Искусство мести

Лана стояла у мольберта в своей залитой закатным солнцем квартире-студии, нанося последние штрихи на лепесток увядающей гортензии. Мазок вышел неровным, когда телефон завибрировал на деревянном столике, пахнущем льняным маслом и пигментами. Она вытерла руки о слегка влажную тряпку и взяла аппарат. Экран светился незнакомым номером. «Я взял на себя смелость найти Ваш контакт, нарушив протоколы, но Вы ведь и сами знаете: детали — моя слабость, а Вы — самая интригующая из них. Мой интерес к Вам стал слишком осязаемым, чтобы его игнорировать. Прошу Вас о встрече в стенах «Галереи Хансон» через час. Позвольте мне окружить Вас искусством и хорошим вином. Обещаю, наш диалог будет стоить каждой минуты этого вечера. Ким Тэхён» Лана перечитала сообщение дважды. Её мягкие губы тронула едва заметная, почти нечитаемая улыбка, которая так очаровала Тэхёна в больнице. Но в глубине её серо-голубых глаз, прозрачных, как лед под утренним солнцем, зажегся совсем другой огонек — профессиональный азарт, который учуял запах знакомой наживки. — «Протоколы», «детали»… — тихо произнесла она, пробуя слова на вкус. — Ким Тэхён, Вы даже не представляете, насколько быстро Ваша «слабость» может стать Вашим приговором. Девушка не стала исправлять неровный мазок на картине. В искусстве, как и в жизни, несовершенство часто несло в себе больше истины, чем безупречная ложь.

***

Галерея «Хансон» располагалась в старом здании из серого камня, спрятанном в лабиринте узких, мощеных переулков района Самчхон-дон, где запах галерейного лака смешивался с ароматом традиционного чая и вековой пыли. Это было место для избранных, где тишина ценилась дороже золота, а свет был выставлен так, чтобы подчеркивать достоинства полотен, оставляя зрителей в благородной тени. Тэхён ждал её у входа. Он стоял, прислонившись к старинной колонне, в длинном черном пальто, которое делало его силуэт острым и графичным на фоне угасающего неба. В руках он держал небольшой букет — не лилии. Ох нет, это было бы слишком очевидно. В его руках были темные, почти черные каллы, завернутые в грубую крафтовую бумагу. Когда мисс Лана вышла из такси, Тэхён невольно замер. На ней было простое, но безупречно скроенное платье-комбинация из тяжелого черного шелка, поверх которого она набросила тот самый песочный кашемировый кардиган. На шее тонкой змейкой поблескивала золотая цепочка с небольшим кулоном, а на запястье — старинные часы. Ничего лишнего. Ничего, что кричало бы о богатстве, но всё говорило о безупречном вкусе, отточенном до звона. Девушка подошла к нему, и аромат дорогих лилий смешанный с пудровой сладостью, снова ударил ему в нос, попутно растворяясь в прохладном вечернем воздухе. — Добрый вечер, детектив Ким, — произнесла она своим низким, мелодичным голосом, который в тишине переулка прозвучал как шепот. — Признаться, Ваша дерзость меня заинтриговала. Нечасто полиция Сеула приглашает учителей этики на свидание в галерею. — Добрый вечер, Мисс Ким, — Тэхён слегка наклонил голову и протянул девушке букет. — Надеюсь, я не нарушил Ваши планы на вечер. Что касается дерзости… Вы ведь и сами знаете, что в нашем мире правила существуют для того, чтобы их нарушать. Особенно, когда речь идет о поиске истины. Она приняла каллы, проведя кончиками пальцев по бархатистым лепесткам. И её кожа в сумерках показалась ему фарфоровой, почти прозрачной. — Каллы… Загадка, элегантность и… перерождение. Тонкий выбор, Тэхён-щи. Вы удивляете меня с каждой минутой. Парень слегка смущенно подавил улыбку и сделал небольшой шаг на встречу к девушке, сокращая дистанцию между ними — Идемте, — он слегка коснулся её локтя, направляя к массивным дверям галереи. — Нас уже ждут.

