил он. — Видите ли, мы с Малфоем… кхм, не всегда находим общий язык. И профессора решили, что нам нужно научиться ладить друг с другом. — Вау… — прошептал Колин, снова вскидывая свою камеру. — Значит, вы теперь как друзья? — Друзья? — Малфой вскинул брови, и в его голосе зазвучал тот самый привычный холодный тон. — Пацан, разве друзья ведут себя как мы с Поттером? Ты что, только что родился? Чтобы мы — и дружили? Это звучит как начало очень плохого анекдота. Колин нахмурился, ничуть не испугавшись тона слизеринца. Он поправил свою камеру на груди и серьезно посмотрел на Драко. — Я знаю, что вы устроили дуэль в кабинете профессора Макгонагалл, — упрямо произнес он. — Все в школе в тот день только об этом и говорили. Гарри вдруг коснулся плеча Колина, заставляя его отвлечься от Малфоя. — Не обращай на него внимания, — усмехнулся Гарри, бросив на Драко выразительный взгляд. — Мы с Малфоем не друзья, потому что он просто не умеет дружить и у него самый противный характер, который мне довелось встречать. — Поттер! — Драко выплюнул обращение, и его глаза опасно сузились. — Если ты сейчас же не заберешь свои слова назад, я… Он хотел договорить, но в порыве его внезапного раздражения нить резко сократилась и бесцеремонно дернула Гарри в его сторону. Мальчики-первокурсники тут же уставились на натянутый золотой свет, который вибрировал над столом прямо перед их носами. Это не было похоже на обычную веревку — нить переливалась, отбрасывая искры и мягко пульсируя медовым светом. Колин заворожено, словно во сне, протянул руку. Его маленькие пальчики коснулись сияния и прошли сквозь ленту, словно он коснулся утреннего солнечного света через щель между шторами. Золото на мгновение окутало его ладонь, не причиняя вреда, а лишь щекоча кожу магическим теплом. — Ва-а-а-а-у… — выдохнули мальчики хором, не в силах оторвать глаз от этого зрелища. Нить постепенно начала расслабляться, снова превращаясь в мягкую, ленивую дугу. Колин медленно убрал руку и развернулся к Гарри, его лицо сияло от восторга. — Как это? — прошептал он, глядя на Гарри с таким обожанием, будто тот только что сотворил чудо. — Это какая-то особая магия, Гарри? Нас будут обучать такому? Гарри поудобнее облокотился на локоть, расплываясь в ленивой улыбке. — Не думаю, Колин. Это заклинание наложили профессора, чтобы мы… — А оно болит? — тут же перебил его Криви, подаваясь вперед так сильно, что его камера стукнулась о край стола. — Э, нет, только когда она… — А как вы ходите в туалет? — испуганно спросил Итан, округлив глаза. — Это не проблема, если… — А вы чувствуете, о чем думает другой? — снова перебил его Колин. — Подождите, — Гарри только рассмеялся, поднимая руки в защитном жесте. Он прекрасно понимал степень заинтересованности этих двоих, и поэтому терпеливо начал отвечать на каждый заданный вопрос, даже на самый нелепый, ни разу не повысив голос и не выказав раздражения. Он улыбался, и в уголках его глаз собрались лучистые морщинки. Драко наблюдал за этой сценой, зажав кубок в руке. Он смотрел на Поттера и ловил себя на странных, неуместных мыслях. «Он действительно это делает по доброте душевной?» — задался вопросом Драко, и эта мысль отозвалась где-то под ребрами неожиданным теплом. — «Просто сидит на корточках, жертвуя своим временем на ужин, и развлекает двоих мелких плакс, которые соскучились по мамочке? Добрый… до идиотизма!» Гарри в этот момент что-то тихо сказал Колину, и тот восторженно закивал. Поттер зажмурился от удовольствия и его улыбка стала такой широкой и искренней, что Драко почувствовал, как к горлу подкатывает ком. Серые глаза скользнули по лицу Гарри — по этому доброму выражению, по глазам, которые светились изнутри счастьем, по этим губам, которые постоянно улыбались… Снова к глазам, и снова задержались на губах… Драко