Методы воспитания

-1-

Утро в их общей спальне наступило с тяжелого отупляющего ощущения в голове, будто в череп налили расплавленный свинец. Гарри долго не решался открыть глаза. Веки казались неподъемными. Он с трудом заставил себя приподняться на локтях. Зрение сфокусировалось не сразу, но когда это произошло, сердце пропустило удар. Мало того, что он заснул поперек кровати, заняв почти все пространство по диагонали, прямо у его бока, почти вплотную, свернувшись калачиком, спал Драко. Видимо, ночью у Малфоя просто не осталось выбора: либо падать на пол, либо втиснуться в тот узкий просвет, что оставил ему Поттер. Гарри замер, боясь даже вздохнуть. Он долго и завороженно смотрел на лицо Драко. И тут воспоминания начали возвращаться. Сначала короткими вспышками, потом — неудержимым потоком. Гарри вспомнил праздник, музыку в Большом зале и то, как уверенно он увел Драко в танец. Помнил, как что-то ударило в голову, отчего стерлись все границы, и он, не стесняясь, приставал к Малфою. В памяти всплыло ощущение кожи под пальцами, когда он трогал его шею, как сжимал его плечи, притягивая ближе к себе… Но самым четким и болезненным был момент в коридоре. Гарри зажмурился, отчетливо вспомнив, как навис над Малфоем, как жарко и громко признавался ему в любви. Гарри упал обратно на подушки, закрывая лицо ладонями. Это была не просто влюбленная магия — это была правда, которую он выкрикнул в лицо Драко, и теперь эта правда душила. Гарри лежал и чувствовал, как внутри все сворачивается в тугой узел от стыда. Каждое воспоминание о вчерашнем вечере било под дых: вот он прижимает Драко к себе в танце, вот шепчет ему в шею какую-то несусветную нежность, а вот — самое страшное — почти кричит о своих чувствах в коридоре. — «Что это было?.. Какое-то чертово наваждение», — лихорадочно думал он. Самым ужасным было то, что это чувство не было ему неприятно. Напротив, оно казалось правильным, как будто пазл, который он собирал годами, наконец щелкнул и встал на место. От этого Гарри становилось еще тоскливее. Одно дело — ненавидеть своего недоврага, и совсем другое — осознать, что под действием магии ты вывернул перед ним душу. Он снова скосил глаза на Драко. Тот спал, едва заметно посапывая, и выглядел таким безмятежным, что Гарри захотелось остановить время. Но реальность неумолимо наступала. «Я сделаю вид, что ничего не помню, — решил Гарри, закусив губу. — Скажу, что все было как в тумане. Провалы в памяти… Да, так будет лучше. Если он попросит объясниться за то, как я лез к нему с поцелуями и словами о… боже, о любви… он же просто уничтожит меня. Он и так-то на предложение дружбы отреагировал как на оскорбление, а тут — это». Он тяжело вздохнул и сел на кровати, стараясь не потревожить спящего Драко. Кровать жалобно скрипнула. Он опустил ноги на холодный пол и вдруг замер. У камина, который за ночь превратился в груду тлеющих углей, лежала небольшая кучка из оберточной бумаги. Рождество! Он совсем забыл, что сегодня наступило утро двадцать пятого декабря. Гарри осторожно сполз с кровати, стараясь не натянуть золотую нить. Он ожидал, что подарки будут ждать его в гриффиндорской башне, а Драко — в подземельях Слизерина. Но Выручай-комната решила все иначе. Гарри начал осматривать яркие свертки и приложенные к ним ярлычки: вот подарок от родителей, вот сладости от Рона и Гермионы. Рядом лежал изысканный, перевязанный шелковой лентой подарок для Драко — вероятно, от Нарциссы. И вот взгляд Гарри зацепился за нечто совсем иное. Маленький конверт, склеенный вручную, выглядел вызывающе на фоне роскошных упаковок. Гарри повертел его в руках. На обороте неровным детским почерком было выведено: «С Рождеством, Гарри Поттер. Я подумал, ты должен хранить ее у себя. Это от Колина». Сердце Гарри взволнованно пропустило удар. Он оглянулся на Драко, убеждаясь, что тот спит, и дрожащими пальцами вскрыл конверт. Внутри лежала фотография. Но не обычная магическая карточка, где люди машут руками или уходят из кадра. Это был магловский снимок — застывшее, неподвижное мгновение, выхваченное вспышкой. На фото они танцевали. Гарри увидел себя со стороны: то, как крепко и уверенно он вчера прижимал Драко к себе, как смело они стояли посреди других танцующих пар… Но больше всего его поразил взгляд. Его собственный взгляд был полон такого отчаянного обожания, что Гарри стало жарко. Но что было еще удивительнее — это Драко. На застывшем снимке Малфой не выглядел как обычно недовольным или злым. Его голова была чуть наклонена, а в серых глазах, устремленных на Гарри, читалось нечто такое, от чего у Поттера перехватило дыхание в миг. Это было смятение, словно Драко в ту секунду тоже что-то понял. Гарри сглотнул подступивший ком в горле. Снимок запечатлел момент за секунду до того, как Драко должен был оттолкнуть его, как это случилось вчера. Но здесь, на бумаге, они все еще стояли рядом. Навсегда. Вся решимость притвориться, что он ничего не помнит, рассыпалась в прах. Глядя на это неподвижное доказательство их близости, Гарри понял: он не сможет соврать. Ни себе, ни Драко. Вчерашний вечер не был ошибкой. Гарри слабо улыбнулся и глубоко вдохнул, чувствуя, как внутри утихает буря сомнений. Фотография Колина, спрятанная обратно в конверт, жгла пальцы, но давала ту самую уверенность, которой ему не хватало. Он не будет трусом. Не в это Рождество. Он медленно поднялся с пола и сел на край кровати. Матрас прогнулся под его весом. Гарри помедлил секунду, глядя на светлую макушку Драко, а затем аккуратно положил ладонь ему на плечо. — Малфой… — тихо позвал он. — Просыпайся. Драко глухо промычал что-то в подушку, шевельнулся и неохотно приоткрыл один глаз. Обнаружив прямо перед собой Поттера — не того вчерашнего, с безумным взглядом, а спокойного и нормального — он медленно перекатился на спину. Драко зажмурился, с силой потирая лицо ладонями и с удовольствием потягиваясь так, что захрустели суставы. — Ну что? Прошло твое… наваждение? Или ты все еще хочешь признаться мне в любви? Гарри тихо, искренне рассмеялся, опуская взгляд на свои руки и нервно перебирая пальцы. — Вроде того… — ответил он, чувствуя, как щеки обдает теплом. — Розовый туман рассеялся. Но голова все еще тяжелая. — Еще бы, — фыркнул Драко, окончательно открывая глаза и глядя в потолок. Гарри на мгновение замолчал, подбирая слова. Ему хотелось сказать так много, но он решил начать с самого простого и светлого. — С Рождеством