***

Внутри галереи царил благородный полумрак. Выставка была посвящена корейскому авангарду, и огромные полотна, залитые точечным светом, выглядели как окна в другие миры. Они медленно шли вдоль стен. Шелк её платья тихо шуршал, и звук её шагов — легкий, почти невесомый — эхом отражался от паркета. Тэхён чувствовал её присутствие каждой клеткой своего тела. Она была как произведение искусства — притягательная, сложная и требующая пристального изучения. — Эта картина… — Лана остановилась у большого полотна, где на черном фоне были разбросаны мазки ярко-алого и золотого. — Она напоминает мне хаос, который рождает звезду. Или разрушение, которое предшествует созиданию. А Вы что видите, детектив? Тэхён встал рядом, почти касаясь её плеча. Он внимательно изучал картину, но его взгляд то и дело соскальзывал на профиль Ланы, на её длинные ресницы и аккуратный нос. — Я вижу борьбу, — медленно произнес он, и его голос в пустом зале прозвучал интимно и глубоко. — Борьбу между светом и тьмой, между порядком и хаосом. И я вижу, что Тьма здесь не просто фон. Она — основа. Без неё Свет не был бы таким ярким. Как в жизни, мисс Ким. Мы все состоим из света и тени. И иногда тень… она гораздо честнее света. Девушка повернула к нему голову. Её глаза в полумраке галереи казались глубокими и непроницаемыми. — «Честнее света»… Интересная мысль для полицейского. Вы часто ищете истину в тени, Тэхён-щи? Или Вы сами… часть этой тени? Она задала этот вопрос легко, почти кокетливо, но Тэхён почувствовал, как за ним скрывается стальная ловушка. — У истины нет стороны, — парень выдержал её взгляд, не моргнув. — У неё есть только вкус. И иногда он бывает горьким, как пепел, а иногда — сладким, как Ваше присутствие. Я просто умею этот вкус распознавать. - Негромко произнёс он э, слегка наклоняясь к девушке, вероятно намереваясь произнести что-то ещё, однако в этот момент его прервал появившаяся рядом смотритель галереи. Невысокий мужчина средних лет подошел к их паре и вежливо пригласил в просторный VIP-зал, где оказался накрыт небольшой но изысканный стол. Они сели друг напротив друга. Парень как истинный джентльмен разлил вино — оно было густое, рубиновое, с ароматом черной смородины и табака. — За встречу, — произнес он, поднимая бокал. — И за детали, которые делают нашу жизнь интересной. — За истину, которая всегда где-то посередине, — добавила девушка, касаясь своим бокалом его. Звон хрусталя прозвучал чисто и ясно в тишине просторного VIP зала. Их беседа текла легко. Они говорили об искусстве, о музыке, о театре. Лана оказалась увлекательным собеседником — её эрудиция была поразительной, а вкус — безупречным. Тэхён ловил каждое её слово, каждый жест, каждое движение глаз. Она была как сложный ребус, который он отчаянно пытался разгадать. Ее обоняние было действительно невероятным и по истине притягательным. Однако за всем этим фасадом Тэхён кожей чувствовал нарастающее напряжение. Девушка была слишком совершенна. Слишком спокойна. Слишком… экспертна в своих суждениях. — Этот соус… — девушка коснулась кончиком языка вилки, пробуя блюдо из дичи. — В нем есть нотка трюфеля, но не белого, а черного, более землистого. И капля коньяка тридцатилетней выдержки. Удивительно точное сочетание. Повар действительно просто — гений. Тэхён замер, затем медленно отложил вилку и нож и внимательно посмотрел на девушку. — Вы поразительно точно определяете ингредиенты. Не только в еде, но и в людях. Вы ведь и меня уже разобрали на составляющие, не так ли? Девушка замерла подобно ему минуту назад, затем так же медленно отложила приборы, вытерла рот льняной салфеткой и медленно подняла на него взгляд. Улыбка тут же исчезла с ее лица, уступая место холодному, изучающему выражению, которое Тэхён уже видел однажды в её глазах в больнице. — Вынуждена признать, детектив Ким, Ваша проницательность… она утомляет, — произнесла девушка, и её голос стал сухим и жестким, лишенным той мелодичности, что была раньше. — Давайте прекратим этот спектакль. Мы оба знаем, почему Вы здесь. Хорошая еда, искусство и приятная беседа — это лишь декорации. Вы пришли за истиной. Так зачем же Вы тратите время на прелюдии? Она сделала глоток вина, не сводя с него глаз. — Я наскучила Вашим намекам, Тэхён-щи. Они слишком очевидны для меня. Вы ведь знаете, кто я. Я уверена, что Вы вскрыли моё досье, детектив Мин нарыл на меня не мало, и теперь Вы сидите здесь и пытаетесь понять, насколько я опасна. Я права? В зале повисла тяжелая, гнетущая тишина. Тэхён чувствовал, как его сердце колотится в груди, но его лицо оставалось непроницаемым. Она раскусила его игру. Она знала о его мотивах. И она не боялась. — Вы правы, Светлана, — произнес он, используя её настоящее имя. И его голос прозвучал как выстрел в тишине. — Я знаю о Вашем прошлом в Интерполе. Я знаю о Группе «Зеро». И я знаю, что у Вас стопроцентная раскрываемость. Но я здесь не для того, чтобы арестовать Вас или