вдруг осознал, что он просто не может отвести взгляд. Его щеки обдало жаром, и он слегка покраснел, осознав, насколько пристально рассматривает этого идиота-Поттера. И в этот момент, когда Гарри снова рассмеялся какому-то вопросу Колина, сердце Драко вдруг пропустило удар. На долю секунды оно замерло, а потом забилось в каком-то новом, рваном и пугающем ритме, да так громко, что Драко стало тяжело дышать. Это было что-то внутри него самого — что-то, что только что окончательно и бесповоротно изменилось. Он судорожно отхлебнул сок, пряча лицо за кубком, и подумал с тихим ужасом: «Только не это… Только не ты, Поттер…» Малфой буквально зарылся лицом в тарелку, с преувеличенным интересом изучая текстуру картофеля. Внутри него полыхал настоящий пожар, и он отчаянно пытался потушить его, делая один глубокий вдох за другим. Сердце всё еще предательски частило, напоминая о том странном сбое, который только что произошел. Гарри поднялся с корточек, еще раз подмигнул приободрившимся мальчишкам и вернулся на свое место. Он сел, поправил очки и коротко, почти мимолетно посмотрел на Драко. — Что с тобой? — Отвали, Поттер, — сухо ответил Драко, пытаясь придать голосу спокойный и привычный тон. — Мог и не быть таким грубым, — негромко произнес Гарри, принимаясь за еду. — А что? Тебя вдруг расстроил мой тон? — Драко заставил себя сделать резкий выдох и поднял глаза. Он, почему-то, ожидал увидеть снова ту улыбку, которая только что предназначалась первокурсникам, но Поттер не улыбался. Они вообще никогда так не улыбались друг другу — это были только усмешки, оскалы и высокомерные искривления губ перед очередным спором. Гарри смотрел на Драко так, словно и никогда не умел так смеяться, как мгновением раньше. — Я про Колина вообще-то… — пояснил Гарри. — Он же еще совсем ребенок. Он не понимает разницы между шуткой и сарказмом. Ему и так страшно. Драко почувствовал, как к нему возвращается привычное желание защититься колючками. Поэтому он ответно нахмурился. — До этого момента ты вообще о нем не знал, Поттер. С чего теперь ты так рьяно его защищаешь? — Просто… так бывает, Малфой, когда кому-то нужно протянуть руку помощи, — Гарри вздохнул. — Как ты сегодня мне… у Снейпа. Драко замер, приподняв бровь. — Так это что, просто оплата долга? Не знал, что Гриффиндорское благородство требует вернуть «спасибо» в эквиваленте доброты к первокурсникам? — Нет, — Гарри качнул головой. — Это искреннее желание. Причем мое личное. Просто… понимаешь… Он не успел договорить. В тишину зала ворвался шум крыльев, и белоснежная Букля, спикировав с высоты, бросила прямо перед Гарри увесистую стопку писем. Она сделала пару кругов над их столом и улетела к совяльне. Гарри растерянно посмотрел на письма. Сверху лежало послание, запечатанное знакомым сургучом. Он вскрыл первый конверт, и по его лицу тут же разлилось тепло. Он начал быстро пробегать глазами по строчкам, и в уголках его губ заиграла мягкая, искренняя улыбка. — Это от родителей… — Что, пишут о том, что решили оставить тебя здесь навсегда? — ядовито бросил Драко, пытаясь заглушить внутри себя нарастающее чувство пустоты. Гарри поднял на него глаза, всё еще светящиеся отраженным в письме теплом. — Нет, Малфой. В отличие от твоих — мои при любом моем поведении ждут меня дома. Им всё равно, завалил я зелья или нет. Драко резко сжал челюсти. Гарри сказал это просто, как очередную колкость, которой они обмениваются постоянно, даже не осознавая, что воткнул эти слова в душу Малфоя, как раскаленные иголки. Он не знал, что Люциус намеренно использует праздники как инструмент наказания, и что для Драко Рождество никогда не было временем безусловного веселья и волшебства. На самом деле, Малфою сейчас хотелось плакать так же сильно, как маленькому Колину пять минут назад, но он лишь