тебя, — негромко произнес он, поймав взгляд Малфоя. — Тут… подарки. Гарри кивнул в сторону камина, и Драко, не спеша вставать, просто запрокинул голову назад. — Подарки? — Драко нахмурился, глядя на них вверх тормашками. — Откуда они здесь взялись? — Не знаю… — Гарри пожал плечами. — Сам гадаю. — Бред, — Малфой наконец принял нормальное положение, сев на кровати и щурясь от утреннего света. — Думаешь, домовики? Разве они знают, что мы здесь? Выручай-комната должна хранить секреты. Гарри обвел взглядом уютные стены, которые за эти дни стали им почти родными. — Ну, это ведь Хогвартс. И сегодня Рождество. Чудо, одним словом. Драко фыркнул, разглядывая яркие пятна у камина с каким-то странным, почти грустным любопытством. — Не хочешь открыть? — тихо спросил Гарри, наблюдая за ним. — Что? — Драко перевел взгляд. — Поттер, я не открывал подарки с четырнадцати лет. Кажется… — Серьезно? — Гарри мягко подтолкнул его плечом. — Но там и для тебя есть. — Для меня? — Драко недоверчиво вскинул бровь. — И от кого же? — Ну, посмотри сам. Давай. Драко помедлил, а затем начал медленно подниматься. Матрас был слишком мягким, и Малфой, сонный и дезориентированный, на мгновение потерял равновесие. Его рука инстинктивно метнулась к Гарри, и тот не отстранился, позволяя Драко опереться на себя. Он дошел до камина и осторожно опустился на корточки. Его длинные пальцы неуверенно замерли над горой свертков, пока он не нашел тот самый — обернутый в дорогую серебристую бумагу, скрепленную восковой печатью с гербом Малфоев. — От мамы… Не ожидал, — прошептал он, и его голос на мгновение сорвался. — Почему? Вы что же, ничего не дарите друг другу? Но Драко не ответил. Он взял подарок в руки так бережно, словно это была хрупкая птица, опустился на пол, полностью садясь, и Гарри видел, как задрожали его руки. Драко осторожно потянул за край ленты, и, когда бумага ослабла и немного развернулась, оттуда выпал узкий конверт из плотного пергамента. Он замер, вглядываясь в знакомый изящный почерк. Нарцисса писала о том, как зацвели зимние розы в оранжерее, как она скучает по сыну и расстроена, что он не приехал в это Рождество. Драко резко отвел взгляд, густо покраснев. — Она… она никогда не присылала мне подарки «под елку», — вдруг глухо произнес он, не глядя на Гарри. — В Малфой-мэноре все иначе. Подарки вручались в руки, официально, за завтраком. А тут… Он замолчал, оглядывая гору разноцветных свертков и чувствуя, как внутри разливается непривычное, щемящее тепло. Оказалось, что это детское предвкушение — искать свое имя среди чужих оберток — было чертовски приятным. Гарри тихо подошел и сел рядом на ковер, обхватив колени руками. — Ну, так делается у простых людей, — негромко сказал Гарри. — Жаль, что у тебя это было по-другому… Драко хмыкнул и принялся распаковывать основной сверток. Бумага зашуршала, открывая содержимое. Внутри лежал тяжелый, невероятно мягкий кашемировый шарф глубокого темно-зеленого цвета, расшитый серебряными нитями по краям, и небольшая антикварная брошь в виде змеи, глаза которой поблескивали крошечными изумрудами. — Это семейная реликвия, — выдохнул Драко, касаясь холодного металла броши. — Она принадлежала моему деду. — Красивая, — заметил Гарри, улыбаясь. — Тебе пойдет. Драко поднял на него взгляд — все еще смущенный. Он аккуратно сложил кашемировый шарф, отложил его в сторону и с любопытством уставился на оставшуюся гору свертков для Гарри. — Ну давай, твоя очередь, — с легкой усмешкой подначил он. — Посмотрю хоть, что дарят в «обычных» семьях. Уверен, вам всем тоже дарят что-то из одежды. Гарри улыбнулся и потянулся к самому большому свертку. Это был подарок от родителей. Внутри оказалась мягкая фланелевая пижама в темно-синюю клетку и короткая записка. Гарри вслух прочел строчку: «Хватит уже расти, Гарри, мы не успеваем обновлять твой гардероб»… Драко не выдержал и негромко рассмеялся, оглядывая Поттера с ног до головы. — Твоя мама права. Я заметил, что штаны от твоей старой пижамы едва доходят тебе до щиколоток. Ты выглядишь в них как подстреленный. — Очень смешно, Малфой, — фыркнул Гарри, вовсе не обижаясь. Затем пошли коробки со сладостями от друзей. Комната наполнилась шорохом оберток и запахом карамели. Гарри выудил из кучи шоколадную жабу и протянул ее Драко. На ковре осталась лежать последняя коробочка — небольшая, обернутая в простую, но качественную бумагу глубокого изумрудного цвета. Гарри взял ее в руки и вдруг замер, чувствуя, как ладони мгновенно стали влажными. — А это от кого? — спросил Драко, с набитым ртом и сосредоточенно пережевывая голову шоколадной жабы. Гарри сглотнул, чувствуя, как сердце предательски ускорило бег. Он протянул коробочку Драко, не поднимая глаз. — Ну, на самом деле… это тебе. От… меня. Драко перестал жевать. Его челюсть на мгновение замерла, а глаза округлились. Он медленно проглотил шоколад, глядя на протянутый подарок так, будто это была живая бомба. — Мне? — переспросил он шепотом. — Поттер, ты… ты купил мне подарок? —Ну, да, — признался Гарри, наконец осмелившись взглянуть на него. — Я просто… увидел это и подумал, что тебе понравится. Драко замер с занесенной над коробочкой рукой. — Когда ты?.. — выдохнул он, искренне недоумевая. — Когда ты успел? Мы же за последние дни вообще не расставались. Гарри неловко взъерошил волосы на затылке, чувствуя, как уши начинают гореть. — Помнишь, когда мы гуляли по Хогсмиду? Ты тогда засмотрелся на витрину «Письменных принадлежностей Скривеншафта». Я заметил, как ты смотрел. А потом… ну, помнишь, перед самым балом я долго не выходил из туалета? Ты еще ворчал, что я дольше тебя собираюсь. Драко медленно кивнул, припоминая свое раздражение. — Так ты… — Я лихорадочно дописывал записку в магазин и отправлял Буклю с заказом через окно, — признался Гарри, виновато улыбаясь. — Оформлял срочную доставку, чтобы успеть к утру. Собственно, поэтому я так долго и не выходил. Драко опустил взгляд на коробочку. Его пальцы заметно дрогнули. — Эм, Поттер, это… это очень любезно, но я… я ничего не приготовил. Я правда не думал, что мы будем обмениваться подарками… — Нет! — Гарри вдруг перебил его, подавшись чуть ближе, и его голос зазвучал неожиданно смело и твердо. — Не надо. Это просто так. Без обязательств. Просто потому, что Рождество. Драко сглотнул и медленно потянул за край ленты. Бумага бесшумно соскользнула, открывая футляр из темного бархата. Внутри, на подкладке из белого