предъявлять Вам, чтобы то ни было. Я здесь, потому что Вы… Вы — единственная, кто может понять «Флориста». И единственная, кто может понять меня. Лана замерла на мгновение, видимо анализируя услышанное, а затем... звонко рассмеялась. Это не был холодный смех злодея или истерический хохот раскрытого шпиона. Это был по-детски искренний, заливистый смех человека, который только что услышал невероятно удачную шутку. Девушка откинулась на спинку кресла, и её русые волосы рассыпались по плечам мягким облаком. — «Единственная, кто может понять», — повторила она, вытирая выступившую в уголке глаза слезинку. — Боже мой, Тэхён-щи, Вы говорите как герой нуарного романа. Столько драматизма! Неужели работа профайлером превращает жизнь в бесконечную мелодраму? Она снова пригубила вино, но взгляд её стал необычайно острым, пронзающим насквозь. — Вынуждена Вас разочаровать, детектив. Я отошла от дел не для того, чтобы эффектно вернуться в качестве «тайного оружия». Я учу детей рисовать натюрморты, разбираться в классической музыке и объясняю им разницу между Кантом и Гегелем. Мои скальпели затупились, а интуиция... я научила её молчать. Наше столкновение в больнице — чистая случайность. Сбой в матрице, если хотите. Она поставила бокал на стол и подалась вперед. Свет свечей отразился в её зрачках, превращая их в два ледяных кристалла. — Единственная причина, по которой я приняла Ваше приглашение и решила немного подыграть Вашему любопытству, — это мой... долг гостеприимства. Видите ли, я встретилась с Вашим «Флористом» гораздо раньше, чем Вы, детектив Пак или детектив Мин нашли первый труп. И представьте себе, даже раньше, чем он узнал о Вашем существовании. Тэхён оцепенел от услышанного. Он почувствовал, как мышцы его челюсти напряглись. Парень ожидал от этой встречи многого, но однозначно не этого признания. — Вы получили лилию вчера, не так ли? — голос Ланы стал тихим, обволакивающим. — Lilium candidum. Безупречный срез, сорок пять градусов, идеальная свежесть. Вы пахнете ею, Тэхён. Этот аромат въедается в поры, он не смывается ни мылом, ни Вашим дорогим парфюмом. Я почувствовала его в холле больницы еще до того, как Вы открыли свой рот. Тэхён непроизвольно выпрямил спину. Ощущение того, что он находится под микроскопом этой девушки, стало почти физически невыносимым. — Почему Вы так напряглись? — она кокетливо склонила голову набок. — Ах, Вы думали, что Вы — его единственная муза? Какая мужская самонадеянность. Позвольте приоткрыть вам тень завесы. Дело в том, детектив, что я окутана этим ароматом уже около года. Каждый божий день, в течение последних двенадцати месяцев, я нахожу на своем пороге, в сумке или на учительском столе одну идеальную ветку белой лилии. Тэхён почувствовал, как по позвоночнику пробежала холодная дрожь. — Год? — хрипло переспросил он. — Вы хотите сказать, что он вычислил Вас первым? — Он нашел меня раньше, чем я успела распаковать чемоданы в Сеуле, — девушка небрежно поправила рукав кашемирового джемпера. — Похоже, наш «автор» очень внимательно следит за кадровыми перестановками в Интерполе. Ведь весь этот год именно я была его единственным зрителем. Его личным экспертом. Но, видимо, я оказалась слишком... скучной или слишком понимающей. Так, что ему понадобился кто-то другой. Полагаю охотник, который будет его ловить, а не просто молча принимать подарки. Она стремительно поднялась, её движения были точными и грациозными, как у хищника, который завершил игру. — Так что не обольщайтесь, Тэхён-щи. Вы для него — всего лишь новый штрих в картине, которую он начал писать на мне. И если Вы думаете, что Ваше признание заставит меня вернуться в морг... — она подошла к нему вплотную и наклонилась, так что он снова почувствовал тот самый роковой запах лилий, исходящий от её кожи. — Вы ошибаетесь. Я больше не охочусь на монстров. Я просто... наслаждаюсь цветами. Она трепетно коснулась пальцем его щеки на прощание, и этот— жест был почти нежным, но в нем парень ощутил настоящий холод стали. — Берегите себя, детектив. Белые лилии очень быстро вянут, если их срезает рука, лишенная любви. - Сказал она ему на прощание и стремительно удалилась прочь. Тэхён сидел неподвижно еще несколько минут после того, как шелк платья девушки в последний раз прошелестел в дверях зала. В пустой галерее «Хансон» воцарилась тяжелая, почти склепная тишина. На столе остывали остатки изысканной дичи, а в бокале Тэхёна вино казалось черным, как запекшаяся кровь. Её слова вибрировали в его мозгу, как натянутая струна. Год. Она получала эти цветы целый год. Парень резко встал, едва не опрокинув стул. Чувство, которое он испытывал, было смесью профессионального унижения и лихорадочного азарта. Если Лана не лгала — а профайлер внутри него шептал, что такая девушка не опускается до банального вранья, — значит, всё их следствие до этого момента было лишь верхушкой айсберга, верхушкой, которую «Флорист» позволил всем им увидеть.