сильнее вцепился в свою вилку и посмотрел на Гарри, представляя, как вонзает ее ему точно между глаз. Поттер вдруг заулыбался еще шире и вытряхнул из конверта целую стопку колдографий. Рон явно не поскупился на магические снимки. Гарри, не глядя, протянул несколько штук Драко. — Зачем мне это? — сухо спросил он. — А, ну… я думал, тебе будет интересно, — Гарри пожал плечами, продолжая рассматривать остальные снимки. — Эм, что именно? Смотреть на тупую рожу Уизли? Нет, спасибо. У меня и так сегодня аппетит не очень. — Ну, смотри сам… — Гарри невозмутимо отложил карточку с Роном, который махал рукой на фоне заснеженной равнины. — Ты многое теряешь: Чарли прислал снимки из заповедника с драконами. Тут венгерская хвосторога в тридцатисантиметровом масштабе… Драко замер. Слово «драконы» подействовало на него магически. Он всегда питал к ним слабость — возможно, из-за собственного имени, а возможно, из-за их дикой, неукротимой силы. Он скосил глаза на руку Гарри. На верхней фотографии действительно что-то темное и чешуйчатое изрыгало пламя, перепрыгивая с одного края карточки на другой. — Покажи, — буркнул он, всё еще пытаясь сохранить остатки гордости, и резко выдернул фотографию у него из рук. На мгновение его лицо разгладилось. Он смотрел на величественное существо, забыв, что снимок прислал «рыжий и бесячий Уизли». — Это не хвосторога, Поттер, — тихо произнес Драко, вглядываясь в детали. — Это валлийский зеленый. Смотри на форму гребня. И к слову, хвосторога никогда бы не позволила подойти так близко для кадра. Гарри улыбнулся, глядя не на фото, а на то, как у Драко загорелись глаза. — Видишь? А ты говорил, что тебе не интересно. — Заткнись, Поттер…

-2-

Выручай-комната сегодня вечером любезно разожгла камин перед приходом парней. Драко стоял посреди спальни в своей шелковой пижаме и прижимал справочник с редкими зельями в руках, с неким интересом наблюдая, как Поттер усаживается на пол у огня и раскладывает чернила и новый пергамент. Сегодня они так же спокойно после ужина спустились вниз в спальню Слизеринцев, Гарри долго ждал пока этот принц закончит все свои мыльно-рыльные дела, а потом поднялись в башню, чтобы Поттер за пять минут снял с себя футболку, пропитанную парами «Умиротворяющего зелья», которое к слову вызвало у него обратный эффект, и снова бродили по коридору вокруг стены, мысленно взывая к волшебной комнате. Драко моргнул, заставляя себя отвернуться от согнутой спины Гарри, и осмотрелся, думая, где ему будет удобнее почитать, учитывая длину их ленты и тесноту помещения. Он тихо забрался на кровать на свою половину и вытянул ноги, подкладывая под спину подушки. Вечер обещал быть спокойным… Насколько вообще это понятие вписывалось в их положение. Малфой тихо шуршал страницами, иногда бросая короткие недовольные взгляды, когда Поттер хмыкал себе под нос или тихо смеялся своим мыслям. Он грыз кончик пера, сосредоточенно хмурясь над написанием ответного письма родителям. — Слушай, — вдруг нарушил он тишину, не оборачиваясь. — А чем всё-таки отличается валлийский зеленый от хвостороги? Ну, кроме гребня? Драко медленно опустил книгу и вопросительно посмотрел на затылок Поттера. Его брови взлетели вверх. — К чему этот внезапный интерес к драконам, Поттер? — Я пишу письмо родителям, — просто ответил Гарри, наконец повернувшись к нему, и в его глазах плескались отблески огня из камина. — Рассказываю про сегодняшнюю отработку и первое удачное зелье. Еще рассказал им и про наше наказание, и про то, как ты мне пом… Драко тут же спрятался за книгой, выставив её как щит. — Ты мне мешаешь, — быстро прервал его Малфой, смущаясь каждый раз от того, как просто и легко Гарри упоминает его «помощь». Кстати, второй раз за вечер. — Помолчи уже. Гарри сдвинул брови, пытаясь понять, что такого он сказал, что