шелка, покоилось оно. Это было не просто перо для письма — это было произведение искусства. Выточенное из редкого дерева. Стержень был инкрустирован тончайшей гравировкой, напоминающей морозные узоры на стекле, а наконечник был выполнен из чистого гоблинского серебра. Но самой удивительной деталью было само оперение: оно переливалось от жемчужно-белого до глубокого стального цвета, точь-в-точь повторяя оттенок глаз самого Драко. Малфой, который с детства был окружен роскошью и знал цену вещам, смотрел на него так, будто видел нечто бесценное. Он осторожно коснулся пальцами подарка. — Оно зачаровано на «вечные чернила», — добавил Гарри, внимательно наблюдая за его реакцией. — Я подумал… ты ведь так много пишешь. Тебе оно точно пригодится. Драко молчал долго. Так долго, что Гарри начал беспокоиться. Но когда тот наконец поднял голову, в его взгляде Гарри прочитал радость и благодарность. — Это очень ценно для меня, Поттер, — прошептал Драко, сжимая футляр в руках. — Спасибо. И с этими словами воздух в комнате словно загустел. Гарри чувствовал, как тепло от камина смешивается с его собственным волнением. Он осторожно, стараясь не спугнуть момент, подсел ближе к Драко. — Слушай, — тихо начал он, глядя на руки Малфоя. — Мы можем… обсудить вчерашнее? Ну, то, что произошло в зале и потом? Драко издал короткий, нервный смешок. — О том, что ты был подстрелен стрелой Амура, Поттер? — он косо взглянул на Гарри. — Да, пожалуй, тебе стоит знать, чем именно тебя опоили. — Так значит опоили… Кто и чем? — Гарри поднял голову, ловя его взгляд. — Это девчонки Патил и твоя подружка Миртл. — Миртл не моя подружка… — машинально отозвался Гарри, но тут же нахмурился. — Ладно, допустим. Но зачем? И почему… именно к тебе я… Драко вдруг опустил голову, избегая взгляда Гарри, и его пальцы начали нервно, почти судорожно перебирать край выходной рубашки. В этой тишине было слышно только, как трещит полено в камине. — Это… — начал было Драко, но голос сорвался. Он сглотнул и задал вопрос, который, казалось, мучил его со вчерашней ночи: — А что… что помнишь ты? — Ну, я помню, как мы пришли в зал. Помню, как все вокруг казалось невероятно ярким. Помню, как затащил тебя на танец… — Гарри запнулся, и его щеки опалило жаром. — Помню, как я тебя снова чем-то расстроил или сказал что-то не то… — Нет, это не из-за… — Драко резко прервал его, но так и не закончил фразу. — Да, я знаю, — выдохнул Гарри. Они снова замолчали. Поттер набирался смелости… — Малфой, я помню, как мне отчаянно хотелось прикоснуться к тебе, — признался он вдруг. — Не потому, что я был обязан любовным наваждением, а просто… хотелось, понимаешь? Хотелось обнять тебя и, кажется, даже спрятать и никому не показывать. Странное чувство… Да и в коридоре… Наверное, извини за то, что попытался поцеловать тебя. Ты правильно сделал, что не дал этому случиться. Последняя фраза, сказанная Гарри с легкой грустью и облегчением, подействовала на Драко как пощечина. Он замер. Его пальцы перестали терзать ткань. Время словно остановилось. Он медленно, почти через силу, поднял глаза на Поттера. «Правильно сделал, что не дал этому случиться»? Каждое слово этого предложения эхом отдавалось в голове Драко, причиняя почти физическую боль. — Ну, да… — выдавил из себя Драко, и его голос прозвучал безжизненно. — Это было бы ужасно. Случись это… — Ты правда так считаешь? — Гарри подался еще ближе, так что их колени соприкоснулись. — Малфой, я хочу сказать… испытывать эти чувства к тебе не было противно. Или ужасно. Неловко — да. Но… Малфой, что это все-таки было за зелье? Почему оно так сработало? Драко смотрел на него в полном шоке. «Не противно». Эти слова крутились в его сознании. Поттеру не было противно его касаться. Поттеру не было противно его обнимать. Поттеру не противно его… любить? Он вдруг почувствовал прилив странной, отчаянной смелости. Терять уже было нечего. — Это не зелье. Это «Любовный порошок», который просто усиливает чувства, Поттер, — Драко выпрямился, и его голос задрожал от напряжения. — Он не создает любовь из пустоты. Это не Амортенция. Он берет то, что уже есть, и выкручивает на максимум. Ты бы не лип ко мне со словами о любви… если бы не имел этих чувств изначально. Драко тяжело дышал, глядя в расширившиеся глаза Гарри. — Ты понял? — прошептал он. — Порошок просто усилил твои чувства. Так что не смей говорить, что «хорошо, что этого не случилось». Потому что я… я вчера чуть не поверил, что это правда. Гарри чувствовал, как земля уходит из-под ног. Одно дело — списать все на приворотное зелье, на внешнюю силу, которая заставила его мозг выкидывать это. Совсем другое — осознать, что порошок был лишь голосом, который вслух прокричал его самые сокровенные мысли. Гарри громко, рвано выдохнул, запуская пальцы в и без того лохматые волосы. — Извини за это… — выдавил он, глядя на свои колени. — За что ты извиняешься? — Драко нахмурился, его голос все еще подрагивал. — Это ведь не по твоей воле случилось. Тебя опоили, Поттер. — Нет, — Гарри поднял на него взгляд, прямой и обезоруживающий. — Я извиняюсь за то, как неловко было тебе… слушать все это. Признания от человека, который еще пять минут назад был для тебя врагом и просто «хорошим приятелем». Я представляю, какой это был сюрприз. Драко промолчал. — Малфой, — Гарри помедлил, пробуя новое слово на вкус, — я могу теперь называть нас друзьями? По-настоящему? Драко едва заметно, почти неощутимо кивнул. — Тогда как другу… — Гарри замялся, подбирая слова. — Признаюсь: я сам от себя не ожидал этих чувств. Наверное, это… это и можно назвать влюбленностью. Но я пока не уверен. Все слишком запутано. Ты можешь… можешь пообещать мне, что это тебя не оттолкнет? Что мы не вернемся к тому, с чего начали? В комнате повисла тишина, а затем Драко вдруг рассмеялся. Это не был его привычный злой смех. Он смеялся тихо, искренне и удивительно долго, прикрыв глаза ладонью. Гарри замер, не понимая реакции. Драко сам проживал это осознание — томящее чувство симпатии к Поттеру — в одиночку. Все годы их вражды, все эти стычки в коридорах были лишь неумелой попыткой скрыть истинное желание быть замеченным. Драко узнал о своей влюбленности, но решил прятать ее за семью замками. А Поттер… Поттер просто взял и сказал это вслух. — Ты такой идиот, — отсмеявшись, выдохнул Драко, вытирая выступившую слезинку. Он посмотрел на Гарри — тепло и открыто. — Обещаю, Поттер. Это меня не оттолкнет.