Драко снова ему затыкает рот. А потом спросил его еще раз, благоразумно решив проигнорировать его колкость. — И всё-таки, чем отличается? Драко громко захлопнул книгу с раздраженным вздохом. — Поттер, твоим родителям сто процентов наплевать на различия между драконьими видами. Просто проигнорируй этот факт и пиши дальше про… на чем ты там остановился… Гарри нахмурился. Он отложил перо, развернулся к Драко всем телом, скрещивая ноги, и внимательно посмотрел на Малфоя. Тишина в комнате стала тяжелой. — А почему ты не получаешь письма? — вдруг спросил он. Голос Гарри звучал без вызова, в нем было лишь искреннее, почти болезненное недоумение. — Я имею в виду… тебе ведь никогда не приносят почту. Букля прилетает ко мне раз в два-три дня, а твой филин… Я как-то видел его в совяльне. Он просто сидит там. Он не умеет летать? Драко замер. Лицо его в одно мгновение стало бледнее обычного, а губы снова сжались в линию, стараясь не выдать эмоции. Он медленно отложил книгу и сел прямо, скрестив руки на груди. — Поттер, — процедил он, и в его голосе снова зазвенел лед, — слезы пацана на тебя так подействовали? Ты решил, что раз смог утешить ребенка, то теперь можешь лезть мне в душу и спасать всех обделенных вниманием? Спешу тебя расстроить: мы не друзья, чтобы делиться личной жизнью. Он снова откинулся на подушки, и Гарри увидел, как сильно напряжена его челюсть. Золотая нить, натянутая между ними, мелко задрожала, отражая внутреннее беспокойство Драко. — Моя семья — это не твой шумный балаган у Уизли и милый дом с любящей атмосферой, — добавил Драко тише, но еще резче. — У нас не принято слать отчеты о каждом съеденном круассане. Гарри лишь молча пожал плечами, принимая этот отпор, и медленно развернулся к камину, снова склоняясь над пергаментом. Он быстро зашуршал пером по листу, но мысли как будто сбивались. В комнате снова воцарилась тишина, и слышно было только, как Гарри шелестит бумагой, да изредка потрескивают дрова в камине. Драко постарался снова вникнуть в чтение, но книга больше его не интересовала. Он лежал неподвижно, глядя в затылок Поттеру, чьи вечно растрепанные черные волосы сейчас забавно топорщились в разные стороны. В голове у Малфоя был настоящий хаос. Он пытался осознать этот день, который перевернул всё его представление о мире и о человеке, сидевшем в паре метров от него. Сегодня случилось целых три потрясения, и каждое из них было опаснее предыдущего. Во-первых, оказалось, что они умеют молчать. Не той ядовитой тишиной, когда каждый ждет момента, чтобы ужалить побольнее, а по-настоящему. Это было странное, почти физическое ощущение покоя, когда присутствие другого не тяготит, а словно заполняет пустые углы комнаты. Во-вторых, Поттер сказал «спасибо». И это не было издевкой или инструментом для корыстной цели. Драко считал его благодарность искренним жестом. И в-третьих… О, Мерлин, самое страшное… Драко прикрыл глаза, но перед внутренним взором всё равно стояло лицо Поттера, когда тот сидел на корточках перед маленьким Криви. Оказалось, что Поттер умеет улыбаться. Не той дерзкой ухмылкой, которую он приберегал для квиддича или споров, а мягко, тепло, с какими-то совершенно невозможными искрами в зеленых глазах. Эта улыбка была настолько живой и настоящей, что сердце Драко, привыкшее к холодному спокойствию, начинало сходить с ума. Оно билось слишком быстро, слишком громко, отдаваясь глухими толчками в самых кончиках пальцев и кисти, связанной золотой лентой. Драко перевернулся на бок, отворачиваясь к стене, и плотнее закутался в одеяло. «Завтра всё будет по-другому… Это все из-за заклинания», — попытался убедить себя Драко, судорожно сжимая край подушки. — «Завтра он снова сделает что-нибудь противное, и я снова буду его ненавидеть». Но в глубине души он уже знал, что это ложь.