-2-

Стрелка часов перевалила за два часа дня, когда они наконец покинули Большой зал после обеда. Проснулись они поздно, а значит снова пропустили завтрак. Потом долго возились с подарками (Драко все же заставил Гарри примерить пижаму, проверяя на длину новых штанов) и Малфой еще долго расписывал свое новое перо. Сейчас они шли по коридору, ведущему к выходу во внутренний двор, чтобы прогуляться на свежем воздухе. Золотая нить послушно следовала за их движениями. — Гарри! — громоподобный голос заставил их обоих вздрогнуть и обернуться. Гарри заметил окликнувшего и мгновенно просиял. Навстречу им, едва не задевая головой люстры, шагал Хагрид. Его огромная шуба была припорошена свежим снегом. — Хагрид! — Гарри бросился вперед и утонул в медвежьих объятиях. Драко остался стоять чуть в стороне. Он по привычке выпрямил спину и сложил руки на груди. — Ох, Гарри, как я рад тебя видеть! — С Рождеством тебя, Хагрид. Ты где все это время был? — Только-только вернулся от Дамблдора, выполнял его поручение на севере, — Хагрид басовито хохотнул, похлопав Гарри по спине так, что у того едва не вылетели очки. Его взгляд переместился на Малфоя, и великан на секунду замялся, почесав затылок. — О, и ты здесь, Малфой. Слышал я от профессора Макгонагалл про вашу… э-э… связующую беду. Хагрид заговорщицки наклонился к Гарри и прошептал, хотя его шепот был слышен, пожалуй, даже в подземельях: — Слушай, Гарри, я тут привез кое-кого… из самой Норвегии. Пойдем ко мне, покажу? Тебе точно надо это увидеть. — Хагрид, — Гарри подозрительно прищурился, — только честно: у этой штуки опять десять ног, щупальца, и она плюется кислотой? — Обижаешь! — великан всплеснул руками. — На этот раз тебе правда понравится. Чистое очарование, клянусь своей бородой! Гарри обернулся к Драко. Тот стоял, приподняв одну бровь. — Малфой, хочешь посмотреть? — Гарри улыбнулся ему так открыто и тепло, что у Драко где-то под ребрами снова екнуло сердце. — Ну, а что делать? Я же привязан к тебе. Если хочешь — пошли, — буркнул Драко. И они вышли на заснеженный двор вслед за великаном. Снег приятно хрустел под ногами, а Драко снова ежился от ветра. Когда они вошли в хижину, внутри было жарко — в камине весело трещали дрова, а на своем положенном месте на овчине спал Клык. — Садитесь, садитесь, — суетился Хагрид, усаживая их. — Сейчас… одну минуту… Он полез под стол и извлек оттуда большую плетеную корзину, накрытую какой-то тряпкой. Драко непроизвольно подался назад, затаив дыхание. Гарри тоже замер. Хагрид с кряхтением поставил ее прямо на стол перед парнями. — Вы посидите тихонько, — он заговорщицки подмигнул, направляясь к входной двери. — Я сейчас принесу для нее особое лакомство. Гарри и Драко остались один на один с загадочным грузом. Корзина стояла неподвижно, но тишина длилась недолго. Вдруг она резко дернулась, издав странный писк, и Драко рефлекторно вцепился в рукав куртки Гарри. Он спрятался за его плечо, выставив его вперед как живой щит. — Поттер, — прошипел Драко прямо в ухо Гарри, — давай ты первый. Тебя, если что, не так жалко. — Очень благородно с твоей стороны, Малфой! — шепотом огрызнулся Гарри. — А если это нечто откусит мне нос? — У тебя и так очки на пол-лица, никто не заметит изменений в твоей внешности, — Драко чуть сильнее сжал его локоть, не сводя глаз с шевелящейся кучки под тканью. — Я не прошу тебя лезть туда лицом, придурок! Просто… просто приподними край этой тряпки. Одним пальцем. Гарри осторожно протянул руку. Он уже почти зацепился за край, как вдруг входная дверь хижины с грохотом распахнулась от порыва ветра. Парни подпрыгнули на месте синхронно. Драко от испуга еще сильнее вцепился в рукав Гарри, практически прижавшись к его спине. — Гарри! Просил же не трогать! — крикнул великан, стряхивая снег с бороды. — Он же быстрый, вмиг убежит! Хагрид подошел к столу, тяжело дыша, и с глухим стуком положил рядом с корзиной охапку ярко-оранжевой моркови. — Морковь? — Гарри удивленно выгнул брови, переводя взгляд с овощей на таинственную корзину. — Хагрид, ты привез из Норвегии существо, которое питается корнеплодами? — Ну да, смотрите сами, — Хагрид добродушно усмехнулся и, отодвинув парней чуть в сторону и медленно откинул край тряпки. Малфой осторожно выглянул из-за плеча Поттера. Внутри, на подстилке из сухого сена, сидел… обычный белый кролик. Снежно-белый, пушистый, с розовым подергивающимся носом и длинными ушами, одно из которых забавно подгибалось. Драко медленно моргнул, переводя взгляд с кролика на Хагрида, а потом на Гарри. — Это?.. — подал голос Малфой, его пальцы на рукаве Поттера наконец чуть расслабились. — Это просто кролик? — Да! — радостно провозгласил Хагрид, сияя от гордости. — Посмотрите, какой славный! Гарри нахмурился, чувствуя себя немного обманутым после всего того напряжения, которое они пережили. — Хагрид, погоди, — осторожно начал он. — У него что… ядовитые зубы? Или, может, у него лапка проклятая? Он плюется огнем, когда злится? У него есть крылья летучей мыши под этим мехом? — Да нет же! — Хагрид всплеснул руками. — Обычный кролик. Просто… — великан вдруг смутился и понизил голос до своего «секретного» баса. — Просто Дамблдор разрешил мне привезти одно животное, которое не летает и не кусается. Драко, окончательно отпустив куртку Гарри, осторожно протянул руку и коснулся кончиками пальцев мягкого белого уха. Кролик не шелохнулся, лишь забавно дернул носом. — Он… очень мягкий, — прошептал Драко, и на его лице впервые за весь день появилась абсолютно искренняя, почти детская улыбка. — Ну что, раз он вам приглянулся, может, угостите его? Он с утра ничего не ел. Драко, вопреки своей обычной манере дожидаться, пока его трижды попросят, вдруг первым вызвался: — Можно я? — он перевел взгляд на Гарри, словно ища одобрения, и, получив в ответ подбадривающую улыбку, дождался, когда Хагрид нарубит морковь на мелкие кусочки, и осторожно взял самый большой. Гарри отошел на полшага, облокотившись о край стола, и замер, завороженный этой картиной. Он никогда не видел Малфоя таким. Драко опустился на стул, придвинув корзинку ближе, и его глаза буквально сияли в теплом свете ламп. — Ну же, иди сюда, маленький… — голос Драко стал непривычно мягким, певучим. Он протянул кусочек моркови, и когда кролик, смешно дергая розовым носом, принялся грызть угощение, Драко тихо, восторженно засмеялся. — Смотри, Поттер, он крошечный такой, а ты боялся… Он осторожно почесал кролика за длинным ухом, что-то нашептывая зверьку на ушко. Это было так искренне и мило, что Гарри перестал дышать. Он смотрел на пальцы Драко в мягкой шерстке, на то, как расслабились его плечи, и понимал, что этот Малфой нравится ему до щемящей боли в груди. Драко, светясь от простого человеческого счастья, резко обернулся к Гарри, чтобы подколоть его еще раз: — Поттер, ты только взгляни на его нос, он же… Слова застряли у него в горле. Драко наткнулся на взгляд Гарри — нежный, бесконечно внимательный и полный такого тепла, что оно ощущалось почти физически. Поттер не смотрел на кролика. Он все это время смотрел только на Драко. Бледные щеки Малфоя вмиг залила густая краска. Он замер, все еще прижимая ладонь к теплому боку зверька. Гарри, не разрывая этого магического зрительного контакта, тихо приблизился. Наклонившись к самому уху Малфоя, Гарри произнес томным, чуть хрипловатым шепотом: — Ты очень милый рядом с животными… — он сделал короткую паузу, глядя, как дрожат ресницы Драко. — Улыбайся так чаще. Тебе это идет гораздо больше, чем твои обычные гримасы. Драко хотел было съязвить, возвращая свою привычную защиту, но вместо этого лишь судорожно выдохнул и отвернулся, пряча смущенный взгляд. — Поттер? — Что? — Заткнись…

-3-

Время в хижине Хагрида пролетело незаметно, словно само пространство вокруг домика лесничего было заколдовано. После кролика Хагрид, воодушевленный их вниманием к своим зверям, повел их к загону, где отдыхал Клювокрыл. Драко, который до этого никогда не видел такого животного, замер, завороженно глядя на величественное существо, чьи перья отливали сталью. Гарри наблюдал, как Малфой, сдерживая дыхание, отвесил низкий, идеальный поклон, и как Клювокрыл ответил ему тем же. — Он великолепен, — прошептал Драко, осторожно касаясь мощного клюва. — Посмотри, Поттер, как он держит голову. Настоящий аристократ среди зверей. Гарри стоял чуть позади, и его взгляд снова был прикован не к гиппогрифу. Он смотрел на профиль Драко, на то, как зимний ветер трепал его светлые волосы, и на искреннее восхищение в его глазах. В груди у Гарри в этот момент что-то странно заворочалось. Это было похоже на стайку испуганных бабочек, которые вдруг решили устроить танцы прямо у него в животе, или на теплое облако, заполнившее легкие. Гарри в моменте задумался, не путает ли он этот приятный ворох бабочек с несварением. А потом снова почувствовал, как сердце предательски екает каждый раз, когда Драко смеялся. Гарри пытался поймать в себе отголоски того вчерашнего наваждения и с удивлением понимал: порошка в крови больше нет, а желание подойти и просто взять Малфоя за руку стало только сильнее. Они возвращались в замок уже в сумерках, разрумянившиеся от мороза и неожиданно спокойные. Но стоило им оказаться внутри, как из тени одной из ниш, словно сама материализовавшаяся тьма, вышел профессор Снейп. — Мистер Поттер, мистер Малфой, — его голос прорезал тишину коридора, как лезвие. — Я вижу, вы решили, что праздничная эйфория освобождает вас от всякого подобия дисциплины. Где вы пропадали все это время? — Мы были у Хагрида, сэр, — ответил Гарри. Снейп медленно перевел взгляд на их запястья, где золотая нить все еще слабо мерцала, связывая их руки. — Рад видеть, что вы не поубивали друг друга за эти несколько дней, — процедил он, а затем его тон стал еще холоднее. — Однако спешу Вам напомнить: Рождество подошло к концу. Завтра к одиннадцати часам жду Вас в моем кабинете. Снейп развернулся и стремительно скрылся за поворотом, оставив их. Гарри тяжело вздохнул, прислонившись плечом к холодной каменной стене, и устало прикрыл глаза. Рождественское тепло, которое он так бережно хранил внутри после хижины Хагрида, стремительно испарялось. — Снова что-то варить… — негромко произнес он, качая головой. — Опять эти котлы, черпаки… И Снейп, который будет дышать мне в затылок, выискивая малейшую ошибку. Честное слово, Малфой, я иногда думаю, что он получает физическое удовольствие от моих мучений. Драко, который до этого стоял неподвижно, глядя в пустоту, вдруг мягко усмехнулся. Он подошел ближе и коротко, ободряюще похлопал его по плечу. — Брось, Поттер. Рано или поздно даже Снейпу это надоест. Гарри поднял глаза и посмотрел на Драко. — Надеюсь, это будет завтра… — тихо отозвался Гарри, криво усмехнувшись. — Хочется остаток каникул провести не в его компании. И они двинулись в сторону Выручай-комнаты. Ночь тянулась бесконечно долго. Гарри ворочался, сминая под собой одеяло и то и дело поглядывая на спящего Драко. В голове роились вопросы, на которые не было ответов. Та нежность, которую Малфой проявил у Хагрида, этот тихий шепот, обращенный к кролику, счастье в его глазах… Гарри чувствовал, как внутри него что-то меняется, как эта новая, хрупкая привязанность пускает корни. — «Что это за чувство? — думал он, кусая губы. — Почему мне так важно, чтобы он улыбался?» — Поттер! Резкий хлопок свитком по макушке заставил Гарри подскочить на месте. Сон мгновенно улетучился. Над ним возвышался Снейп, и его лицо выражало крайнюю степень недовольства. — Смотрю, кто-то не выспался, — процедил профессор, оглядывая помятый вид Гарри. — Рождественские каникулы, очевидно, окончательно лишили Вас остатков дисциплины. — Извините, сэр… — пробормотал Гарри, потирая голову и пытаясь сфокусировать взгляд на котле перед собой. Драко за соседним столом тихо посмеивался, снова раскладывая перед собой учебники. — Повторяюсь для тех, кто пребывает в астрале, — Снейп небрежно бросил перед ним этот же свиток пергамента. — Вот список зелий. Приготовьте любое на Ваш выбор. Считайте, мистер Поттер, что это Ваш последний шанс. Если к вечеру в