-3-

Когда часы на камине пробили 9:30 утра, резкий звон эхом отозвался от стен, вырывая обоих из глубокого сна. Гарри вздрогнул, и Драко проснулся почти одновременно с ним. Он издал нечленораздельный сонный звук, больше похожий на недовольный стон, и, не открывая глаз, одним резким рывком он перекатился на другой бок, наматывая на себя всё одеяло. Гарри, который секунду назад был уютно укрыт до самого подбородка, поежился, сжался в комок и инстинктивно прижал колени к груди. — Малфой, — прохрипел Гарри в подушку, его голос был охрипшим и тяжелым от сна. — Ты серьезно сейчас? Верни половину. Драко даже не шелохнулся, зажав край одеяла еще крепче, будто ожидая в любой момент, как Поттер начнет возвращать его на себя. Гарри приоткрыл один глаз и посмотрел на эту гусеницу, в которую превратился Драко. Поттер не видел, как до смешного довольным тот выглядел своим маленьким преступлением. — Я сейчас наколдую тебе на голову ведро ледяной воды, если ты не поделишься, — пригрозил Гарри, и лишь сильнее обнял себя за плечи, чувствуя, как холодный сквозняк дует ему в спину. И, понимая, что угрозы на Малфоя не действуют, и тот подозрительно притих, Гарри, стараясь не делать резких движений, начал тихонько придвигаться ближе к теплому кокону. Он осторожно прижался к плотному слою одеяла, чувствуя исходящее от него тепло, и, выждав секунду и отсутствие какой-либо реакции, просунул ледяные ступни под самый край, надеясь отогреть их. Но как только его пальцы случайно коснулись щиколотки Драко, тот мгновенно распахнул глаза и с силой лягнул Гарри под одеялом, едва не вытолкнув его с кровати. — Отвали, извращенец! — вскрикнул Малфой, подрываясь на локтях. Его волосы снова торчали в разные стороны, а в глазах полыхало искреннее возмущение. — Ты что творишь?! Еще и со спины лезешь к человеку… Мало того, что я вынужден делить с тобой комнату, так ты еще и конечности свои ледяные ко мне тянешь? К Уизли ты тоже так ночью лезешь в кровать?! Гарри, отлетев на самый край матраса и едва удержав равновесие, вскинул руки, защищаясь. — Малфой! — рявкнул он, окончательно проснувшись. — Здесь всего одно одеяло! Одно! Ты нагло перетянул его на себя и думаешь, я буду радостно смотреть на это? — Это не повод пытаться присосаться ко мне, идиот! — Драко яростно скинул одеяло с себя, краем случайно накрывая голову Гарри, и встал с кровати. — Все, подъем! Весь сон согнал! — Ага, и я еще виноватым остался! — Гарри поднялся следом, чувствуя, как лента постепенно сокращает свою длину. — Ну вот, смотри, что ты наделал! Я буду стоять прям у тебя за спиной, когда ты будешь делать свои дела в туалете! Драко нахмурился и подавил поток ответных угроз, понимая, что снова жертвует своим комфортом ради очередной перепалки с Поттером. Он резко развернулся и буквально вылетел из Выручай-комнаты. Он стремительно и гневно шел в сторону башни Гриффиндора, а Гарри, всё еще немного сонный и взлохмаченный, плелся за ним следом, едва не наступая на пятки. Оказавшись в спальне мальчиков, Драко демонстративно опустился на край кровати Поттера, и его взгляд, полный колючего раздражения, пристально следовал за Гарри, который с абсолютно невозмутимым видом метался по комнате в поисках своей футболки. Малфой наблюдал за тем, как Поттер рылся в куче вещей, как его волосы, которые он пару раз пытался пригладить рукой, все равно торчали во все стороны, и как он, наконец, найдя искомое, натянул ткань через голову и, запутываясь руками в районе горловины, с легким раздражением выругался под нос. Драко фыркнул, закатив глаза, но взгляда так и не отвел. И как только Гарри скрылся в ванной и послышался шум бегущей воды в раковине, Драко завалился прямо на его кровать. В его голове сразу всплыла коварная мысль. «Посмотрим, что ты прячешь, святой Поттер»… Драко запустил руки под подушку, ожидая нащупать там что-нибудь постыдное — может, глупый дневник, сборник детских сказок на ночь или хотя бы помятую пачку сладостей. Найденная вещь могла объяснить его характер и то, что он любит подъедать конфеты ночью… Но его пальцы наткнулись лишь на пустоту и мягкую наволочку. Ничего… Малфой разочарованно выдохнул, складывая руки на груди, и прикрыл глаза. Тишина в комнате была усыпляющей, и он