котле не будет достойного результата, я продлю срок Вашей пересдачи моего предмета до конца каникул. А теперь — за работу. Черная мантия взметнулась, и Снейп стремительно вышел из кабинета, оставив их. Драко покосился на Гарри. — О чем я и говорил тебе: Снейп не сможет тебя терпеть вечность, — в его голосе послышались нотки иронии. — Помощь нужна? Помни, от этого зависит твоя свобода. — Нет, я справлюсь, — сказал Гарри, притягивая к себе список. Он пробежался глазами по названиям: «Зелье забытья», «Напиток живой смерти», снова этот «Укрепляющий раствор»… Глаза скользили ниже, пока не замерли на одной строчке. Гарри почувствовал, как сердце согласно екнуло. Гарри действовал быстро, четко и уверенно. Возможно, дело было в Драко, а возможно — в желании доказать Снейпу, что он способен на нечто большее. Он начал внимательно собирать ингредиенты: выставил на стол пузатый флакон с яйцами Эшвидера, срезанные шипы роз, рафинированное масло перечной мяты, толченный лунный камень и перламутр. Разложив все в строгом порядке, он приступил к работе. Зажег огонь под котлом, дождался нужной температуры и начал вводить ингредиенты по очереди. Сначала яйца — по одному, затем он осторожно всыпал толченные шипы и жемчужную крошку от лунного камня, которая тут же растворилась, окрашивая жидкость в молочно-белый цвет. Когда пришло время самого важного этапа, Гарри взял ложку. Он аккуратно помешивал зелье, следя за тем, чтобы делать ровно три оборота по часовой стрелке и один — против, как того требовала сложная рецептура. Над котлом начал подниматься тот самый характерный перламутровый пар, закручивающийся в изящные спирали. Поттер отложил ложку и наклонился над котлом, вдыхая аромат — пахло яблоками, порошком и ароматизированными свечами из спальни Малфоя. — Это оно, — прошептал Гарри, улыбаясь своему результату. Запах становился гуще, обретая те самые нотки, которые заставляли сердце Гарри биться чаще, и расплывался по кабинету. Внезапно Драко выпрямился, отложил перо и громко фыркнул, сморщив нос. — Поттер, ты для кого это сейчас так надушился? — его голос прозвучал очень раздражительно. — Что? — Гарри притворился, что не понял его вопроса, хотя сердце в груди пустилось вскачь. — Духи твои, говорю, — Драко повел плечами, не глядя на него. — На свидание торопишься сразу после отработки? Гарри почувствовал, как по лицу расползается широкая, торжествующая улыбка. Он медленно поднялся со своего места и пересел за стол к Драко, располагаясь прямо рядом с ним. Подперев голову рукой, он развернулся к Малфою лицом, продолжая загадочно улыбаться. Драко нахмурился, подозрительно косясь на него: — Чего тебе? Помогать не собираюсь, Поттер. То предложение было одноразовым. Нужно было соглашаться сразу. — Что, Малфой, — Гарри проигнорировал колкость, — так сильно пахнет? — Я бы сказал — воняет, — буркнул Драко, пытаясь вернуться к своим записям, но рука с пером застыла в воздухе. — Серьезно? — Гарри подался чуть ближе, сокращая дистанцию. — Да что тебе?! — Драко наконец не выдержал, оторвался от письма и в упор посмотрел на Гарри. В его глазах открыто читалось раздражение. — Прям моими духами пахнет? — уточнил Гарри. — Поттер, ты чего докопался до меня? — Драко всплеснул руками. — Да, пахнет именно твоим одеколоном, которым ты пользовался на празднике. Доволен? Гарри замолчал на секунду, наслаждаясь ответом, а затем произнес тихим, совершенно спокойным голосом: — Малфой… я вообще-то варил Амортенцию. Пальцы Драко, сжимавшие перо, побелели. Он замер, осознание смысла этих слов медленно, словно густой сироп, просачивалось в его сознание. Если это была Амортенция, значит, «запах духов Поттера» был не духами вовсе. Это было то, что сам Драко подсознательно желал больше всего на свете. — Ты… что? — выдохнул Драко, и его слегка раздраженное лицо исказилось в гримасе ужаса. Гарри медленно выпрямился, перестав подпирать голову рукой. Его взгляд стал серьезным, пронзительным. Он смотрел на Драко так, словно пытался заглянуть в саму суть его души, миновав все выстроенные барьеры. — Малфой, — тихо сказал он, и это прозвучало почти как просьба. — Мы вчера обсудили мои чувства… и то, что со мной сделал порошок. А твои? Драко резко дернулся, словно его ударили током. Он потянулся к пергаменту, судорожно пытаясь изобразить бурную деятельность, хотя перо в его пальцах ходило ходуном. — Их нет, Поттер, — отрезал он, не поднимая глаз. Голос его прозвучал неестественно высоко и ломко. — Твои теории так же нелепы, как и твои способности в зельеварении. Я уверен, ты что-то не то подмешал туда. — Да ладно тебе… — Гарри чуть подался вперед, не давая ему спрятаться. — Хочешь сказать, зелье врет? Амортенция — самое точное зелье в мире, Драко. И самое опасное. Или ты правда хочешь убедить меня, что запах моего одеколона — это лишь досадное совпадение с чем-то, что тебе просто «кажется» приятным? Драко наконец отложил перо и поднял голову. — Так ты что?.. — прошептал он, и его губы дрогнули. — Ты специально сварил его? Из всего списка ты выбрал Амортенцию только для того, чтобы устроить мне этот допрос? Гарри на мгновение отвел взгляд, признавая свою вину, но тут же снова посмотрел на Малфоя. — Вообще-то, я хотел проверить ее на себе, — честно признался он. — Хотел убедиться, что вчерашнее не было случайностью. Что когда я закрою глаза рядом с котлом, я почувствую именно тебя. Твой парфюм, запах этих чертовых книг, от которых ты не отлипаешь… Но получилось, что проверил и на тебе. Драко сглотнул, чувствуя, как в горле встал ком. Скрывать правду дальше было бессмысленно — запах из котла заполнял все помещение, крича о том, что Драко Малфой привязан к Гарри Поттеру гораздо сильнее, чем любая золотая нить. — И что теперь? — Драко горько усмехнулся, откидываясь на спинку стула. — Будешь праздновать победу, Поттер? Великий ловец Хогвартса приручил своего главного врага? Это ведь так лестно для твоего самолюбия — знать, что я… что я чувствую то же самое. — Нет, Драко, — Гарри протянул руку через стол, едва касаясь кончиками пальцев