перевернулся на бок, уткнувшись лицом в подушку и собираясь подремать еще минут пять. В ту же секунду ему в нос ударил запах… Это был запах Гарри — его травянистого шампуня, кондиционера для белья и чего-то такого, что Драко не смог бы объяснить… Обычно он чувствовал этот запах лишь мимолетно, когда они укладывались спать, или когда лента притягивала их слишком близко друг к другу. Но здесь, в этой спальне и на этой кровати, запах был повсюду. Он словно обволакивал, проникал под кожу, заставляя сердце Малфоя биться чуть быстрее положенного. Драко резко перевернулся на спину и с силой ударил себя ладонями по щекам, заливаясь густой, постыдной краской. — Идиот… идиот Поттер… — прошипел он в пустоту комнаты. И тут дверь распахнулась, Гарри вышел и остановился в дверях из спальни, с иронией смотря на Драко. — Удобно? — он усмехнулся и тут же получил «любимый» ответ. — Заткнись, Поттер!

***

И вот они уже оказались в подземелье, в этом сыром уголке Хогвартса, который Слизеринцы гордо называли своей спальней. Гарри чувствовал себя максимально комфортно, не считая того, какими элементами интерьера был окружен: зеленый бархат штор, холодные кирпичные стены и маленькая деталь, которая не ускользнула из внимания Поттера. Малфой, несмотря на свой аристократичный образ, оказался настоящим гурманом в вопросах о личном пространстве и комфорте: у его кровати стояли ароматические свечи, столько книг на тумбе по травам и зельеварению, вся его одежда пахла невероятной свежестью, будто он специально опрыскивал весь свой гардероб. И именно этот неожиданный интересный факт первым пополнил список в голове Поттера о «Личном досье Малфоя». Поттер в первый же день их совместного сбора понял, как долго этот принц собирается… Даже его мать, Лили, с учетом косметики и прически, наряжалась быстрее, чем он. Малфой же мельтешил перед его глазами и долго выбирал, что же сегодня подходит под его настроение — белая футболка или черная, вязанный кардиган или свитер из Франции, присланный его матерью. Гарри развалился на кресле, расположенном между кроватью и дверью в ванную, и перекинул ноги через один подлокотник, а голову свесил через второй, изучая комнату вверх ногами. Тут дверь хлопнула и перед ним появился Драко, стоящий, по видению Гарри, на потолке. — Я готов, Поттер. Вставай, — высокомерно произнес он. Гарри оглядел его финальный образ и вдруг прищурился, вглядываясь в лицо Малфоя. Свет от настенных светильников странно ярко и особенно отражался на губах Драко, и Поттер вдруг заметил странный, влажный блеск. — Малфой… — Гарри подозрительно сощурился и чуть поднял голову, напрягая шею, — ты что, губы блеском намазал? Драко приподнял бровь и не смутился ни на секунду. Он гордо скрестил руки на груди, и на его лице расцвела самая ехидная, самая хитрая и вредная улыбка, которая обычно предвещала плотный поток оскорблений. — Да, — промурлыкал он, наклоняясь чуть ниже. — С вишневым вкусом. Хочешь попробовать? Гарри замер, судорожно сглотнул, вглядываясь в его розоватые губы, и почувствовал, как лицо медленно, но верно начинает гореть. Он моргнул, собирая мысли в кучу, а потом его губы медленно расплылись в шальной ухмылке. — Вишневый, значит? — протянул Гарри, сощурив один глаз, а вторым лукаво подглядывая за реакцией Драко. — Ну, раз ты сам предложил… И Поттер начал специально медленно и невинно тянуть губы вперед, к Малфою. Драко, который только что чувствовал себя ведущим в своей шутке, вдруг понял, что его собственный сарказм обернулся против него. Увидев эти влажные губешки Поттера, которые он так противно и вызывающе причмокивал, бледные щеки Драко в одно мгновение вспыхнули лихорадочным румянцем, который быстро дополз до самых ушей и корней волос. — Поттер! Придурок! — вскрикнул Драко и с силой пихнул Гарри прямо в лицо, запрокидывая его голову обратно вниз. — Убери свои чмокалки от меня! — он яростно развернулся к двери и дернул рукой, выдергивая того из кресла. — Живо вставай! Гарри, все же соскользнув на пол, весело расхохотался, и поднялся с четверенек на ноги. — Что такое, Малфой? — крикнул он ему в спину. — Сам же предложил! Неужели испугался, что я действительно хочу тебя поцеловать? — Заткнись, Поттер! — снова крикнул Драко.