ладони Малфоя. — Я не праздную. Я просто хочу, чтобы ты перестал врать. Хотя бы мне. Хотя бы сейчас. Малфой посмотрел на их руки, затем на перламутровый пар над котлом. — Это невыносимо, — выдохнул Драко, закрывая глаза. — Пахнет… тобой. Отвратительно сильно пахнет тобой, Поттер. Доволен? — Более чем, — прошептал Гарри, чувствуя, как на душе наконец-то становится спокойно. Гарри не сводил с него глаз. В полумраке подземелий, пропитанном сладковатым, дурманящим паром Амортенции, все казалось гипертрофированным: и стук собственного сердца, и быстрое, нервное дыхание Драко. — Значит, это взаимно? — тихо, почти невесомо спросил Гарри. — Что «это»? — голос Драко дрогнул. Он начал заметно нервничать и лишь сильнее к себе прижимал сложенные руки на груди. — Ты бросаешься словами, Поттер, смысл которых сам едва понимаешь. — Ну… все это, — Гарри махнул рукой, указывая пространство между ними. — Не думаешь, что наши чувства взаимны? — Ничего нет, Поттер! — Драко вдруг вскинулся, в его глазах вспыхнул колючий, оборонительный огонь. — О какой взаимности ты говоришь, если ты даже просто вслух нормально произнести ничего не можешь? Прячешься за намеками и дурацкими зельями! Гарри замер, глядя на него в упор. — А ты… ты хочешь услышать это? — выдохнул Гарри. Они смотрели друг на друга мучительно долго. Секунды растягивались в вечность. Драко видел в глазах Гарри ту самую пугающую решимость, которая обычно вела его в бой, но сейчас она была направлена на него. Малфой первым не выдержал этого давления. Он резко поджал губы, его подбородок дрогнул, и он отвернулся. — Нет, не хочу, — бросил он, но голос его звучал неубедительно и почти жалко. — А если я все равно скажу это? — Гарри не отступал. Он сел еще ближе, так что их колени почти соприкоснулись. — В таком случае, ты дашь мне свой ответ, Драко? И снова навалилось молчание. В голове Малфоя яростно шевелились шестеренки, перемалывая страх, гордость и внезапную надежду. Что сказать? Сказать «да» — и все изменится навсегда. Их мир перевернется, вражда рассыплется, и придется строить что-то совершенно новое, пугающее и хрупкое. Сказать «нет» — и убить этот единственный шанс, трусливо сбежать обратно в холодную безопасность одиночества. Драко медленно повернул голову обратно к Гарри. Его губы разомкнулись, он уже готов был произнести то самое слово, которое решило бы их судьбу… Но тяжелая дверь кабинета захлопнулась с резким звуком, впуская в свою обитель Северуса. — Время вышло, — ледяным тоном произнес он, не глядя на их лица, а сразу направляясь к котлу. — Надеюсь, Вы потратили эти часы на работу, а не на пустые разговоры. Драко мгновенно захлопнул рот, его лицо в секунду превратилось в одну нечитаемую эмоцию. Гарри отпрянул назад, чувствуя, как внутри все оборвалось. Момент был упущен. Снейп остановился у котла и принюхался. Его брови едва заметно поползли вверх, когда он распознал аромат. Он медленно перевел взгляд сначала на Поттера, потом на Малфоя, который внезапно очень заинтересованно начал изучать грязное пятно на столе. — Амортенция? — Снейп прищурился, и в его голосе проскользнула опасная нотка. — Довольно… странный выбор, мистер Поттер. Он посмотрел на Гарри в упор. — И как успехи? Вы получили то, что искали благодаря зелью? Гарри сглотнул, чувствуя на себе не только взгляд профессора, но и застывшее, напряженное ожидание Драко. — Кажется, да, сэр, — ответил он, и его голос, вопреки всему, прозвучал твердо. — Я получил все ответы. — Удивительно, мистер Поттер, — процедил он. — Но зелье я принимаю. Считайте, что Вы официально сдали мой предмет. Гарри ожидал, что в этот момент почувствует дикий восторг, захочет закричать от радости, но внутри была лишь тяжесть. Он медленно перевел взгляд на Драко. Тот сидел неподвижно, глядя в одну точку. — И все, сэр? — голос Гарри прозвучал глухо. — Больше приходить не нужно? Никаких отработок? — Избавьте меня поскорее от Вашего присутствия, — Снейп взмахнул палочкой, гася огонь под котлом. — У меня нет ни малейшего желания лицезреть Вас до начала следующего семестра. Гарри облегченно вздохнул, радуясь хотя бы за одну победу, и поднялся со своего места. Он начал собирать за собой открытые флаконы с ингредиентами, расставляя и возвращая их на места. Снейп стоял у своего стола, молча наблюдая. В кабинете висела странная, густая тишина. Обычно, он слушал в пол уха тихие разговоры между этими двумя, иногда легкие и не обязывающие споры, которые заканчивались смехом. И все время золотая лента между ними покорно лежала на полу. Ни вспышек, ни искр, ни гневного натяжения. Профессор вдруг резко встал и снова подошел к их столу. — Вы, надеюсь, усвоили урок? — его глаза впились в Гарри. — Да, сэр, — он в этот момент яростно оттирал пятно со стола, не поднимая головы. — Я буду стараться на Вашем предмете еще лучше, чтобы не остаться на второй год и не «радовать» Вас своим присутствием чаще необходимого. Снейп недобро прищурился. Его ладонь явно зачесалась отвесить Поттеру очередной подзатыльник за дерзость, но под рукой не оказалось ничего. — Смешно, Поттер. Очень смешно. Но я говорю о Вашей «примирительной ленте»… Драко вдруг вскинул голову, его взгляд метнулся к Гарри. — Могу снять ее с вас обоих прямо сейчас… Если вы, разумеется, готовы, — Снейп выжидательно замер. Внутри у Гарри все похолодело. Он не хотел. Сама мысль о том, что магия больше не будет удерживать их рядом, казалась невыносимой. Это означало снова спать в разных спальнях. Не слышать дыхания друг друга по ночам. Не иметь легального повода быть так близко. — Не слышу ответа? — Снейп изогнул бровь. Драко вдруг встал первым. Его лицо было бледным, но движения оставались четкими. Он подошел к профессору и решительно протянул правую руку. — Снимайте, профессор, — голос Драко был ровным. — Мы усвоили урок. Конфликт исчерпан. Гарри открыл рот, чтобы возразить, чтобы сказать «нет, подождите, я этого не хочу», но осекся. Как бы это выглядело? Он умоляет оставить его привязанным? Он почувствовал себя загнанным в ловушку собственной гордости. Гарри