-4-

После завтрака, который прошел в «скромном» молчании, Колин, словно маленький вихрь, подлетел к ним, едва Гарри успел сделать последний глоток тыквенного сока. В руках он сжимал целую пачку свежеотпечатанных снимков. — Гарри! Гарри, посмотри! — затараторил он, раскладывая фото прямо на скамье. — Я вчера весь вечер проявлял их в ванной. Какие лучше отослать папе? Я хочу, чтобы он увидел, как тут красиво на Рождество! — Привет, ну показывай, — Поттер тут же развернулся к стопке фото и принялся с энтузиазмом рассматривать обычные фотографии, сделанные на магловскую камеру. Драко, лениво листая справочник по травам, который захватил из комнаты, краем глаза наблюдал за Поттером и его новым другом. Он видел, как Гарри терпеливо перебирает снимки, останавливаясь на тех, где четко получилось запечатлеть летающие игрушки у елки, или мигающие свечи под потолком, особенно хваля те снимки, на которых были запечатлены метлы и золотые кубки в витринах. — О, моя любимая! — воскликнул Колин, показывая на фото, где был изображен первый выигранный Поттером кубок. — Ты такой крутой ловец, Гарри! Я был в таком шоке, когда узнал, что ты самый молодой игрок за столетие! Ты обязательно должен победить и в этом году! Драко не выдержал и громко фыркнул. — Криви, в этой школе есть и другие команды, если ты не заметил. Квиддич — это не только Поттер и его безрассудные полеты на метле. Колин обернулся к нему, по-детски непосредственно надув губы. — Ну да, но Гриффиндор же побеждает который раз подряд! Слизеринцы всегда только толкаются и нарушают правила, а Гарри ловит снитч честно. Гарри заметил, как пальцы Драко сжали края книги, а в глазах зажегся недобрый огонек. Он знал, как остро Малфой реагирует на проигрыши команды. В том числе и потому, что однажды услышал, как его отец грозился отобрать метлу, раз она не способна его сыну взять хоть одну победу. Поттер быстро положил руку на плечо Колина, останавливая поток детской критики. — Эй, Колин, тише, — мягко осадил его Гарри. — Спорт устроен не так. Квиддич — это игра, где важны все игроки, на каком бы факультете они ни учились. Нельзя принижать других только потому, что тебе нравится одна команда. Он перевел взгляд на Драко и, к удивлению последнего, не отвел глаз. — На самом деле, Малфой тоже отличный ловец. У него прекрасная скорость и тактика. Просто… — Гарри лукаво прищурился, — он часто уступает Гриффиндору в самый последний момент. Драко чуть не поперхнулся. — Кто кому уступает, Поттер?! Да если бы не твои маниакальные порывы ловить снитч даже под угрозой свалиться с метлы… Ты вообще в последнем матче улетел на трибуны! — А я помню ту игру! — внезапно перебил Колин, восторженно глядя на Драко. — В начале этого года! Вы оба тогда так близко летели к снитчу, и только из-за того, что остановились вовремя, не улетели вслед за Гарри. Я тогда действительно думал, что Слизерин поймает снитч первым. Это было… ну, очень круто! Драко замер, так и не высказав заготовленную колкость. Искренняя похвала от этого «плаксивого мальчишки» подействовала на него странно: он вдруг почувствовал, как раздражение сменяется неловким замешательством. В этот момент тяжелые напольные часы в углу зала гулко пробили одиннадцать часов. Гарри подскочил на месте, едва не дернув за собой руку Драко. — Мерлин, одиннадцать! Мне пора к Снейпу, иначе он в наказание придумает что-нибудь отвратительное! — Гарри быстро спохватился и потащил Драко