встал рядом с Драко и, словно рука весила тонну, нехотя протянул ее. Снейп пробормотал контрзаклинание. Золотое сияние вспыхнуло в последний раз, ослепив их, и тут же рассыпалось искрами. Нить исчезла. Оба ощутили резкий холод на запястьях. Будто кожу обдало ледяным ветром. Драко тут же начал тереть руку, словно нить оставила на ней физический след, который он отчаянно хотел стереть. Он не сказал ни слова. Лишь быстро, судорожно начал скидывать свои принадлежности в сумку. Закинув ее на плечо, Малфой стремительно, почти бегом, направился к выходу, даже не обернувшись. Гарри замер на секунду, глядя на пустую дверь, а затем его сорвало с места. Он бросил тряпку прямо на стол и подорвался следом. — Поттер?! — грозный окрик Снейпа заставил его затормозить у самого порога. — Куда Вы собрались? Уборка не закончена! — Профессор… — Гарри взволнованно обернулся, его глаза лихорадочно блестели. — Дайте мне минуту. Пожалуйста! И, не дожидаясь ответа, он выскочил в темный коридор, надеясь, что Драко еще не успел убежать далеко. Запах Амортенции все еще жег его легкие, требуя, чтобы он не отпускал то, что пахнет его счастьем. Гарри вылетел, едва не поскользнувшись на влажных каменных плитах. — Малфой! — выкрикнул Гарри, срываясь на бег. — Малфой, остановись же ты! Драко замер не сразу. Он сделал еще несколько рваных шагов, прежде чем его плечи судорожно поднялись и опустились. Он остановился, но не обернулся, замерев посреди коридора, словно статуя. Было видно, как тяжело он дышит, как судорожно сжимает ремешок сумки на плече, будто ища в нем опору. Гарри нагнал его, тяжело дыша, и зашел вперед, преграждая путь. Драко стоял, опустив голову, и прятал взгляд. — Почему ты убежал? — задыхаясь, спросил Гарри. — Насколько я помню, мы не договорили. Драко молчал, и эта тишина была тяжелее любого проклятия. Он выглядел так, будто единственным способом сохранить остатки своего «я» для него сейчас был побег. — А что ты хочешь услышать, Поттер? — наконец глухо отозвался он, не поднимая глаз. — Чтобы я признал, что наши чувства взаимны? Что ты мне тоже нравишься? Поверь, я не могу вот так просто взять и выдать тебе готовый ответ. Это не контрольная по зельям. — Тогда хотя бы не убегай, — Гарри сделал шаг навстречу, сокращая дистанцию до минимума. — Драко, послушай… ты мне, кажется, нравишься. Драко вскинул голову. В его глазах вспыхнул знакомый неодобрительный прищур — колючий, защитный, полный недоверия. Этот взгляд заставил Гарри тут же исправиться. — Точнее, не кажется, а точно. Ты мне нравишься. И я тоже не знаю, что с этим делать, — Гарри заговорил быстрее, стараясь донести до него каждую свою мысль. — Я не клянусь тебе сейчас в великой любви до гроба или влюбленности до потери сознания. Я просто говорю о том, что есть сейчас. И то, как ты сейчас стоишь здесь и не можешь дать мне ответ… я догадываюсь, что это взаимно. Драко хотел что-то возразить, его губы разомкнулись, но Гарри не дал ему вставить ни слова. Он вдруг осмелел и накрыл своей ладонью свободную руку Малфоя. Пальцы Драко были ледяными, и он вздрогнул от прикосновения, но не отпрянул. — Мы не поймем, что делать дальше, если ты просто уйдешь, — твердо закончил Гарри, чуть сильнее сжимая его пальцы. — Я не позволю тебе этого сделать. Я не хочу, чтобы между нами снова выросла стена. Драко смотрел на их сцепленные руки, и его грудь тяжело вздымалась. Холод на запястье, оставшийся после исчезновения магии, начал медленно отступать под теплом ладони Гарри. Он замер, не отпуская холодную ладонь Драко. Он ждал чего угодно: сарказма, ответного признания или даже проклятия, но Малфой лишь пристально смотрел на их сцепленные пальцы. — Тебе нужен мой ответ, Поттер? — тихо, почти бесцветно спросил он. Гарри сглотнул, чувствуя, как пульс частит в самом горле. — Ну… было бы неплохо услышать хоть что-нибудь, ты так не думаешь? Я только что сварил Амортенцию, Драко. Глупо делать вид, что мы просто обсуждали погоду. Драко на мгновение зажмурился, словно собираясь с духом. Он медленно обвел взглядом пустой коридор, их руки, а затем поднял глаза на Гарри. — Желание, — коротко бросил он. — Что? — Гарри моргнул, не понимая, к чему он клонит. — Мое законное желание, Поттер, — Драко едва заметно усмехнулся. — Ты проиграл мне его тогда. Помнишь? Внутри у Гарри все оборвалось. Холодная волна страха окатила его с головы до ног. Он вдруг отчетливо представил, как сейчас Малфой, пользуясь этим дурацким долгом, потребует оставить его в покое. Скажет: «Мое желание — чтобы ты больше не подходил ко мне». Или: «Забудь все, что было в этой комнате, и никогда не смотри в мою сторону». Сердце Гарри болезненно сжалось, он уже готов был услышать окончательный и бесповоротный разрыв. Но Драко сделал глубокий вдох и прошептал: — Поттер… просто дай мне время. — На что? — выдохнул Гарри, не в силах скрыть облегчения. Драко аккуратно высвободил свою руку из хватки Гарри. Он сделал шаг назад, восстанавливая дистанцию. Он посмотрел ему прямо в глаза. — Увидимся за ужином, Гарри, — негромко сказал Малфой. Он поправил лямку сумки на плече и, не дожидаясь ответа, аккуратно обошел Поттера, уходя прочь. Гарри остался стоять посреди серого коридора, глядя ему вслед. Его левая рука, та самая, что была привязана к Драко не один день, непроизвольно сжалась в кулак. Пустота. Непривычная, звенящая пустота в том месте, где еще пять минут назад он чувствовал натяжение золотой нити. Ему до безумия хотелось рвануть рукой и притянуть Малфоя обратно этой невидимой лентой и заставить выложить все прямо здесь и сейчас. Он злился на себя за то, что специально проиграл ему то желание, и оно обернулось против него. Злился, что они не обсудили все до конца, пока у Драко не было пути к отступлению. Но Гарри заставил себя медленно выдохнуть. Драко попросил время. Это не было отказом. Это не было холодным «нет». Гарри кивнул своим мыслям и медленно побрел назад, к кабинету Снейпа. Они встретятся за ужином. А Гарри будет ждать ответа, который теперь, после Амортенции, был лишь вопросом времени.