за собой к выходу. — Пока, Колин! Шли любые фото, папе понравится! Они почти бежали по пустым коридорам, ведущим к подземельям, как на полпути, прямо перед поворотом к лестнице, Драко резко затормозил, дернув и заставив Гарри обернуться. Малфой остановился, глядя на свою руку, а затем медленно поднял глаза на Поттера. Его лицо было серьезным, а в серой глубине зрачков плескалось что-то, чего Гарри раньше никогда там не видел. — Малфой? Ты чего встал? — Гарри обернулся, тяжело дыша. — Ты… — Драко замялся, и его голос прозвучал очень глухо. — Ты действительно считаешь, что я хороший ловец? Или это было просто шоу для твоего фаната? — Серьезно? Сейчас? Снейп заставит меня чистить котлы зубной щеткой за опоздание! Драко не шелохнулся и лишь пристальнее посмотрел в глаза Гарри. Золотая нить между ними натянулась, вибрируя от его внутреннего напряжения. — Зачем ты это сказал? — голос Драко был настойчив, и в пустом пространстве этот вопрос прозвучал как выстрел. — Что именно? Малфой, клянусь, если мы не придем вовремя!.. Идем уже! — Ответь… — Драко повысил голос. В его глазах была какая-то странная, обнаженная неуверенность, которую он тщетно пытался прикрыть гневом. — Я не сдвинусь с места, пока ты не ответишь! Ты правда сказал те слова искренне… или просто соврал? Гарри замер. Он посмотрел назад на лестницу, потом на натянутую до предела нить и, наконец, в лицо Драко. Весь его боевой задор вдруг испарился. — Какая разница, Малфой? Это просто слова… — Для тебя — может быть! — Драко сделал шаг вперед, и нить между ними чуть провисла, вспыхнув мягким светом. — Сначала ты меня благодаришь, потом донимаешь личными вопросами, а теперь хвалишь меня перед ребенком. Ты шесть лет только и делал, что смотрел на меня так, будто я — никто. И вдруг ты говоришь… что я хороший ловец. Что я «уступаю». Так что, Поттер? Это была очередная порция гриффиндорской жалости к такому как я? Гарри вздохнул и запустил свободную руку в и без того лохматые волосы. Он смотрел на Драко — на его бледное лицо, на эту нить, которая связала их жизни плотнее, чем они могли себе представить. — Я не вру в таких вещах, чтоб ты знал, — тихо сказал Гарри. — Ты невыносимый, заносчивый и характер у тебя просто дрянной. Но ты чертовски хорошо держишься в седле. И если бы ты не был так зациклен на том, чтобы меня позлить, ты бы ловил этот снитч гораздо чаще. Ты быстрый. Иногда быстрее меня. Может быть именно поэтому я лечу до конца, даже под угрозой сломать себе шею… В коридоре воцарилась мертвая тишина. Драко стоял, не смея пошевелиться, и Гарри видел, как его горло дернулось от тяжелого глотка. — Значит… искренне? — переспросил Драко, и его голос на мгновение сорвался. — Искренне, — кивнул Гарри, а затем его губы снова тронула легкая усмешка. — А теперь, если твое эго наконец-то сыто, можем мы пойти к Снейпу? Или ты хочешь, чтобы он застукал нас здесь за «милым разговором по душам»? Драко резко опустил голову, пряча лицо, но Гарри успел заметить, как кончики его ушей стали пунцовыми. — Иду я, Поттер, — бросил он, прибавляя шагу и обгоняя Гарри. — И не надейся, что после этого твоего признания я буду тебе поддаваться на поле. Гарри пошел следом, покачивая головой, не понимая, что вообще несет этот парень и отчего так отчаянно настаивал на искренности его слов. Но если именно эти короткие расспросы помогут понять его и ход его мыслей, то Поттер добьется того, что Малфой однажды откроется ему сам.